Глава 4

По всей видимости, президентка академии Трэцен не имела у себя в анамнезе диктаторских замашек, потому что кабинет был обставлен довольно простенько. Но элегантно. Два стола, один большой, у окна, другой у западной стены и поменьше, на обоих высятся компьютеры и много, много разных бумаг. На стенах сплошь развешаны дипломы, благодарственные грамоты, фотографии с разными чинушами. А меж ними висело длинное полотнище с надписью: “ЭКЛИПС первый — остальные нигде”. За главным столом сидела, собственно, хозяйка офиса. Явно взрослее, чем все девочки из моей команды, с первого взгляда я бы сказал, что мы примерно одного возраста, около двадцати с копейками, хотя кто их знает на самом-то деле. Красивая. Аккуратный овал лица, брови вразлет, большие глаза, которые становились только притягательнее из-за своего фиолетового оттенка, изящный нос и пухлые губы. Довершала образ копна каштановых волос с падавшей на лоб белой прядью. Из копны выглядывали такие же покрытые коричневым мехом ушки. В другой ситуации я бы сказал, что они забавно торчат, но в этой, кхм, даме ничего забавного не было. Исходило от нее какое-то благородство, что ли. Наверное, слово “породистая” применительно к умам может сойти за оскорбление, но именно оно мне вспомнилось. Даже наряд офисного планктона — серый пиджак, белая блузка и очки — не мог эту породистость скрыть. На столе возле мышки стояла маленькая табличка: “ПРЕЗИДЕНТ СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА АКАДЕМИИ ТРЭЦЕН: СИМБОЛИ РУДОЛЬФ”. Отлично, значит, она не всей академией правит, а только учениками. Все равно высокопоставленное лицо, но не безраздельно правящее. Я специально это запомнил — чтоб освоиться, хорошо б просечь местную иерархию. — Доброе утро, Йошиаки-сан. — произнесла девушка, и я убедился, что вчера со мной разговаривала именно она. — Рада видеть вас в добром здравии. — Доброе утро, Симболи-сан. — отозвался я. — Я тоже рад, что не утратил способность ходить. — Прошу, в таком официальном обращении нет необходимости. Просто Рудольф. — Хорошо, Рудольф-сан. По телефону вы упомянули, что есть дело, которое касается моей команды. — сказал я. — В чем именно оно состоит? Рудольф кивнула. — Присаживайтесь, пожалуйста, не напрягайте ноги. — Сейчас только утро, слишком мало времени прошло, чтоб устать. — усмехнулся я. Но на стул все же приземлился. Рудольф отложила бумаги и щелкнула мышкой. Экселевский документ на экране сменился заставкой рабочего стола. От его вида у меня по щеке поползла скупая мужская слеза. Видимо, Рудольф была женщиной высокой культуры, потому что созерцать она предпочитала “Безмятежность”. Ту самую мемную пикчу с каким-то виноградником, которая еще у бати моего на компе стояла, пока он на семерку не перешел. Еще я заметил среди значков документ под названием “ИДЕИ :P”. Любопытно, что там. — Йошиаки-сан, вы, должно быть, знаете, что в июне этого года, то есть через три недели, наша академия начнет первую “Сияющую Серию”, ведь так? Я постарался сделать как можно более заинтересованный вид, а сам в это время стал перерывать в голове все, что вчера вычитал на официальном портале академии. Прежний Кира то ли ни в зуб ногой был по поводу этого мероприятия, то ли не желал со мной сотрудничать, так что из его базы данных я ничего не выцепил. Но да, на сайте об этой затее писали в отдельной заметке. Дескать, новая престижная серия забегов на все дистанции, в которой будут участвовать лучшие спортсменки академии Трэцен и множество приглашенных бегуний. Заявлялось, что у этого шабаша цели исключительно благие — дать умам возможность показать себя и завоевать какую-никакую известность. Но я-то помнил, что на счету у академии два дырявых сапога и мешок кошачьего корма. Так что наверняка директрисе куда больше хочется навариться за счет проданных билетов. — Конечно. — сказал я. — Мы уже начали готовиться потихоньку. — Рада слышать. — заявила Рудольф. — Но только вот что меня беспокоит: вы же в курсе, что у команды Спика на данный момент недокомплект в ротации? Я начал мысленно загибать пальцы. Так, Спе-тян, Судзука, эмочка