Глава 7

В последующие два часа тренировка проходила без моего непосредственного участия. Мои замечательные подопечные наскоро переоделись в купальные костюмы и направились в бассейн. Поскольку заскакивать в женскую раздевалку — это криповый мув, который приведет в лучшем случае к иску за сексуальные домогательства, то я решил употребить время с пользой. И употребил — пошарился туда-сюда по спортзалу. Который оказался самым настоящим спорткомплексом. Там вообще имелось, вплоть до симулятора невесомости и тренажера для пилотов. А уж обычных машин типа эллипсов или великов имелось столько, что даже самые элитные московские залы по сравнению с ними подвальные шарашки для гопарей. Закралась крысиная мыслишка… если б директриса весь этот скарб собрала да продала на местном аналоге авито, может, академия и не нуждалась бы в деньгах настолько остро. Но я эту мысль задушил в зародыше. Это все равно что предложить Йо-Йо-Ма продать его любимую виолончель. Или предложить Джелли Роллу похудеть и свести татухи на лице. Когда переодевания закончились, меня все-таки допустили на тренировку. Но там я выполнял роль этакого свадебного генерала. Стоял с умным видом у кромки бассейна, зажав в руке мобильный со включенным секундомером. Непосредственное руководство взяла на себя Скарлет. И это сулило большие проблемы, потому что вместе с Водкой они составляли ту еще Кровавую Мэри. Но видимо, мои недавние слова на них подействовали. Водка выполняла задания. Показывала фиги в сторону Скарлет, когда та отворачивалась, но все равно выполняла. Красиво они плавали все-таки. Не совсем как в соревнованиях по телеку, но художественно, я бы сказал. Движения плавные, но при этом мощные, видно что мышцы прямо-таки напитаны внутренней силой. Спешл Уик разок с таким рвением прошла дистанцию, что стукнулась о бортик лбом и хлебнула воды. Потом долго и упоенно кашляла. Так и тянуло постучать ее хорошенько по спине, но потом вспомнился тот факт, что это она судьбоносный пинок тренеру выписала, и желание сошло на нет. Кто знает, как у нее рефлексы сработают? — Мы заканчиваем! — наконец объявила Скарлет, и они дружно направились к лестницам. — Все молодцы, даже Водка. Водка только хмыкнула в ответ. Однако Скарлет не закончила. — Один малюююсенький совет, подружка. Когда чувствуешь, что начинаешь выдыхаться, не сбивай ритм. И не надо под себя подгребать, ты сразу становишься похожа на щенка кокер-спаниэля, который бултыхается в ванной. На лице у Водки сразу же отразилась целая гамма чувств и устремлений. Самым главным из которых было желание укатать Скарлет в плитку на дно. Она бы его с удовольствием осуществила, но потом покосилась на меня. — Спасибо за твое внимательное отношение. Я обязательно приму к сведению. — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Скарлет показала знак «мира», хотя даже дураку было очевидно, что эта хитрюга хотела ВОЙНЫ. Она вся лучилась торжеством. — Не за что! Я всегда готова помочь отстающим. Я разбил себе лицо ладонью. *** Но остаток дня получился куда менее кровожадным. После тренировки девочки отправились по своим делам. Спе-тян проголодалась и потащила всех пробовать какое-то хайповое парфе с печеньем и меренговыми «сгустками». Меня тоже пытались на эту сходку пригласить, но я слился. Тут не то чтобы стремление лишний раз посычевать взыграло, совсем нет. Просто Спе с таким виноватым видом ко мне подвалила, чтоб пригласить, едва хвостом пол не мела. Двигало ей точно чувство вины, а не искренность. Так у них свободного и комфортного отдыха не получилось бы. А он этим девочкам нужен, даже с учетом свободного расписания впахивают они порядочно. Сейчас я сидел за столом и перебирал записи Киры. То немногое, что удалось найти. Записи он вел отрывочно, а то, что