Глава 8

По идее мне бы следовало отрубиться после столь долгой прогулки. Пусть я и не тренировался, но все равно двигался за сегодня столько, сколько в прошлой жизни покрывал за неделю. Умные часы со счетчиком шагов бы закоротило, чего доброго, а потом на местный пост полиции пришло бы сообщение о краже. Но почему-то на меня подействовал совершенно противоположный эффект. Сна не было ни в одном глазу. Сознание ясное как ночное небо со звездами. Я мог хоть сейчас пойти на стадион, подирижировать там тренировками. Хотя это выглядело бы странно, как сцена прямиком из фильма ужасов. Когда герой идет во тьме через безлюдный парк и вдруг слышит, как там в глубине кто-то качается на качелях и заливисто смеется. Думаю, местные охранники ребята простые и запросто пустят в ход дубинку. Я вяло поковырял игры на телефоне, потом полистал мангу, которая валялась там же, только в читалке. Пристрастия у Киры оказались весьма… странные. Недавно загруженный тайтл носил название “КАРАУЛ! МОЙ СВОДНЫЙ БРАТ ОКАЗАЛСЯ КТУЛХУ!”. На обложке смазливую девицу в школьной форме, собственно, лишали этой школьной формы при помощи щупалец. Я полистал немного, понял, что совсем не попадаю в целевую аудиторию этого замечательного творения и закрыл читалку. Потом на всякий случай удалил сей шедевр из загрузок. Девочки вроде Спе-тян вполне могут залезть в чужой телефон и посмотреть, че там интересного. Не хотелось бы потом перед ними объясняться. Телевизор тоже не порадовал. Типичная проблема кабельного вещания, как и у нас — пятьсот с лишним каналов, а смотреть совсем нечего. Поэтому телек в целом как центр развлечений и отмирает. Я с тоской поглядел на горящее в полумраке табло часов на микроволновке. 3:07. До рассвета еще пара часов и надо их чем-то занять. Сначала хотел игрушек накачать, даже свой логин стима припомнил, но тут не повезло — данного пользователя в этом мире не существовало. Может, и к лучшему. Вдруг это вызвало бы какой-нибудь пространственный парадокс. — Ну что, Кира-сан. Пойдем тогда проветримся. — сказал я сам себе и пошел в спальню к шкафу. Если честно, немного хотелось курить. Но сигарет у Киры не было, одни только леденцы. Хм, а что если он из тех, кто бросает? И таким образом пытается справиться с зависимостью. Одевшись, я открыл ящик стола и выудил оттуда парочку леденцов. Судя по тому, как радость начинает шпарить, когда я на эти залежи в столе смотрю, попал в яблочко. Или в апельсинку. На лестнице мне опять никто не встретился. Стол в углу на первом этаже, где по задумке должен был находиться консьерж, тоже пустовал. А есть ли тут вообще кто-нибудь? Или я один в этом жилом комплексе обитаю. Да не, бред какой-то, тоже похожий на завязку для ужастика. Я выбрался на улицу и побрел по дорожке к фонарю. Входная дверь подъезда хлопнула с неожиданной силой. Наверное, разбужу соседей… или хотя бы удостоверюсь, что они существуют. Стоило поднять глаза кверху, как от сердца тут же отлегло. В одном из окон второго этажа зажегся свет. Блеклый и желтый, тем не менее, он существовал, и это радовало. По крайней мере, я поселился не в заброшке. Вообще на душе наступило полнейшее умиротворение. Неожиданное чувство, если с логической стороны посмотреть на все происходящее. Ты, Керя, был затоптан конем, как во времена казней первых христиан, а в итоге оказался в дубле нашей Земли. Только с девушками-лошадьми. Так сказать, новый вкус, теперь банановый. Или морковный. Но сейчас меня совсем не тянуло включать логику. Наконец-то стало свежо, прохладный ветер мягко обдувал кожу на лице. Кажется, я малость обгорел днем на солнце. Но это ничего, надо привыкнуть. Теперь вместо того, чтоб отращивать жопу в кресле и портить глаза перед монитором, я буду тусоваться на свежем воздухе и по факту ничего не делать. Участницы команды Спика и без того довольно предприимчивы, мои советы им на хрен не сдались. Во всяком случае, на тренировках. И вдобавок за эту халяву я буду получать деньги. — По-моему, жизнь-то налаживается. — с надеждой сказал я. Фонарь согласно мне подмигнул. И погас. Вместе с ним куда-то исчезло небо вместе со всеми звездами. На голове у меня оказался покров из плотной ткани, то ли брезента, то ли мешковины. От нее одуряюще пахло какими-то овощами. Я