по имени Водка, Голши, еще та коренастая с двумя пышными хвостиками в прическе… вроде пять. Этого недостаточно? Рудольф выразительно постучала кончиком ручки по столу. — Для того, чтоб успешно выступить в Сияющей Серии, нужно восемь участниц, если конечно, вы собираетесь выставлять заявку на каждую гонку. — Собираемся. — сказал я. — Я уже в курсе, что пора бы этим заняться, просто сначала хотел бы отладить тренировочный процесс. — Пф-ф-ф, странный вы, конечно. — раздался голос сбоку. Я повернул голову. За соседним с Рудольф столиком сидела еще одна ума. Тоже симпатичная, но от нее вайб исходил совсем не дружелюбный. Сидела прямо как робот, взгляд синих глаз холодный, строгий. Готов хату поставить на то, что в прошлой жизни она была католической монахиней и лупила воспитанников железной линейкой за греховные мысли. — Я странный? Чем же? Католическая ума склонила голову. — Своим подходом. Вам бы следовало сначала собрать команду полностью, а уже потом разрабатывать план тренировок. Дабы учесть потребности каждой участницы, подчеркнуть сильные стороны, компенсировать слабости… А вы только половину состава набрали, но уже воротите как попало. Вот я и говорю, что странно. — Душно здесь как-то стало. — заметил я. — Рудольф-сан, вы не будете возражать, если я открою окно? — Не возражаю. — ответила она. — Тем более, что погода сегодня чудесная, свежая. Так-то оно так, но у моих манипуляций был и иной смысл. Можно сказать, символический. Я поднялся со стула, прошествовал к окну и распахнул его. Порыв прохладного воздуха мазнул по щекам. Соседка Рудольф недовольно фыркнула и принялась выводить что-то в объемистой тетради. — Ну вот, теперь хорошо. — заявил я, когда вернулся. — Что до комплектации состава, вы только не переживайте, президент, я работаю. Есть уже на примере несколько кандидаток, на неделе я с ними встречусь и сделаю, кхм, то есть, выдвину предложения. На самом деле в голове у меня щас обезьянка стучала тарелками, но Рудольф об этом знать было совсем не обязательно. Тут я и планировал беседу закончить, но потом в мозгу как будто лампочка зажглась. Как у кота Тома в старых мультиках, когда его динамический ай-кью очередную прекрасную идею выдавал. — Надеюсь, по итогам переговоров никто из кандидаток мне в ответ не выдвинет своей ногой по лбу. Одного раза хватило. В офисе повисла такая тишина, что я слышал, как на улице подстригают траву. Еще за дверью кто-то мерно шорхал туда-сюда шваброй. И этот кто-то понятия не имел, что прямо сейчас один из тренеров академии за секунду уничтожил свою репутацию. — Да, б-будем рассчитывать именно на это. — наконец изрекла Рудольф. Ее щеки слегка раскраснелись. Голос показался мне сдавленным. Ну что, Кирюха, молодец, сам себе в ногу пальнул, как говорится. — Еще мне хотелось бы обсудить с вами часть подготовительного расписания, а именно — дебютные гонки. Напомню, что организовать их нужно не позднее чем через неделю после того, как вы закончите формирование состава. — вещала Рудольф. Ее голос профессиональной дикторши аудиокниг в сочетании с темпом речи, размеренным, как метроном, вводил в состояние, близкое к трансу. Я словно из тела вылетел и повис под потолком, как один пройдоха-коп на вентиляторе. — Йошиаки-сан, вы меня слышите? — Громко и четко, Рудольф-сан. — Это и странно. — осторожно протянула Рудольф. — Потому что я уже две минуты ничего не говорю, а вы все продолжаете соглашаться. Точно не хотите взять выходной? Я замотал головой. — Просто задумался. Не, о дебютниках пока еще рано говорить, я хочу убедиться, что все из девочек готовы и в нужных кондициях, а то у некоторых еще ветер в голове свищет. Рудольф повертела ручку между пальцами. — Здравый подход. Но времени остается не так много, поэтому я, собственно, вас и подгоняю. Только кажется, что отведенный срок большой, Йошиаки-сан, гонки идут очень плотно, и вам придется трудиться без перерывов. Она тут же спохватилась и поспешила добавить: — Не подумайте только, что я давлю на вас. Отнюдь, я всего лишь понимаю, что вам как тренеру-новичку сейчас непросто, а я уже прошла через похожий