записывал, было почти невозможно разобрать. Но даже так я узнал пару интересных предположений о команде. Скарлет и Водка, к примеру, предпочитали бегать дистанции в милю, на более дальних они сильно выдыхались к концу. Обе очень плохо принимали этот факт и собирались развивать выносливость, дыхалку качать и все такое. Судзука царила на средних дистанциях, но и на милях была хороша. Спе-тян, наоборот, предпочитала длинные забеги, протяженные. Это не удивило. С ее плотным телосложением, да еще с учетом, что она запросто плуг тягала, там с сердцем все в полном порядке. А дальше я увидел нечто забавное. Рядом с именем последней участницы команды Спика красовались три жирных знака вопроса. — Я тебя понимаю, братан. — произнес я и перевернул последнюю страницу блокнота. Есть у меня подозрения, что Голши вполне органично вписалась бы в ряды объектов на содержании фонда SCP. На Кетер бы не потянула, потому что до массовой угрозы она пока еще не доросла. Но Евклид в самый раз. Последнюю страницу Кира отвел под свои жалобы. Больше всего недовольства у него вызывали необходимость рано вставать каждый день (которую я полностью разделял), переизбыток моркови в столовском меню (этого я пока что не заметил), а еще «помощница Рудольф». Рядом с ней стояла пометка «КОНЦЛАГЕРЬ». Что ж, похоже, опять есть определенная общность. Правда, у меня возникли ассоциации с католическим монастырем. Нет в ней ничего драйвового, в этой Грув-сан, один вайб победившего тоталитаризма. Потому я не то чтобы стремлюсь к дальнейшему знакомству. На этой скорбной жалобной ноте блокнот и заканчивался. Захотелось хорошенько треснуть его хозяина по башке, но это означало бы приступить к самоистязанию, а я еще не настолько отчаялся. Придется распланировать тренировку с Судзукой без чужой помощи. Сдается мне, что она и одна справится лучше. Если только я не изобрету какие-нибудь имбовые упражнения. А что, было бы неплохо! Давай, Кира-сан, напряги пюрешку, которая у тебя между ушей. Ты ведь не мог пинать хер все время обучения, что-нибудь должен был запомнить. Я уселся на диван и выразительно потер лоб указательным пальцем. Потом приложил его к виску, как делал профессор Ксавьер в мультике про людей Икс, когда фокусировал свои мозговые волны. Но Кира мощью не обладал, поэтому через пару минут никаких озарений не пришло, только застрелиться захотелось. Я побродил по комнате. Потом вышел в гостиную, открыл балкон, чтоб свежий воздух поступал, сходил заварил кофе и выхлебал полную чашку черного. Новых идей это мне, увы, не принесло, зато подняла свою уродливую башку тревожность. Завтра предстоит тренировка с Судзукой. Близко я ее не знаю, но все равно кажется, что она меня начальству академии не сдаст. Голши тоже вряд ли настучит, у нее полная голова тараканов, но они вряд ли злонамеренны, эти насекомые. До следующей пятницы я как-нибудь дотяну. А потом придется отчитываться за проделанную работу перед Рудольф и Грув-сан. Та только обрадуется возможности меня завалить. Может, стоит обратиться к нейросети? Я принес из комнаты ноутбук и вбил в поисковую строку волшебные буквы. Проклятье. Аккаунт у Киры имелся, но он жалел денег на оплату платной версии, поэтому мне только тремя бесплатными запросами по губам поводили. А когда попытался оплатить, то шлюз оплаты и вовсе улегся на бочок. Теперь я закрыл глаза уже от досады. Мир буквально выступает против меня. А ведь я всего лишь человек… — I’M A BARBIE GIRL IN A BARBIE WORLD / LIFE IN PLASTIC IS FANTASTIC! — истошно заорал на улице веселый мотив. Я заскрипел зубами. Еще и подумать не дадут спокойно. В прошлой жизни меня преследовала школота с не очень умными колонками, а тут что за гений нарисовался? Частная же территория, так какого хрена на ней нарушается общественный