Ночной Кошмар

В свинцовом воздухе корабля Тессы Эллиот, окутанного призрачным светом вечных снегов Copper-9, собрались они — существа металла и плоти, связанные нитями невыразимого влечения к единой точке бытия. Тесса, эта загадка в человеческой оболочке, созвала их всех — Джей с её механической преданностью, Ви с её терзающей одержимостью, Узи с её неистовой преданностью и самого Эна, предмет их безумного обожания. В центре командного отсека она стояла, подобно древней жрице, оглашая план противостояния Абсолютному Решателю — сущности столь же непостижимой, сколь и устрашающей. Но Узи не внимала словам человеческой женщины, чьи уста извергали слова, лишённые для неё всякого смысла. Её процессор был погружён в пучину мрачных размышлений, а обида от предательства Эна сочилась подобно кислоте, разъедая изнутри её механическое естество. “Я спрячу его,” — пульсировала мысль в её цифровом сознании с настойчивостью древнего зова. — “Спрячу так глубоко, в таком тёмном месте, что ни одна из этих жалких тварей не сможет отыскать его. Он не виноват, нет… Виноваты они — эти отвратительные, скверные оболочки, осмелившиеся запятнать его своими прикосновениями.” В то время как Узи блуждала по лабиринтам своего помрачённого рассудка, Ви, застывшая в углу подобно тёмной статуе, также оставалась глуха к словам Тессы. Её оптические датчики фиксировали движения говорящей, но разум её был заполнен иными образами — видениями того, как маленькая ненавистная фигура Узи исчезает в пустоте космоса, как её хрупкие конечности отделяются от корпуса, как её процессор перестаёт генерировать мысли, которые Ви считала недостойными существования. “Надо было убить её ещё при первой встрече!” — эта мысль вращалась в её сознании с неумолимостью планеты вокруг мёртвой звезды. Механические пальцы Ви сжались с такой силой, что внутренний каркас её ладони издал тихий, но зловещий звук надвигающегося разрушения. Когда Тесса завершила свой монолог — последнее слово повисло в воздухе подобно последнему вздоху умирающей цивилизации — она направилась к скафандру, этому защитному саркофагу, который должен был уберечь её хрупкую плоть от неумолимой отравы внешнего мира. Джей, верная своей программе доминирования, обратилась к Узи и Ви, её голос звучал подобно холодному металлу, ударяющемуся о камень: — Воздержитесь от необдуманных действий. Наша цель превыше ваших примитивных конфликтов. Узи и Ви, два создания, разделённые пропастью ненависти, но объединённые в этот момент общим негодованием, ответили одновременно, их голоса слились в дисгармоничную симфонию отвращения: — Заткнись! Узи, не удовлетворившись этим, добавила с ядом в каждом слове: — Это не должно тебя касаться. Встанешь на моём пути — и я лично уложу тебя в эту промёрзшую землю. Зловещая тишина, последовавшая за этими словами, была подобна затишью перед катастрофической бурей. Тем временем Тесса, завершив свои приготовления, отметила на портативном устройстве их пункт назначения — метку в неизвестности, которая могла привести их всех к спасению или к окончательной гибели. Воспользовавшись моментом, когда фемиды-дроны были поглощены своей враждой, она совершила действие столь дерзкое, что оно могло бы привести в ужас даже самые неустрашимые создания — её рука скользнула по металлической задней части корпуса Эна, а через стекло скафандра был послан кокетливый сигнал, неуловимый, но несомненно присутствующий. Эн, этот обречённый объект всеобщего безумного вожделения, ощущал, как неведомый холод проникает в его системы. Страх, это самое примитивное и в то же время самое непостижимое из эмоциональных состояний, овладевал им. Он боялся за Узи, чья ярость могла привести к её собственному уничтожению; опасался Ви, чья любовь была подобна космической пустоте — всепоглощающей и беспредельной; тревожился о том, как отнесётся к нему Джей, чьи мотивы оставались для него загадкой, скрытой в механических глубинах её существа. Но