опыт, поэтому могу подсказать… Кажется, я начинаю понимать, что она за человек (если убрать уши и хвост, так оно и есть). Эдакая в каждой бочке затычка, только в хорошем смысле. Если подумать, ей ведь на хер не сдалось с каким-то тренером-нубом общаться, ребята из студенческого совета должны заниматься проблемами студентов. Однако от Рудольф прямо-таки веяло ГИПЕРОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ. Штука полезная, но если на ней строить свою личность, можно сгореть. Хотя я не собирался говорить ей все это. — Я и не думал, что вы давите, Рудольф-сан. Управлюсь в срок, думаю, уже через неделю полный состав команды к вам занесу, а дальше перейду к заявкам. Все образуется. — Угу. — пробурчала соседка Рудольф. — Знавала я таких парней, у которых все образуется. Только образовывались в их жизни обычно задолженности по квартплате и нежелательное отцовство. Я усмехнулся. Нет, эта девица мне как раз не нравилась (как и я ей не нравился), но шутка получилась забавная, это не могу не отметить. — Грув-сан… — сказала Рудольф-сан. Мягко, но с укором. Вроде “ну ты это, приглуши свое мужененавистничество-то”. Тогда я решил надавить. — Я вам обещаю, что так и будет. В следующую пятницу все бумаги лягут к вам на стол. Рудольф улыбнулась уголками губ. — Вы азартный человек, Йошиаки-сан? Любите пари? — Не особо. — сказал я. С чего это она вдруг об этом заговорила? У меня вообще с азартными играми сложные отношения, я не играю в гачи, чтоб не просадить в них зарплату, а ставить на баскетбол перестал после того, как в экспрессе на восемь игр не сошелся только один результат. Гребаная Юта, надо же было ей посыпаться и слить уже выигранный матч за шестнадцать секунд до конца! В общем, я в завязке. Но об этом им тоже знать не надо. — А я вот не могу сказать. — неожиданно заявила Рудольф. — Никогда не доводилось бывать во Франции. Снова повисла такая гнетущая тишина, будто звук выкачали. Лицо у соседки Рудольф скривилось в гримасе. Гримасе подлинного мучения. — О господи, ты опять за свое. — процедила она. — Не обращайте на нее внимания. Рудольф-сан очень любит практиковаться в остроумии. — Простите, Грув-сан, оставьте мне мои невинные забавы. — Рудольф опустила голову в потешном раскаянии. Белая прядь упала ей на лоб. — И потом, хорошая шутка помогает начать день с улыбки, разве не так? Грув вместо этого снова принялась за тетрадку. В качестве ответа она нам ниспослала что-то невнятное. Я не расслышал все до конца, но там явно было “вот если бы твои шутки еще были хорошими!” — В любом случае, не перенапрягайтесь. — посоветовала Рудольф. — И пожалуйста, постарайтесь не получить новых травм. Замены для вас в академии нет, и если что-то случится, то команда Спика попросту останется без руководителя. — Я постараюсь. — И еще один момент. — тут она замялась. — Я понимаю, что ваши методы довольно неортодоксальны… Возможно, когда-нибудь их признают новым словом в искусстве работы с умамусумэ, но пока этого не произошло, Йошиаки-сан, пожалуйста, воздержитесь от непристойных и неуместных действий по отношению к вашим подопечным. — Вот-вот. — подхватила Грув. — Академия не то место, где можно своими гормонами брызгать во все стороны. — Грув-сан… — начала Рудольф. — А что я не так сказала? Если сегодня он за ноги их лапает, что будет завтра? К себе в квартиру пригласит? Как бы она взбесилась, конечно, если бы узнала, что вчера уже часть команды переступила порог моего скромного жилья. — Не бойтесь, я понял, что с этим перегнул. Больше такого не повторится. Вредная Грув, конечно же, мне не поверила. Я это видел по тому, как у нее уши были к голове прижаты. И чего с ней не так? Хотя… есть у меня подозрение, что просто в ее сторону давненько никто не брызгал своими гормонами. Зато Рудольф моего краткого обещания хватило. — Тогда я сказала вам все, что хотела, Йошиаки-сан. Не буду больше задерживать. — Вы и не задержали. — сказал я. — Рад был побеседовать, Рудольф-сан. Мы пожали руки. Ладонь у нее была мягкая и теплая, с бархатистой кожей. Хотел уже отстраниться после всех церемоний и пойти по своим делам, но