порядок… Нет, нельзя превращаться в ворчливого скуфа, мне еще не время переходить в эту категорию. Я вышел на балкон и устремил взгляд вниз. Сразу же нашелся хозяин вечеринки. Вернее, хозяйка. Девушка в отчаянно красном костюме. Чем-то похож на школьную форму, тоже кардиган, юбка, только все отчаянно красное. Серьезно, пестрота била в глаза даже с учетом вечернего полумрака. Девушка стояла возле гребаного суперкара. Я не знаю марки, но готов был свою съемную хату поставить, что эта фурия разгоняется до сотки секунды за три. И тоже красная. Из окон этого спорткара и доносились лучшие хиты девяностых. Девчонка безмятежно отхлебывала что-то из стаканчика с логотипом Старбакса. Осознанно или нет, но ее уши и хвост ходили из стороны в сторону в такт музыке. Очередная ума. По социологическим исследованиям их среди населения не так уж и много, всего около шести-семи процентов. Но в академии Трэцен мне, напротив, пока никто, кроме лошадевочек не встретился. Их тут больше, чем бешеных детей в лобби баттлфилда. Наконец последние аккорды доиграли, Барби с Кеном радостно уехали в закат. Финальным аккордом стал сухой щелчок. Ума опустила стакан. — Ой, кассета кончилась. — произнесла она. Кокетливо так, с нежностью. Кассета? Ими же сто лет уже не пользуются, даже большинство заводов-производителей позакрывалось. Теперь на них только всякие хипстеры-постпанки выпускаются. Пока я раздумывал над этим фактом, что-то ударило в балкон с наружной стороны. Это ума запустила камешек. Когда удостоверилась, что я ее заметил, помахала свободной рукой. Я тоже помахал. Как-то даже и забыл, что хотелось на нее наорать. Вся злость куда-то испарилась. Тем временем ума нырнула в свое авто, и вскоре оттуда донесся призыв какому-то Максу не спать с его бывшей. Заурчал мотор, спорткар резко сдал назад, развернулся и вылетел из двора так быстро, что чуть не снес ворота. За ним тянулся шлейф аромата жженой резины. — Токийский дрифт в прямом эфире. — резюмировал я. А что тут еще скажешь? Относительно свежий воздух быстро меня сморил. Больше уже не хотелось ломать башку над тренировочной программой для Судзуки, буду импровизировать завтра. Как-нибудь оно само вырулит… с грацией спорткара. Вместо работы я полистал общий чат команды. Девочки ударно и угарно провели вечер, в сообщениях висела куча селфачей из местной закусочной. В основном все угорали над тем, как Спе ест мороженое, перемазавшись шоколадом до ушей. Ниже шли фотки с микрофонами, в кафешке нашлось и караоке. В виске кольнуло. Точно, мне же еще надо подбирать музыкальный репертуар для концертов. С этим может быть проблема. Я хз, какие у японских подростков предпочтения. Сильно ли они отличаются от наших? Наверное, да. А от моих — так тем более. Столько дел, а времени вообще нет. Но, как говаривала Скарлет (не ума), я подумаю обо всем этом завтра. Заскочив на пару минут в душ и освежившись, я буквально рухнул на кровать. Возможно, мне пристало бы долго терзаться по поводу того, как теперь жить в этой новой обстановке, не потерять себя прежнего и не сдвинуться крышей… Но усталость взяла свое. *** — Т-тренер-сан, мы можем поменяться местами? Я люблю сидеть у окна. Я с сомнением покосился на грязное, засиженное мухами стекло. За ним сейчас проплывало довольно симпатичное пасторальное поле с мельницей, будто с открытки. Но наблюдать его приходилось практически в ведьминский шар. — Если хочешь, то да. — сказал я и поднялся. Судзука слегка улыбнулась и передвинулась. Только я устроился, как последовал сильный толчок. Боковых поручней в автобусе никто не предусмотрел, поэтому девчонку качнуло влево и она ухватила меня за плечо. Какая сильная хватка. А так и не скажешь — ручки у нее тонкие, совсем девичьи. — Извините. — Судзука смущенно разгладила ткань