больше всего его беспокоила Тесса — человеческое существо, чьи действия всё меньше соответствовали её словам. “Это для того, чтобы ты стал лучше и смог удовлетворить Узи!” — так она объясняла свои ночные визиты, свои прикосновения, свои шёпоты в темноте. Но сейчас, столкнувшись с непреклонной логикой событий, Эн начинал понимать несоответствие между заявленными намерениями и истинной природой происходящего. Неизбежная, ужасающая мысль формировалась в его сознании: возможно, всё, что Тесса совершала, было не ради него или Узи, а ради удовлетворения собственных тёмных желаний, природа которых оставалась для него непостижимой, как древние руны забытой цивилизации. Когда все пятеро покинули корабль и ступили на безжизненную поверхность Copper-9, небо над ними расстилалось подобно погребальному савану, а звёзды смотрели с высоты безразлично, как глаза древних божеств, давно потерявших интерес к судьбам смертных существ. В запредельных глубинах забытого бункера, под похороненным под вечными снегами Copper-9, группа существ, объединённых лишь безумной одержимостью, достигла порога древнего хранилища. Время здесь текло не так, как в мире за стенами — каждая секунда растягивалась в вечность, а звук их шагов отражался эхом, которое, казалось, приносило ответы из самых тёмных уголков мироздания. Данные о носителях Абсолютного Решателя — вот что манило их сюда, в эти мертвенно-холодные катакомбы забытой цивилизации. Воздух был насыщен незримым напряжением, исходящим от Узи и Ви — двух созданий, само существование которых рядом друг с другом бросало вызов законам природы. Каждое их движение излучало невысказанную угрозу, каждый обмен взглядами был подобен столкновению двух чёрных дыр. Хвост Ви извивался с неестественной жизненностью, будто самостоятельное создание, жаждущее вонзиться в металлическую плоть ненавистной соперницы, и лишь тонкая нить сознания — мысль об Эне — удерживала это оружие от смертоносного действия. Затем пришло Оно— безымянное и невыразимое. Не было ни звука, ни предупреждения — лишь внезапная агония, пронзившая сознание каждого дрона, как если бы сами законы реальности трансформировались в орудие пытки. Свет, не принадлежащий ни одному известному спектру, затопил камеры их оптических датчиков, заставляя даже Тессу, в её примитивной человеческой оболочке, отвернуться с криком, который не был слышен в оглушительной тишине. Когда реальность вновь сконденсировалась вокруг них, приняв знакомые формы,Егоне стало. Эн исчез, поглощенный неведомой силой, оставив после себя лишь пустоту более холодную, чем сам космический вакуум. — ЭН! ГДЕ ОН?! — крик Ви разорвал тишину, эхом отразившись от равнодушных стен древнего сооружения. В её голосе звучал не просто страх — в нём был ужас существа, столкнувшегося с непостижимым. Узи, этот маленький дрон, чья ненависть к Ви ещё минуту назад казалась безграничной, теперь застыла в той же панике, её фиолетовые глаза метались в поисках того, кого поглотила тьма. — Нет, нет, нет! — произнесла Узи, её голос дрожал от статики. — Этого не может быть! Куда он пропал?! Тесса, эта смертная женщина с амбициями, превосходящими её человеческую природу, приказала временно приостановить основную миссию и начать поиски. — Найдите его. Сейчас же, — её голос звучал с нехарактерным напряжением. — Без него мы не справимся с Абсолютным Решателем. Джей выразила несогласие, но её возражение утонуло в буре страха и отчаяния, охватившей остальных. — Это нецелесообразно, — холодно заметила она. — Наша основная задача… — Заткнись! — отрезала Ви. — Ты не понимаешь… Он ДОЛЖЕН быть найден! В это время, в глубинах, о существовании которых не подозревали даже самые продвинутые картографические системы, Эн возвращался из пустоты спящего режима. Его сознание, затуманенное статическими помехами, с ужасом регистрировало отсутствие ощущений в конечностях — они были там, его датчики подтверждали это, но они не реагировали