Рудольф не торопилась отпускать. В глазах у нее сверкнул огонек. — Вы вчера в разговоре произнесли фразу, о которой я думала перед сном. — И чего я такого сказанул? — Как краб на галерах. — повторила она задумчиво. А потом ее рука стиснула мою так, что кости чуть не затрещали. — Придумала! — возвестила Рудольф. — Скажите, Йошиаки-сан, как называют краба, больного сколиозом? — Не вздумай… — взмолилась Грув. — Ну зачем вы ее распаляете? Право слово, как дети малые! Я проигнорировал обвинения, явно направленные в мой адрес, и поднял свободную руку. — Сдаюсь, Рудольф-сан. — КРИВетка. — припечатала она. Вот тут я и начал потихоньку понимать, почему Грув-сан столько ворчит. Президентка Симболи Рудольф, надежда, опора и икона умамусумэ по всему миру, оказалась любительницей каламбуров уровня паблика “делать нечего в селе, мы сидим навеселе”. Здорово. Вот окажись она завзятой унылой душнилой, которая вообще забыла как смеются люди, это бы стало проблемой. А с батиным юмором жить можно. Не зря ж я впитывал в себя столько анекдотов. Я усмехнулся. — Криветка. Да, это щас хорошо было. Рудольф обернулась в сторону Грув и победоносно глянула на нее. Мол, видишь, как правильно реагировать-то надо? Бери пример! — Тогда здесь мы наше маленькое совещание и закончим, Йошиаки-сан. До полудня вы свободны. До полудня? Это ж целых три свободных часа. Обычно в такой ситуации я бы забился в уголок и играл бы на телефоне в какую-нибудь убивалку времени до посинения. Но здесь почему-то не тянуло. И не только потому, что тренер не установил себе завлекательных игр. — До встречи, Рудольф-сан. — сказал я. — И вам, Грув-сан. Та только неопределенно хмыкнула. — Кстати, еще один момент, пока не забыла. — добавила Рудольф. — над репертуаром для победных концертов тоже подумайте. Мне крайне любопытно посмотреть, что будут исполнять участницы команды Спика. Девочки у вас весьма эксцентричные. — Концерты? — переспросил я. — В смысле, где песни поют? Рудольф свела густые брови к переносице. — Конечно. Выпускниц академии Трэцен отличают не только спортивные умения, но и высокое исполнительское мастерство. Исключения из этого правила очень редки, их можно пересчитать по пальцам одной руки… — …не очень умелого дровосека. — закончил я. Рудольф одобрительно хмыкнула. — Пожалуй, что так. Но пусть это вас не страшит — уверена, что с должным оптимизмом и настроем вы справитесь. — Обязательно. — сказал я и повернул дверную ручку. На прощание Грув кинула в мою сторону быстрый взгляд. Жгучий взгляд, ледяной. Под ним я и покинул президентский офис. Рудольф оказалась права — настроение у меня действительно сделалось замечательным. Даже с учетом того, что дел мне накидали порядочно. Команду набери, дебютники устрой, тренировочную программу отладь, да еще эти концерты! Я остановился посреди коридора и шумно выдохнул. Так, сосредоточься, Кирилл. Объем работы кажется большим, но бегемота следует жрать по кусочку. Пусть дедлайн встал передо мной довольно жесткий — конец следующей недели уже скоро, как никак — в такой огромной школе только дурак не справится с тем, чтоб набрать себе кадры в команду. Они по коридорам буквально табунами шастают. Табунами. Наверное, Рудольф оценила бы эту шутку. Улыбаясь черт знает чему, я пошел по коридору назад в вестибюль, но по пути приметил табличку со стрелкой и надписью “КАФЕТЕРИЙ”. Почему бы не заглянуть? У Киры нашлись при себе деньги в кармане штанов, но когда я их предложил дородной даме, которая стояла на раздаче, она отказалась. — Персонал питается бесплатно. — сообщила она. — Доплачиваете только если сверх положенных порций что-то берете, тренер. Ощущая себя человеком, перешедшим из касты тварей дрожащих к тем, кто имеет все права, я присмотрелся к ассортименту. Однако все позиции казались чересчур щедрыми. Полноценные обеды из разряда “первое, второе и компот”. Наверное, зря позавтракал. Тогда я просто взял сдобную маковую булку и отправился к выходу. Обязательно сюда вернусь после перерыва, а сейчас надо бы осмотреть стадион. Чувствую, что скоро я буду проводить там много времени. Очень много.