жилета и отдернула руку. — Вам не больно? — Нет, что ты. — отмахнулся я. — Не переживай. Я ж все-таки из костей собран, а не из сдобного печенья. Она еле слышно усмехнулась и действительно уставилась в окно. Я откинулся на тканую спинку сиденья и слегка прикрыл глаза. В салоне было душно и сильно пахло чьими-то несвежими носками. Точно не моими. Никого поблизости это, впрочем, не раздражало, так что я призвал на помощь все имеющееся спокойствие. Терпеть это придется еще минимум час. Как я и предполагал, Судзука оказалась куда ответственней меня. Я как раз ел котлету с брусничным соусом в кафетерии, когда мессенджер известил о том, что его наполнили новыми сообщениями. Я открыл окошко, и моему взору представились ровные строчки текста. Судзука интересовалась, смогу ли я посвятить тренировке все время до самого вечера, потому что у нее есть идея. Раньше эту идею несколько раз приходилось убирать в долгий ящик, но сейчас наконец-то появилась возможность. Разумеется, если это противоречит моим планам, она все поймет и не будет настаивать и все в таком духе. От учтивости я чуть не пустил в тарелку умилительную слезу. А если серьезно, то круто, когда в команде есть такой человек. Когда мы встретились и Судзука протянула мне билет на автобус, то стало ясно — про тренировку до самого вечера она не шутила. После поездки пришлось еще топать несколько километров пешком. Повезло, что у Киры с физухой было все в порядке, мышцы от нагрузки побаливали, но приятно, без особого напряга. Судзука уверенно шла со мной рядом, лишь обозначая направление. Мы обогнули небольшой зеленый лужок с цветами, свернули на полянку. По ней Судзука двигалась аккуратно, чтоб не затоптать ненароком какую-нибудь ромашку. Наконец мы подобрались к довольно крутому подъему на пригорок. Причем это был в прямом смысле подъем. Потому что кто-то выбил прямо в камне ступени. — Мы пришли. — сообщила Судзука. Ее красивое, чуть пунцовое от жары лицо озарилось улыбкой. — Это храм Тагита-тё. Храм расположился на вершине самого крутого пригорка. Чтоб войти в это вместилище просветления и испить мудрости, требовалось миновать по меньшей мере тысячу ступенек. По очень скромным прикидкам. — Сейчас посетителей нет, поэтому мы никому не помешаем. — сказала ума с удовлетворением. Она уже потягивалась и разминалась. — Вам придется подняться со мной в первый раз. Сможете? Я поморщился. Почему-то в голове сразу появилась картинка, как моя нога попадает в зазор на камне. Или я поскальзываюсь и лечу вниз как Джон Спешл Уик, блин. — Да запросто. — ответил я. — В первый раз, что ли? Мой опыт заключался в том, что я так взлетал к другу на девятый этаж, когда лифт ломался. К тому же мне приходилось тащить пакеты из «Пятерочки», так что уровень нагрузок вполне сопоставимы. — Только не бахвальтесь, ладно? — голос Судзуки стал мягче. — Если не чувствуете в себе силы, я могу вас донести. К лицу прилило горячее. Причем изнутри, а совсем не от жары. Давай, Кира-сан, наша задача не показать себя слабаком. Я подошел к первой ступеньке и уверенно поставил на нее ногу. — Один. Кто больше? И с вызовом глянул на нее. Судзука закусила губу, ее глаза блеснули озорством. Она подошла к лестнице и запросто поставила ногу выше моей. — Три. Кто больше? Скорее всего, я это состязание не вывез бы, даже выложившись на все сто процентов. Если б мы бежали на время, моя подопечная могла бы покрыть эту дистанцию десять раз, пока я поднимался. Хорошо, что никто не вел замеры. Когда я наконец обнаружил себя на вершине, сердце бухало так, что отзывалось даже в ступнях, а рубашку можно было выжимать. — Я выиграла! — сообщила обрадованная Судзука. Я опустился на самую верхнюю ступеньку и свесил с нее ноги. — Это случилось уже тогда, когда мы перестали