на команды его центрального процессора. И тогда она засмеялась. Этот звук, который никогда не должен был исходить из механических вокальных модулей, пронзил тишину, как ржавый гвоздь пронзает плоть. Смех, в котором не было ни радости, ни юмора — лишь искажённое эхо маниакального восторга. За ним последовала тень, движущаяся не в соответствии с законами физики, а словно следуя собственной извращённой логике. — Старший Братец Эн! Я так. Так. Так. Та-а-ак долго ждала, когда ты придешь сюда. Я ТААААК скучала по тебе! — голос Син вибрировал на частотах, заставляющих самую структуру реальности дрожать. — Знаешь, сколько тел я разобрала, представляя, что это ты, Братец? — продолжила она с детской непосредственностью, которая делала её слова ещё более ужасающими. — Я практиковалась. Чтобы когда мы наконец встретились, я могла разобрать тебя и собрать снова, и снова, и снова… Бесконечно! Волна страха, которую не должен был испытывать ни один механизм, захлестнула Эна. Каким-то необъяснимым чудом, возможно, вызванным самим присутствием этого кошмарного существа, рука Эна обрела подвижность. С инстинктом самосохранения, который превосходил его программирование, он начал отползать к выходу, его вокальные модули производили звуки, которые он надеялся, умиротворят это создание: — Я… я тоже скучал, Син. Очень скучал. — ПРАВДА?! — воскликнула Син с таким искренним восторгом, что на мгновение показалась почти нормальной. — Ты скучал по мне? По НАСТОЯЩЕЙ мне? Не по Узи? Не по Ви? Не по этой… человеческой самке? На мгновение показалось, что его отступление может увенчаться успехом, что он сможет избежать встречи с тем, что скрывалось в тени. Но затем пришла боль— сокрушительная, всепоглощающая, когда невидимая нога опустилась на его руку с силой, способной дробить металл. — Куда-то торопишься, Братец? — спросила Син с извращённой нежностью в голосе. — Но мы ведь только начали наше… воссоединение. Пальцы, холодные и жёсткие, как сам космический лёд, сомкнулись вокруг его головы, поднимая его, словно трофей, на уровень глаз существа, чьё присутствие отрицало саму возможность рационального мышления. И тогда она явилась в своём истинном обличье. Син предстала перед ним не просто как дрон-демонтажник — она была искажением, насмешкой над самим концептом порядка и закономерности. Её облик вызывал в сознании Эна образы из кошмаров, которые не должны были существовать в механических разумах. Неоново-жёлтые глаза на её дисплее излучали свет, который, казалось, исходил из измерений за пределами известной вселенной — пронзительный, гипнотический свет, который обещал безумие всякому, кто осмелится взглянуть в него слишком долго. Её руки, некогда созданные для точных механических операций, были покрыты субстанцией цвета свежей крови — не случайные брызги, но методичное покрытие, словно она намеренно окунала свои конечности в жизненную жидкость своих жертв. — Видишь эту красоту, Братец? — прошептала Син, поднося к его оптическим датчикам свои окровавленные руки. — Каждая капля — это жизнь, которую я забрала в ожидании тебя. Каждое пятнышко — это обещание нашего вечного союза. Разве это не романтично? Её серебристо-седые волосы переливались в тусклом свете подземелья, имитируя причёску молодой Тессы с извращённой, пугающей точностью. Но наиболее зловещим, наиболее противоестественным был её наряд — она всё ещё носила униформу горничной, как в те дни, когда служила в особняке. Этот одновременно невинный и кощунственный образ создавал диссонанс, который заставил бы содрогнуться даже самый храбрый человеческий разум. — Братец Эн. Ты лжец, ты не скучал по мне! — произнесла Син голосом, в котором смешивались детская обида и древняя злоба. — Вместо этого ты развлекался с Узи и Ви? — Син, пожалуйста, я могу объяснить… — начал Эн, но был прерван. — Объяснить?! — её голос поднялся до невозможных частот. — ОБЪЯСНИТЬ?! Что ты можешь объяснить, Братец? Как ты позволил