Everyone at this party's a vampire

Энни с радостью бы закончила все в тот же миг – после ритуала она чувствовала себя усталой и опустошенной. Но у нее были еще вопросы к Реммику, и задать их следовало как можно быстрее – прежде всего ради Мэри и Стака. Конечно, новообращенные получили кое-какую информацию прямо из разума старшего вампира, но, как уже известно, из-за перемешанных воспоминаний в голове Реммика картина была весьма неполной (но, возможно, хозяин просто не хотел делиться всеми секретами). Она велела Грейс тщательно записать ответы. Энни могла бы и сама, но, поскольку она обучилась грамоте уже взрослой и, скажем прямо, относительно недавно, ее почерк и скорость записи оставляли желать лучшего. Прежде всего ее интересовал вопрос питания. Как часто должен есть вампир? Сколько крови нужно? Можно ли заменить человеческую кровь кровью животных и так далее. Реммик под воздействием снадобья и заклятий вынужден был отвечать честно, хотя было видно, что такие вопросы ему не по нраву. Ответы немного обнадежили. Желудок вампира был не больше человеческого – две пинты вполне его насыщали. Теоретически, Элиас и Мэри могли выжить, никого не убивая, хотя не смогли бы совсем обойтись без человеческой крови. При некоторых обстоятельствах вампиры могли кусать и друг друга – но не для утоления голода, это было скорее социальное взаимодействие. Плюс к этому новообращенные были чрезвычайно восприимчивы к солнечному свету: даже самый краешек солнечного диска, показавшегося из-за горизонта, означал для них верную смерть. Проживший столетия Реммик был гораздо более вынослив в этом смысле, хотя и его бы в два счета спалили полуденные лучи.

***

Реммика продержали три дня на цепи, нагим и голодным. Незадолго до рассвета четвертого дня Энни принесла ему живого кролика, ведро воды, мыло и чистую одежду. Более того: тем же вечером вампира покормили еще раз – уже человеческой кровью. Это была кровь восьмерых, кто знал секрет. Бо и Грейс Чоу, Дельта Слима, Початка, Перлин, Сэмми, Энни и Смоука. Каждый из них порезал себе запястье и сцедил немного в кружку – вышла почти полная. Энни с трудом удалось уговорить друзей на такое, но она знала, что это было абсолютно необходимо – завершающая часть ритуала. Поначалу они решили, что Сэмми не стоит быть донором: вдруг Реммик действительно получит силу воскрешать мертвых даже от пары капель крови филида?.. Но младший Мур был непреклонен: «Если делаете вы, то и я»! Ничего плохого не случилось. Днем ранее своих кроликов и кружки получили Мэри со Стаком. Остальные были не в курсе, что той ночью новые вампиры пришли навестить своего создателя.