считать. Но если настаиваешь, то да, признаю. Ты больше. Она застенчиво прикрыла рот ладошкой. — Отсюда вам будет удобно наблюдать за упражнением. И понаблюдать было за чем. Кадры, которые разворачивались перед моими глазами, были достойны того, чтоб их подавать под драматичную и духоподъемную музыку в фильме из восьмидесятых. Кажется, Рокки Бальбоа тоже так бегал по лестницам. В движениях Судзуки даже не было особой грации. Одна только мощь, перемешанная в равных пропорциях с холодным расчетом. Ступеньки были довольно скользкие, наверное, их поверхность за долгие годы сгладили сотни ног, но только уму это не останавливало. Каждое движение уверенное и точное. И ни звука вокруг не было слышно — только скрип кроссовок, частое, но ровное дыхание. Еще где-то сверчок стрекотал в траве, но на этом все. После двух «курсов» мне даже стало неловко. А ты-то, Кира, тогда нахрена сюда приперся? Чисто поглазеть? Тогда я попытался выудить у прежнего хозяина из мозга хоть крошечку инфы по технике подобных упражнений. Но там в чертогах разума все было завалено консервными банками и рыбьими скелетиками. Метафорическими. Небогатый улов, скажем прямо. Ну что ж, раз ничего не выходит с техникой, можно обратиться к моральной стороне. Боевой дух тоже фактор немаловажный. — Хорошо бежишь! — одобрительно воскликнул я. Она как раз в очередной раз поднималась. Лицо ее, красное, сосредоточенное, с плотно сжатыми губами, становилось ко мне ближе. — Давай-давай, у тебя впереди путь чемпиона! Кроши эти ступеньки в пыль… не взаправду, конечно, потом монахи на работу не попадут! Я хочу видеть искры из-под твоих ног… или нет, лучше не надо, там внизу много сухой травы. Она остановилась в нескольких ступенях от вершины и отбросила со лба челку. Рыжие волосы совсем слиплись от пота. — Раз-два, семь-восемь, шаг назад, бросок и по кольцу! Судзука деликатно засмеялась. — Вы совсем не знаете, как надо поддерживать? — Не-а. — признался я. — Никогда еще не приходилось никого хайпить. И это правда. До этого в команде я выступал только в онлайн-играх, а там чаще ты втаптываешь своих сокомандников в грязь. Или они втаптывают тебя. Последнее, к сожалению, случалось гораздо чаще. — Это хорошо. — сказала Судзука. Она закончила подъем и уселась рядом со мной. Правда, перед этим аккуратно расчистила ладонью коричневатый песок и землю, который нанесло с чужих подошв. — Тогда я не сомневаюсь, что ваши слова идут от самого сердца, тренер-сан. Даже если они такие странные и неуклюжие. — Спасибо. — сказал я. — На, глотни водички. Может, в том, что касается чирлидерства, я не очень хорош, зато в смекалочке не откажешь. Хорошо, что предусмотрительно купил в автомате попить. Буквально зачистил весь ассортимент, потому как даже дураку понятно, что после беготни на жаре жажда замучает до самых кишок. Угадал. Судзука за каких-то десять секунд выпила сразу поллитровку. Потом блаженно вздохнула и протянула мне пустую емкость. — Теперь можно сделать небольшой перерыв, а потом продолжим. Если вы не против, тренер-сан. Конечно, я не был против. Мы погуляли по территории храма. Он выглядел чертовски старым, даже древним, но при этом заметно было, что люди здесь бывают часто. На каменных статуях каких-то возвышенных, познавших нирвану пузанов висели яркие ленточки, а у подножия лежали разные мелочи типа монеток и брелоков — наверное, подношения. В старых прямоугольных клумбах тянули к солнцу свои головки свежие цветы. Нашлось место и для небольшого пруда, возле которого чья-то творческая рука живописно раскидала камешки. Еще там поставили деревянные скамейки. На одну из которых мы с Судзукой и приземлились. Поначалу сидели молча. Поднялся ветер, и его теплые порывы разгоняли рябь по водной глади. Я на нее смотрел, на эту гладь, и думал