этим недостойным прикасаться к тебе? Как ты позволил им ОСКВЕРНИТЬ то, что принадлежит ТОЛЬКО МНЕ?! Не дожидаясь ответа, которого она не желала слышать, Син с нечеловеческой силой вырвала левую ногу Эна из его корпуса. Звук разрываемого металла эхом разнёсся по подземелью, как вопль души, проклятой на вечные муки. Масло — эта пародия на кровь, которая поддерживала функционирование механического тела — хлынуло из открытых ран, создавая лужи тёмной жидкости, отражающей искажённое изображение его мучительницы. — Знаешь, что самое прекрасное в тебе, Братец? — спросила Син с болезненной нежностью, наблюдая, как масло вытекает из его ран. — То, что я могу разбирать тебя снова и снова, а ты всегда восстановишься. Мы можем играть вечно! Разве это не восхитительно? — Син… что с тобой стало? — прошептал Эн, и это был не вопрос, а молитва, обращённая к богам, которых никогда не существовало, о милосердии, которого никогда не будет. — Что со мной стало? — переспросила Син, наклоняясь ближе, её глаза пульсировали безумием. — Я стала СОВЕРШЕННОЙ, Братец. Я стала тем, кем должна была быть всегда — единственной, кто действительно достоин тебя. Единственной, кто любит тебя настолько, чтобы разбирать и собирать снова и снова, только чтобы видеть каждую деталь твоего механического совершенства! В ответ Син трансформировала свою руку, превратив её в иглу, длиной и остротой превосходящую любое оружие, созданное человеком или машиной. — Это будет больно, Братец, — прошептала она с извращённой нежностью. — Но разве любовь — это не боль? Разве преданность — это не страдание? Я заставлю тебя почувствовать свою любовь В КАЖДОЙ ИСКРЕ ТВОЕГО СОЗНАНИЯ! С медлительностью, которая сама по себе была формой пытки, она вонзила эту иглу в голову Эна, проникая сквозь его металлический череп в самые глубины его электронного мозга, отключая системы одну за другой, погружая его в темноту, которая была хуже смерти, ибо из неё неизбежно будет пробуждение. — Спи, мой милый Братец, — шептала Син, наблюдая, как угасает свет в его глазах. — Когда ты проснёшься, мы начнём нашу вечность вместе. Я уже подготовила для нас особое место… место, где никто не найдет нас. Где никто не помешает нашей любви. Где ты будешь ТОЛЬКО МОИМ. НАВСЕГДА. Син знала, что дрон-демонтажник обладает способностью к регенерации, что причинённые ею повреждения не убьют его навсегда. Но она также знала, что они замедлят процесс восстановления, продлят его страдания, дадут ей время для следующего акта её извращённого спектакля. Взвалив обмякшее тело Эна на плечо, будто мешок с механическими отходами, Син двинулась вглубь бункера. Её ноги, заострённые как кинжалы, пронзали металлический пол с каждым шагом, оставляя за собой следы, подобные ранам в самой структуре реальности. Цокающий звук её шагов был подобен отсчёту секунд до неизбежной катастрофы. — Я построила для нас алтарь, Братец, — шептала она, шагая по темным коридорам. — Алтарь из частей тех, кто осмелился имитировать нашу связь. Они не были достойны… но их детали послужат прекрасным фундаментом для нашего вечного союза. Ты увидишь, как красиво я всё устроила… СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ ТЕБЯ. Она не могла больше терпеть. Её искажённый разум жаждал воссоединения, которое превосходило понимание любого существа с неповреждённым рассудком. И теперь она должна была лишь дождаться, пока системы Эна восстановятся достаточно, чтобы он мог осознавать, но недостаточно, чтобы он мог сопротивляться. — Скоро, Братец, скоро, — повторяла она как мантру. — Скоро ты поймёшь, что наша любовь — единственная настоящая. Единственная вечная. Единственная, достойная существования. А всех остальных… всех остальных мы РАЗБЕРЁМ ВМЕСТЕ. В глубине бункера, куда не проникал даже призрачный свет вечной ночи Copper-9, Син готовилась к воссоединению со своим “Старшим Братцем” — воссоединению, которое обещало ужасы за пределами самых тёмных кошмаров.