Не дышать

Воздух на огромной кухне усадьбы был наполнен утренней прохладой. Солнечные лучи робко пробивались сквозь высокое окно, выхватывая из полумрака медные кастрюли и массивный дубовый стол. В центре его стояла медная джезва, а рядом деревянная кофемолка, больше похожая на сундучок с сокровищами.  Норма вертела её в руках, изучая с видом искушённого критика, хотя до этого утренний ритуал для неё ограничивался выбором чашки. — Сомневаюсь, что оттуда вылетят твои друзья-духи с рецептом идеального кофе, — его голос, низкий, с утренней хрипотцой, прозвучал прямо у её уха, заставив вздрогнуть. Мистер Генри Арчер, будь он неладен! Он подошёл бесшумно, окутав её ароматным облаком сандалового мыла и дорогого табака. Норма, не изменяя себе, закатила глаза. — А ты не сомневайся, — парировала, не оборачиваясь. — Мой личный кофейный дух как раз нашептал, что ты пережариваешь зёрна. Генри фыркнул, но в его глазах мелькнула искорка интереса. Его руки мягко взяли её за кисти и подвели к кофемолке.  — Не сомневаюсь. А потому предлагаю этот слух опровергнуть. Начнём с азов, мисс всезнайка. Он насыпал в чашу горсть ароматных зёрен, затем накрыла её руку своей ладонью, помогая взяться за ручку.  Насколько же её ладонь была очаровательно миниатюрной. В особенности по сравнению с его сухой солдатской пятернёй. — Равномерно. Без спешки. Они начали вместе вращать ручку, и кухню наполнил вялый скрежет жерновов, её стук сердца и плотный кофейный шлейф. Каждый поворот лопастей давался Норме с усилием, но крепкая хватка направляла её, делая движение плавным.  Генри Арчер… Он стоял так близко, что его грудь касалась её спины, и с каждым таким прикосновением её тело пронизывали разряды. Его свободная рука легла ей на талию. Не удерживая, но утверждая своё присутствие. Право на присутствие. — Как спала? — тихое и такое обволакивающее сознание уточнение. — Я… хорошо, — Норма еле слышно перевела дыхание, чувствуя, как стремительно глупеет от этой близости. — Я тоже. Впервые за долгое время. И я… благодарен тебе за это. Простое признание, а опалило посильнее чистой страсти. Сердце ощутимо толкнулось под рёбрами. Она ещё не успела позавтракать, а уже испытала катарсис. Так странно. И так восхитительно. — Мисс Эрхарт… — новое касание тёплого воздуха, и её бёдра непроизвольно прижались друг к другу. — … Позволю себе бестактно отметить насколько вы невероятно пахнете. Словно цветущий сад после дождя. Не «ты», а намеренное… игривое «вы». С неё хватит! Это невыносимо! Ручка кофемолки замерла. Норма резко развернулась к нему в его же объятиях, встала на цыпочки и порывисто поймала… нет вписалась в его губы в стремительном поцелуе. Это была вспышка — мгновенная и яркая. Её пальцы, скользнув с грубой ткани его домашней рубашки, нашли разрез ворота халата. Генри замер. Ободрённая его реакцией, она углубила вторжение, ладонь опустилась ниже, пока не коснулась пылающей крепкой груди. Проворные пальцы принялись за гипнотически медленное поглаживание коротких упругих завитков волос, ещё при первом посещении хозяина особняка спровоцирующих неподдельный интерес мисс Эрхарт. Мистер Арчер издал низкий стон прямо в её губы. Его рука на её талии сжалась так, что костяшки побелели. Отчасти дерзкий жест этой несносной мисс «снег на его бренную голову» парализовал. Вся его власть, всё самообладание растворились в этом прикосновении. Сейчас бы сбросить все оковы формальности, плюнуть на воспитание и принципы, да овладеть этой девушкой так, как уже не первую ночь обладал в своих порочных фантазиях. Но! Но даже в этом порыве в нем боролись две силы. Яростное желание и стальная воля. Он желал не просто взять, а добиться. Заслужить каждую её улыбку, каждый взгляд в свой адрес, каждое доброе, дерзкое или иное слово. И Норма поняла это. Она прочла эту борьбу в напряжении удивительно стального тела, в почти болезненной сдержанности его ласк. Когда их губы наконец разомкнулись, они с трудом перевели дыхание. Не связь, а тайфун. — Продолжим наш урок, — прошептал Генри, и его руки вновь нашли её, но теперь уже для другой цели. Он подвел её к плите, где стояла джезва с водой. Его движения были точными и выверенными, но в каждом прикосновении сквозила трепетная нежность. — Сперва сахар, — его пальцы обхватили её руку, помогая насыпать в воду ровно две ложки сахара. — Он должен раствориться полностью, до последней крупинки. Пламя горелки разгорелось ровным синим цветом. Он снова встал позади неё, его руки легли на её бёдра, и они вместе наблюдали, как сахар медленно тает в нагревающейся воде. — Теперь кофе, — его губы снова оказались у самого её уха. Он взял её руку с ложкой молотого кофе и помог насыпать его в джезву. — Не перемешивай. Просто дай ему намокнуть. Он начал медленно раскачивать её руку вместе с туркой, в такт двигая её и своими бёдрами. Будто в танце — ленивом, но таком … по-домашнему уютном. Вправо-влево. — Смотри за пеной, — его губы скользнули по её шее, приятно оцарапывая кожу усами. Норма поклялась бы чьей угодно жизнью, что среди ныне живущего светского бомонда не найдется мужчины, кому бы ещё так подошёл этот «атрибут» внешности. — Она поднимается… вот так… Кофейная пена назрела пузырящейся шапочкой, и мужская рука на её животе сжалась. — Первый раз отнимаем джезву от огня и даём пене осесть, — кончика её зардевшегося уха задели. Норма из последних сил сжала бёдра, явственно ощутив своё липкое возбуждение. Они повторили ритуал ещё два раза, и с каждым разом напряжение между ними нарастало, становясь почти невыносимым. Когда кофе наконец был готов, Генри разлил его по крохотным фарфоровым чашечкам. — Осторожно, горячо, — предупреждение разбило звонкое чоканье, а взгляд из под, оказывается, густых ресниц, растопил всё что так старательно Норма пыталась возвести в своём разуме. Против него. Против них. Против самой себя. Ароматный, густой напиток обжёг её губы, но этот жар был ничто по сравнению с тем, что творилось внутри. Он смотрел на неё, не скрывая больше своего восхищения, своей одержимости. Эта женщина… Неужели он дождался? Спустя час, когда идеально сваренный кофе был допит, а идеальный мужчина был вынужден откланяться по своим глупым делам, Норма поднялась в свою комнату. На прикроватном столике стоял роскошный букет пионов. Алые, розовые, кремовые — они заполнили комнату густым пьянящим ароматом. Рядом лежала коробка с, как выяснилось, простым, но при этом утонченным шелковым платьем нежно пудрового цвета. К нему была приколота записка:

«Очаровательной ночной фее, для её повседневных подвигов. Г.А.»

Прижав платье к груди, Норма уткнулась лицом в бутоны цветов. — Боги…. Ну я и влипла… А впрочем … почему бы и да?