о всяком. А ведь примерно такой же пруд я когда-то видел в деревне у бабушки с дедом, только тот был позеленее и весь заросший осокой. Несколько раз мы в него ныряли с местными ребятами, только на спор, потому что после добровольного купания можно было бы косплеить Болотную Тварь из комиксов DC. Но было чрезвычайно весело. Как, наверное, и всегда бывает, когда ты совсем мелкий, а впереди долгое-долгое лето, полное свободы. Странно. По тем временам, по селу, где интернет почти не ловит и можно одну песню полдня загружать, по дождливым дням, когда приходится сидеть дома и играть в карты или лото… К этому у меня есть ностальгия. А по своей прежней жизни, совсем недавней, вообще нет. Хоть я вроде и универ окончил достойно, и работу нашел с баблом, а что полудохлый после трудовой недели — так после нее веселы и бодры только социопаты или мефедронщики. Умом я понимаю, что это происшествие серьезнее некуда. Это даже не мобилу с картами посеять — я себя потерял в каком-то роде. И тем не менее переживаний по поводу этой утраты не чувствовал. Совсем никаких. Странно, говорю же. — Красиво здесь. — тихий голос Судзуки прокрался ко мне в уши. — Я люблю приходить в Тагита-тё. Когда вокруг такое умиротворение, очень хорошо удается подумать. Да уж, тут она попала прямо в яблочко. Такие мысли навевает, что можно докатиться до экзистенциального кризиса. — Согласен. — сказал я. — И о чем ты думаешь? Если честно, я не планировал у нее это спрашивать, все-таки содержанием черепной коробки обычно делятся с близкими людьми. К коим тренер вряд ли относится. — Обо всем. — пожала плечами Судзука. — О том, какие скоро будут гонки и как к ним лучше подготовиться, еще о том, что подарить Спе-тян на день рождения. — Это когда было? — поинтересовался я. Опять же чисто из желания поддержать разговор. — Второго мая. — Так второе ведь уже прошло. Судзука кивнула. — Да, но у нас так расписание составлено, что у кого-то тренировка в один час, у кого-то в другой, все заняты. Вот когда удастся собраться всем вместе на целый день, тогда и отметим. — Хороший план. — одобрил я. Снова пришло молчание, но я не мог назвать его некомфортным. На поверхности пруда качались цветы, чем-то похожие на кувшинки, только интенсивно-желтого оттенка. Пение сверчков слегка убаюкивало. Надеюсь, я сейчас не засну. Иначе потом ей придется действительно тащить меня вниз. — Еще я иногда думаю о своей мечте. — добавила Судзука. — Мечте? — переспросил я. Часто стараюсь такими штуками пользоваться. Людям приятно знать, что собеседник их услышал и все такое. — А какая она, твоя мечта? Судзука вновь начала краснеть. — Это еще одно из ваших заданий, тренер-сан? — Нет. — сказал я спокойно. — Это не задание, мне просто интересно узнать. — Вот как… Она отвела взгляд. Блин, ну вот самая настоящая тихоня-стесняша. И какой контраст с ее «спортивной личностью»! Потому что на треке-то я видел УБИЙЦУ, которая может стены сносить. — Я хочу повидать мир. — произнесла она тихо. Если честно, я ей не поверил. Типичная придумка девчонки-подростка, ничего особого под ней нет. В лучшем случае у них есть под рукой акки в инстаграме или в тиктоке, которые показывают фоточки и рилсы от блоггеров. Никакой конкретики, сплошные замки из мороженого, одним словом. А это значит, что сказала она не искренне, только чтоб формально закончить разговор. Поэтому удержаться мне было очень сложно. — Звучит интересно. — заметил я. — А что ты под этим понимаешь? Она на секунду застыла, наверное, переваривала мои слова. — Ну, как же… посмотреть разные страны, испытать новые впечатления, познакомиться с людьми. Сейчас с удовольствием бы сделал большой глоток из кружки с надписью «Я же говорил». — А зачем для этого из Японии-то выезжать? Вон у тебя телефон в чехле