Имуги

      — Кто ты? — собственный голос показался Чану хриплым и неестественным.       — Я знаю, где тот, кого вы ищете, — сказал ребёнок, а подойдя чуть ближе, Чан понял, что это был мальчик. Его волосы были мокрыми, будто он только что выбрался из воды, но одежда была сухой, насколько Чан мог судить под лунным светом. Глаза странно блестели, словно в них отражалась луна, хотя мальчик смотрел прямо на Чана.       — Где же? — эхом отозвался он, пытаясь получше разглядеть мальчонку.       На мгновение лес накрыло абсолютной тьмой, а когда ручей был снова озарён светом ярче, чем прежде, мальчика уже не было. «Померещилось», — подумал Чан и собрался было снова попытаться разбудить кого-то из ребят, как вода в ручье вздыбилась волной, и в ней, как в зеркале, он увидел Чонина. Было похоже, что тот находился в пещере, потому что за его спиной была серая, в трещинах, царапинах и колдобинах, стена. На лице плясал отблеск от огня, что казалось, протяни Чан руку, смог бы коснуться его. Чонин сидел на корточках, сжавшись в комок и раскачиваясь из стороны в сторону.       — Йен-а, — вскрикнул Чан и увидел, как Чонин заозирался по сторонам, словно услышал его, а потом, всхлипнув, вновь уткнулся головой в колени. Бан Чан его не слышал, но видел содрогание плеч от плача. — Мы найдем тебя, слышишь? — крикнул он, но Чонин уже не отреагировал, а водяная стена рассыпалась мелкими брызгами.       На берегу снова сидел тот мальчик, но теперь Чан заметил, что на его шее и открытых частях рук поблескивала чешуя, а в отражении на воде вместо детского лица можно разглядеть морду дракона.       — Что ты такое? — закричал на него Чан и хотел приблизиться, но водяная стена встала, преграждая путь. Она не скрывала мальчика-дракона полностью, но и приблизиться к нему не давала. — Где Чонин?       — У тебя столько вопросов, Чан, — хмыкнул он. — А на что ты готов, чтобы получить ответ?       — На что угодно, — не задумываясь, ответил он и даже не удивился, что тот знает его имя.       — Уверен? Ну, давай посмотрим, — загадочно проговорил мальчик. — Знаешь, кто такие имуги?       — Нет, никогда не верил в эти сказки, — твёрдо ответил Чан и сел, понимая, что пока опасность никому не грозит, а напряжение в теле просто подкашивало его.       — Зря, Чан, ох, зря, — покачал мальчик головой. — Мы заключим с тобой сделку, ибо такова моя сущность. Нет договора — нет информации.       — Ты имуги? — с недоверием в голосе спросил Чан.       — Какой смекалистый, — новая усмешка резанула по ушам и самолюбию Чана.       — Чего ты хочешь?       — Есть несколько вариантов. Что ты выберешь? Отдашь в жертву себя или кого-то из друзей? — его голос тянулся вязкой карамелью, раздражая своей приторностью.       — Себя.       — Ты вообще не раздумываешь? Как же они без тебя справятся? А?       — Если ты скажешь, где Чонин, они заберут его и отправятся домой, — Чан был уверен в своих ребятах, а жертвовать собой ему не вперво́й.       — Ты уверен, что они согласятся? Может, кто-то из них захочет отдать себя вместо тебя?       Конечно, Чан не сомневался, что любой из ребят пожертвует собой ради другого, но не был готов терять хоть кого-то из них ради собственного спасения.       — Я лидер, я решаю, — Чан был непреклонен.       — Хорошо. Даю тебе время до полудня. Я сегодня добрый. Реши сам, с чем готов расстаться. Я лишу тебя покоя, и ты никогда не будешь видеть красочных снов, а только леденящие душу кошмары, что будешь бояться засыпать. Или заберу все твои хорошие воспоминания и любовь к близким, и никто и никогда не услышит от тебя доброго слова, все от тебя отвернутся. Или твой прекрасный голос станет моим, и ты сможешь лишь издавать хриплые звуки… Выбор труден. Что же ты выберешь?       Наступила звенящая тишина. Мальчик нырнул в воду, а затем на поверхности появилась драконья голова.       — До полудня, Чан. Дай свой ответ до полудня, — прозвучало ужасающим шёпотом, и имуги исчез.       Из шока Чана вывел солнечный луч, ослепив яркой вспышкой. Он даже не заметил, что солнце уже показалось из-за листвы, и стало светло.       — Хён? — раздался сонный голос Минхо за спиной. Было слышно, как он потягивался, зевая. — Почему не разбудил? Ты продежурил всю ночь? — он заметил, что даже Сынмин спал, а Чан уставился в одну точку и не реагировал. — Ты спишь с открытыми глазами? — Минхо подошёл, тряхнул старшего за плечо и провёл ладонью перед лицом лидера.       — Доброе утро, Хо. Выспался? — Чан медленно поднял голову и постарался натянуть улыбку, но его взгляд не фокусировался на Минхо, а смотрел словно сквозь, будто сон или мысли не отпускали.       — Ты очень бледный. Почему не разбудил? Ложись и поспи хоть сейчас, — предложил Хо.       — Нет времени, — бросил Чан отрешённо. — Буди всех. Мне есть, что вам рассказать. Я знаю, как найти нашего макнэ.       Пока все разбрелись по кустам по нужде и к ручью умыться, Чан на автопилоте сложил ветровки, которыми ребята укрывались, достал термос, который принёс Антон. Открутив широкую крышку, которая с лёгкостью могла заменить глубокую тарелку, Бан Чан обнаружил тушёное мясо с овощами. То, что нужно, чтобы начать трудный день. Возле ручья заметил несколько больших лопухов, которые, сполоснув, приспособил под тарелки. Он продолжал думать о сделке с имуги и не знал, какой выбор сделать. Всё было ценно для него. От ребят он ничего не собирался таить, поэтому, когда все собрались и расселись вокруг крышки-тарелки и листьев лопухов с ещё теплой едой, Чан рассказал всё до мельчайших подробностей, весь тот ужас, что охватил его ночью от шёпота вокруг и от вида Чонина в какой-то пещере. Рассказ занял больше времени, чем уменьшалось количество еды, но никто Чана не прерывал, внимательно слушая и пережевывая пищу через раз.       — И ты ему поверил? — скептически повёл бровью Минхо. — Может, тебе всё это приснилось?       — Но я не спал, Хо, понимаешь? Вы все отключились и не реагировали ни на что. Я пытался вас разбудить.       — Хорошо, допустим, тебе не приснилось, Чан-оппа, — вставила Йеджи, — но почему ты решил, что мы позволим тебе чего-то лишиться? Ты понимаешь, как дальше будешь жить без сна, любви близких или голоса? Что бы ты ни выбрал, ты будешь страдать. Я готова лишиться голоса, — заявила она, а Хёнджин шикнул на нее, чтобы не говорила глупостей. — Ну, а что? Рэповать можно и с хриплым голосом.       — Тебе весело? — Хёнджин был строг и непреклонен. — А как же я?       — Ты меня за мой голосок любишь? — уперев руки в бока, она нахохлилась.       — Нет, конечно...       — Ну вот и всё...       — Погодите, — остановила перебранку Черён. — Вчера в одной из глав книги мне попался рассказ об имуги, — она, быстро встав, сходила к тому месту, где всё ещё лежала оставленная с вечера книга. — Вот, смотрите, — на странице, что она открыла, был изображён змей с драконьей головой и подписано, что имуги может стать настоящим драконом, если принести ему жемчужину. Без неё ему придётся ждать несколько сотен лет, а судя по тому, что в человеческом обличьи он выглядит ребенком, то ждать ему около тысячи лет. — Может, предложить ему найти жемчужину взамен на информацию?       — И где мы будем искать эту жемчужину? Сколько уйдет на это времени? — возразил Сынмин.       — Сынмин прав, — поддержал Минхо, кладя руку на его плечо. — Наш Йени там где-то совсем один и в непонятной обстановке. Неизвестно, что с ним может случиться в любой момент.       — Но мы и так можем опоздать, и тогда жертва любого из нас будет напрасной, — Хёнджин включился в разговор, найдя зацепку в этом, чтобы удержать Йеджи и Чана от необдуманного и импульсивного поступка.       — Что же делать? — Чан схватился за голову, сокрушаясь от собственного бессилия. — Есть что-то ещё в книге?       — Тут сказано, что жемчужина может храниться у любого из духов, — водя пальцем по странице книги, задумчиво и с паузами сказала Черён. — Будь то пульгасари, инаги или кумихо. Даже у токкеби.       — И где нам их искать и как забрать жемчужину? — Сынмин всё же воодушевился.       — Возможно, сам имуги знает? — предположила Йеджи, кивнув за спину Чана и толкнув сидящих рядом Хёнджина и Черён. Остальные сами заметили шевеление в воде, и на поверхности показалась драконья морда, но по мере появления туловища, змеиное тело приобретало человеческие формы, лишь местами оставляя блеск чешуи. Имуги, ибо это был он, сел на то же место, где и сидел ночью.