***

Первой в джук джойнт зашла Мэри, эта красивая кошечка. Задолго до того, как отворилась дверь кладовки, в которой его заперли, острый слух Реммика различил шаги и голоса (Стак пытался убедить Мэри не ходить, оставить это дело, но женщина не послушалась). И еще раньше вампир почуял слабое возмущение, едва различимые отголоски их чувств – последний привет от разорванной связи. Громко стукнула щеколда, ключ повернулся в замке и дверь с грохотом отворилась. На пороге возникла рассерженная Мэри. В этот раз на ней было более простое платье – в цветочек и с белым воротничком, но скромный наряд ничуть ее не портил. - До чего же ты жалок, - презрительно выплюнула женщина, оглядев Реммика с головы до ног. На это вампир лишь горько усмехнулся: нелегко выглядеть впечатляюще, когда ты голый и чумазый, да еще в ошейнике и на цепи, словно животное! - Как ты мог на него польститься? – произнесла Мэри, бросив на Реммика еще один полный неприязни взгляд. Вопрос, однако, был адресован Стаку – тот переминался с ноги на ногу за ее спиной. Ах, вот оно что! Ревнует, дуреха. - Его песня меня околдовала, - быстро нашелся что сказать Элиас. Почесывая затылок, он исподтишка рассматривал пленника. Впрочем, Стак не выглядел виноватым или раскаявшимся, может только слегка смущенным. Реммик чувствовал, как его масляный взгляд скользит по обнаженному телу. Коленки слишком острые, зато бедра то, что надо!.. А кожа белее, чем у Мэри, еще бы, ведь ее столетия не касался солнечный свет… Его мышцы твердые, но как же хорошо, что он ростом пониже меня и брата, так было… - Стак, ты совсем стыд потерял? – сердито зашипела Мэри. - Я что, сказал это вслух? – Стак впервые по-настоящему смутился. - Нет, ты слишком громко думаешь!.. Или это он заставляет тебя чувствовать похоть?.. Проклятый упырь снова забрался в твою голову! Он опять говорит тебе, что думать, что чувствовать… - Вовсе нет, - покачал головой Реммик. – Я пока еще слышу ваши мысли, но они звучат все слабее. Снадобье разорвало нашу связь навеки. Плохо… слишком рано для вас. - Для нас? – Мэри нервно рассмеялась. – Или для тебя?.. Держу пари, ты опять мечтаешь о том, чтобы мы были твоими марионетками! - Вы бы освободились буквально через несколько дней. Не веришь?.. Попробуй сама кого-нибудь обратить!.. Старший вампир руководит роем не потому, что он деспот или самодур. Так задумано природой: старший сильнее, опытнее и может защитить новообращенных, пока они не освоились. - Судя по твоим воспоминаниям, ты не слишком-то преуспел в защите тех, кого обратил, - заметил Стак. Реммик ничего не ответил. - Да ты и в собственной защите не мастак, - заключил Элиас. – Раз ты сейчас здесь. - Но наши жизни, однако, он успел испоганить, - с горечью добавила Мэри. – И зачем я только… Я ведь тоже не поверила Энни, не верила до конца, пока не… Реммик вдруг рассмеялся. - Не о чем жалеть, Мэри! Ну не будешь ты гулять под солнцем, что с того?.. Есть вещи гораздо интереснее. Не станешь матерью – так и не стала бы, у вас с мужем за семь лет брака никто не родился. Зато твоя красота – твоя сногсшибательная красота не увянет, а будет цвести вечность! Я спас тебя от смерти! Видимо, это стало для женщины последней каплей. Мэри бросилась вперед, обнажив клыки – и уже через мгновение оказалась верхом на Реммике, пригвоздив его к полу. Пальцы с острыми когтями сомкнулись на горле вампира. - Я не желала этого, понятно? – прошипела она ему в лицо. – Ты не спросил, хочу ли я!.. Ты никогда никого не спрашивал!.. - Это – дар, - прохрипел в ответ Реммик. Мэри так сильно стиснула ему горло, что лишь металлический ошейник уберег его от потери сознания. - Заткнись!.. Господи, как же я хочу оторвать твою тупую башку!.. Но Энни не велела тебя убивать. Так что я…, - Мэри неохотно убрала руки от шеи Реммика и выпрямилась, собираясь встать, но вдруг издала изумленный возглас. - Это еще что?! У тебя стояк! – чтобы убедиться, она схватила вампира за тот самый орган. – Больной ублюдок! - Вы меня раздели, приковали цепью и лапаете – это я-то больной? – возмущенно взвыл Реммик. – Руку убери! - Не нравится, когда тебя трогает женщина? – Мэри ехидно ухмыльнулась, и не думая отпускать его член. - Ну конечно, ты у нас больше по мужикам! - Сами говорили, что я был женат четыре раза, - огрызнулся Реммик, силясь ее оттолкнуть. - И заставлял своих жен совать пальцы себе в зад, - парировала Мэри. - Да завалите уже, вы оба! – проревел Стак. – Будь проклят этот гребаный, сраный обмен воспоминаниями! Схватив Реммика за ошейник, а Мэри за ворот платья, он с трудом растащил их в стороны. - Ты в порядке? – спросил он взъерошенную, трясущуюся Мэри. - Нет, - призналась она, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. – Я… Я не знаю, что со мной. Я будто схожу с ума. Я очень зла на вас обоих. Но вместе с тем чувствую, что… нуждаюсь в вас. Я люблю тебя больше, чем когда-либо. И ненавижу!.. И хочу. И все это – одновременно!.. - Это болит разорванная связь, - тут же влез Реммик. – Несладко вам придется в ближайшие недели!.. - Ничего, справимся, - пробурчал Стак, заключив возлюбленную в объятия. – Пойдем! Он повернулся к выходу и потянул Мэри за собой. - Я могу помочь, - раздался сзади вкрадчивый голос вампира. - Ты уже помог более чем достаточно! – резко ответил Элиас. Но он почувствовал, как встрепенулась Мэри, да и сам невольно замедлил шаг. - Напрасно вы опасаетесь: больше я вами управлять не смогу. Контроль над разумом, если утрачен, больше не восстановится никогда. Второй раз я вас выпить не смогу. - Тогда что ты предлагаешь? – спросил Стак, по-прежнему не решаясь обернуться. Негромко звякнула цепь, когда Реммик переступил с ноги на ногу. - Объединить наши разумы мы больше не можем, зато можем соединиться телесно. Это уймет боль от разрыва связи. Стак презрительно фыркнул: - Мэри была права: ты больной ублюдок. Пойдем отсюда, милая!.. Но та застыла на месте, потупив взгляд. - Стак, думаю, он прав, - неожиданно выдала Мэри. – Я чувствую, что мне это нужно. - Но… - Только не говори, что не хочешь! – прервала она его, наконец-то решившись посмотреть ему в глаза. – Я все еще слышу твои мысли и чувства. - Да… Но это не нормально!.. Ты бы никогда… - Я уже не та, что была раньше, - прошептала Мэри. - Мы больше не люди, Элиас! По ее щеке скатилась одинокая слеза.