висит. — При чем здесь мой телефон? — нахмурилась Судзука. — Открывай любые трэвел-влоги, стримы, можно на платформах для изучения языка зарегаться. Так и страну посмотришь из первых рук, и с людьми можно так же пообщаться, если английский знаешь. — Ну так это же не то. — в голосе у нее прорезалась укоризна. — Своими глазами увидеть можно гораздо больше, чем в объектив чужой камеры. Сомнительное утверждение, конечно, но окей, пусть так. — Тебе точно так же за два-три часа снимут и местных жителей, и их традиции, обычаи, ремесла там, песни и пляски. Еду покажут, дома и все такое. И квартиру с кондиционером покидать не надо. Судзука округлила глаза. — Как это скучно звучит, тренер-сан. Вы правы, так можно сделать, но какой же в этом интерес? Я увижу их, этих людей, но они обо мне ничего знать не будут. Тон ее стал жестче, в нем прорезалась уверенность. Глубокая и твердая. — А я, может, хочу с ними поговорить, сама узнать, чем и как они живут. Я хочу познакомиться с местными умамусумэ, пообщаться с ними, может, даже посоревноваться… Ну давай, ты правильно подошла, только еще немножко дожать надо. В глазах огонь уже разжегся. — …посоревноваться и победить. Вот так. На лице у меня поселилась либо улыбка Джокера, либо оскал дегенерата. Неважно — мое прекрасное настроение они отражали одинаково. Даже гудящие от подъема по тыще ступенек ноги отошли на второй план. — Ну что, Сайленс Судзука. — сказал я. — Поздравляю. Вот она, твоя мечта, а не вот это вот расплывчатое как холодец «я хочу мир посмотреть». Знаешь, когда так говорят, почему-то всегда имеют в виду Барселону и Рим, а не Кабул и Тирану. — Я же не идиотка, чтоб соваться в Афганистан, тренер-сан. Навряд ли даже ума, у которой за плечами множество достижений и большой общественный вес, будет находиться там в безопасности. Все-таки в глазах некоторых радикальных граждан мы прежде всего женщины. Но вашу подколку я поняла и оценила… на шесть из десяти. И она ехидно усмехнулась. Вот блин, а у тихони-то, оказывается, есть коготки. — А у вас какая мечта? Я потер ладони и поднялся с теплой лавочки. Прохрустел шеей. — Я мечтаю еще раз увидеть, как вон те каменные ступени исчезают одна за одной под твоими ногами, Сайленс Судзука. И надеюсь, что в скором времени эта мечта сбудется. — Умно, тренер-сан. — Судзука спрятала пустую бутылку из-под воды в свою сумку и присоединилась ко мне. — Сейчас у нас есть дела. Но не думайте, что я позабуду об этом разговоре. Я и не сомневался, что этот разговор мне еще обязательно припомнится. Пусть умы и считались двужильными, настоящими ломовыми лошадьми, кхе, они все же уставали. Судзука до последнего держалась по пути из Тагита-тё, но как только мы сели в автобус, ее внутренние резервы иссякли досуха. Видя, как бедолага клюет носом, я снова уступил ей место у окна. Она еще пыталась поддерживать со мной светскую беседу, благослови младенец Иисус ее доброе сердце, но когда наш транспорт набрал ход, то свет в беседе погасили. Судзука засопела и вскоре облюбовала мое плечо в качестве подушки. Так и ехали — она спала, а я сидел скучал и отгонял всяких мимокрокодилов, которым было любопытно посмотреть на уму вживую. Странно даже, мы же не в глухую пердь отъехали, где из информации только газеты, всего-то пара часов езды. Однако подошли к нам не раз и не два. Один назойливый мужик в соломенной панаме даже просил «щелкнуться с умой-сан на память». Поначалу я его вежливо отправлял обратно на свое место, дескать, спортсменка отдыхает после тренировки, не нужно ей мешать. Но он не особо внял советам, наоборот, начал беспалевно доставать свой телефон. Тут меня чутка повело, стресс наложился, наверное, и я ему разъяснил, что если такие поползновения продолжатся, тогда я упакую этого синьора Хуана в его сомбреро и отправлю в Тихуану. Как раз тем методом, который рекомендовала Голши. Это подействовало. Мужик в панаме промямлил что-то про «чеканутых городских психов, которые все поголовно сидят на кокаине» и свалил. Косился потом из соседнего ряда, но во взглядах ничего страшного нет. Если это в расчет не брать, то доехали мы без приключений. Я дождался, пока из салона все свалили и только потом уже разбудил Судзуку. Почти наступила ночь, экран мобильного показывал без пятнадцати одиннадцать, поэтому остановка автовокзала была не очень многолюдной. Нам предстояло пройти еще пару кварталов пешком. Подумал, что есть резон взять такси, но Судзука меня отговорила — пообещала, что сил хватит. Хватило, но ближе к концу пути она прям откровенно облокачивалась на мое плечо. Я находил это чертовски милым. А вот комендантка общаги это мнение не разделила. — И где ж вы это так загулялись? — поинтересовалась она. — Что за фокусы? На дворе уже стемнело давно, а главной звезды команды Спика и след простыл. — Устроили внезапный заход в Тагита-тё. — поведал я. — Чтоб провести тренировку в стиле Шаолинь… или Куньлунь или как-то так. Ума уперла руки в бока. — Вам бы, тренер, следовало более рассудительно относиться к своим воспитанницам, Они ж еще совсем юные поняшки, даже не дебютировали пока. Собственные пределы для них загадка, и это ваше дело — устроить все так, чтоб они ненароком за эти пределы не вышли. — Я не п-поняшка. — буркнула Судзука. — Что это вообще з-за... слово такое, Фуджи-сан? Но на более серьезную аргументацию ее уже не хватило. — А я более чем рассудителен. — парировал я. — Да, поработать на выезде было идеей Судзуки, но я каждый этап контролировал. Она славно потрудилась, молодец. Думаю, к дебюту будет готова на все сто процентов. Ума покачала головой. — Ну смотрите. — вздохнула она. — Только это уже не первый раз, когда тренер мышей не ловит, слишком идет на поводу у своей спортсменки, и она в итоге получает серьезную травму. — Я уже наслышан об этом случае. — сказал я. Почему бы и не блеснуть собственной осведомленностью, раз такая возможность сама идет в руки, правда? Видимо, тот инцидент немало шума наделал, раз его до сих пор вспоминают. — Тренер, вы довольны? — неожиданно спросила Судзука. В глазах у нее не хватало разве что букв «ПОЛНАЯ ОТКЛЮЧКА». Я кивнул. — Абсолютно. Отдыхай теперь, ты шикарно постаралась. Комендантка одернула свою школьную униформу. Она как-то сразу располагала к себе. Синие глаза совсем уставшие (еще бы, наверняка обязанностей вагон и три прицепа), но добрые, лучистые. Не то что две льдинки у Грув-сан. И прическа лохматая, чем-то немного похожа на Водкину. Веяло от этой умы какой-то славной домашней аурой. — Увидимся теперь уже в понедельник. — сказал я. — Проводите ее до комнаты, хорошо? — Обязательно. — заверила меня комендантка. Я улыбнулся. — А мы, кажется, еще не знакомы. Она тоже улыбнулась, но немножко с ехидцей. — Потому что в общежитиях для учащихся тренерам делать нечего. А на треке я появляюсь позже, чем вы оттуда уходите. Но я о вас наслышана, Йошиаки-сан. Я Фуджи Кисеки. — Рад встрече, Фуджи-сан. — Я тоже буду надеяться, что наше знакомство меня обрадует, Йошиаки-сан. — ехидцы в голосе еще прибавилось. — Не проказничайте. Блин, надеюсь, она щас не будет меня отчитывать как училка за то, что забыл пакет со сменкой дома. Вернейший способ испортить о себе впечатление. — У вас и так хватает мастеров этого дела. — усмехнулся я. — Кхм, Голши, кхм. Они обе засмеялись, правда у Судзуки смех перетек в зевок, и она прикрыла свободной рукой рот. — Все, я погрёб, меня самого уже диван заждался. — заявил я. — Доброй ночи. И это был самый подходящий момент, чтоб откланяться. Фуджи-сан повела Судзуку на второй этаж, а я направился домой.