***

Когда-то, семь лет назад, Стак отдал Мэри другому мужчине. Он твердил ей (и себе), что не стоит такой как она – почти белой и очень красивой девушке – связываться с черным. С богатым белым мужем Мэри ждало светлое, счастливое будущее – и, возможно, такие же светлые дети. Но была другая причина, которую Стак предпочел не озвучивать. Хоть Мэри и была девушкой его мечты, он боялся, что не сможет хранить ей верность. Он был слишком ветреным, а она бы этого не стерпела – да и не заслуживала. Теперь Мэри знала. Теперь они знали все друг о друге, даже то, что предпочли бы не знать. И все еще были вместе. И, как выяснилось, даже были готовы пустить к себе третьего. Стак был поражен, как легко это получилось. В этой жажде близости (снова стать комком переплетенных разумов и тел) было нечто животное. Они начали с того, что, сбросив свою одежду, затолкали Реммика в угол и принялись грубо ласкать его, кусать и вылизывать. Поначалу Стак был как сжатая пружина: не спускал глаз с Реммика, чтобы тот ненароком не навредил Мэри, но оказалось, что сдерживать тут надо не его. Мэри набросилась на ирландца с яростью голодной львицы. Стак успел подумать, а была ли она такой с мужем, и почувствовал укол ревности. Но Мэри лишь покачала головой. - Нет, до этого только с тобой. Теперь, когда я вампирша, я буду такой всегда. Они повалили Реммика на пол, и Мэри присела ему на лицо, а голова Стака оказалась между вожделенных белоснежных бедер ирландца. Элиас ласкал ртом небольшой розоватый член, а потом так же тщательно вылизывал дырочку ануса, отмечая про себя, что с вампирской слюной все оральные ласки гораздо удобнее. Затем он уже привычным жестом закинул ноги Реммика себе на локти и овладел им одним сильным толчком. Мэри не сводила с них глаз, пока они совокуплялись. Когда Стак кончил, она попросила разрешения отдаться Реммику, и Элиас подумал, что не имеет права ей отказать. Реммик брал так же страстно, как отдавался. Он явно умел (и любил) доставлять удовольствие женщинам. Судя по всему, ему и вправду было не важно, какого пола его любовник. А еще (опять же – из-за телепатической связи) Стак был в курсе, что ирландцу нравится, когда его жарят целой толпой. Плоть снова восстала, когда Элиас, прикрыв глаза, представил (вспомнил?) Реммика в полной власти роя его новообращенных. Десятки потных, покрытых засохшей кровью и грязью тел… и одно – в центре – белое, нагое и распятое. Его брали все по очереди – снова и снова. Мужчины использовали его рот и анус, женщины присаживались на член, неистово двигали бедрами – совсем как Мэри сейчас. Реммик подарил им бессмертие и дарит удовольствие. И это был акт истинной любви.