попытался дернуться, но тут ткань заскользила вниз по шее, по плечам и спине. Она меня буквально обволакивала. — Что за… — попытался возмутиться я. — ПОПАЛСЯ! — ответил из-за спины голос. Я тут же узнал этот голос. С его хозяйкой мы знали друг друга всего-то два дня, но ее лицо уже успело намертво врезаться мне в память. Ткань тем временем доползла до самых щиколоток, обернулась вокруг них. А потом меня повело вверх. Земля ушла из-под ног. Кажется, с выводами насчет жизни я малость поторопился. *** Соленый запах ударил в ноздри и привел меня в чувство. Позже к обонятельным центрам подключился и слух. Легкий шелест, кричат чайки и еще какие-то птицы. Пронзительный такой, хрипатый звук. А больше ничего… хотя… нет. Напряженный слух выделил из общей картины еще один элемент. Суич. Суич. Суич. Как будто шлепанцы по песку шуршат. Я открыл глаза. Перед ними разостлалось полотнище неба. Кажется, я пробыл в отключке пару часов. Хе-хе, вот и скоротал время до рассвета. Теперь надо понять, где я нахожусь, черт возьми. Это пункт первый. Пункт второй — всыпать одной неугомонной заразе по первое число! — КАК И БЫЛО ПРЕДСКАЗАНО ПРОРОЧЕСТВОМ ДРЕВНИХ ИНДЕЙЦЕВ ИЗ ПЛЕМЕНИ “БАТАТАХАТА”, ИЗБРАННЫЙ НАКОНЕЦ ПРОБУДИЛСЯ! — гаркнули у меня над ухом. — ТЕПЕРЬ ВСЕЛЕННАЯ ЛЯЖЕТ К НАШИМ НОГАМ ПОКОРНО, КАК ДОМАШНИЙ ХОРЁК! — “Бататахата” больше тянет на индийскую мифологию, а не на индейскую. — подметил я. — Ой да ладно вам! Такая пустяковая разница! И в поле моего зрения возникла ухмыляющаяся физиономия гремлина-хаосита, известного так же под именем Голд Шип. Она так приветливо улыбалась, будто в руке у меня был выигрышный лотерейный билет на ее имя. Не думаю, что кто-нибудь в жизни был настолько рад меня видеть. Стремный энтузиазм, честно говоря. — Я отрубился… — пробурчал я, потирая правый висок. — Ага. — подтвердила она. — Но я тут ни при чем! В этом мешке Спешл Уик раньше хранила кабачки, морковь, огурцы и еще че-то, поэтому там такой коктейль из ароматов настоялся — закачаешься. Вот вы и закачались, тренер-сан. Я даже испугалась, что вы переблюетесь и захлебнетесь рвотой, как солист AC/DC. А потом руководство академии наймет вместо вас кого-то более долговечного, но менее харизматичного. В дурацкой кепке, бр-р… хорошо, что вы удержали еду в себе! Поездка в мешке не пошла моим мышцам на пользу — все тело словно через мясорубку пропустили, а потом собрали обратно как попало. Каждое движение сопровождалось веселым хрустом в шее и спине. Руки рыхлили мелкий белый песочек. Теплый такой, очень приятный. Он служил не очень хорошей опорой, но подняться мне все же удалось. — Куда это ты меня притащила? — На пляж! — сообщила Голши. Я покосился на нее. В голове немножко гудело. — Вижу, что на пляж. Но нафига? Как тебе взбрело это в голову? Она подпрыгнула на месте, взметнув облачко песка, и обернулась вокруг своей оси. — Я всегда держу свое слово руками и ногами, тренер-сан. Сказала, что мы с вами встретимся — и мы встретились! Вы наверняка придумали для меня вчера какую-нибудь унылую тренировочную программу. Типа пару кружков пробежать, с шестом попрыгать, потом на этом шесте покрутиться, в завершение всего съехать на горящем велосипеде с горки и прыгнуть через кольцо прямо в пасть ко льву! Правильно? ПРАВИЛЬНО? М? Блядь, если мне не изменяет память, с сумасшедшими лучше соглашаться, чтоб не спровоцировать их на агрессию. — Ага. Ты все правильно угадала. — сказал я ласково. — Именно такой план и родился у меня в голове. Как раз вчера в зоопарк ездил, со львом договаривался. Голши всплеснула руками. — Скукота! Обычный четверг, такой же интересный, как столовские рисовые крекеры. Я думаю, что мы, тренер-сан. Вы и я. Мы заслуживаем лучшего. Тогда я задумалась, как вас обрадовать. А в это время Маккуин смотрела по дивиди какое-то идиотское аниме про принцесс. И я такая понимаю — вот, это то, что нам нужно! — Стать принцессами? — с опаской предположил я. Она откинула голову назад так резко, что шапка едва не съехала на песок, и расхохоталась. — Скажете тоже! Какая из вас принцесса! С такой трехдневной щетиной вас бы только в классический шекспировский театр приняли. Неееет, я говорю о чем-то гораздо лучше. Нас с вами ждет ПЛЯЖНЫЙ ЭПИЗОД! Сразу в первой серии! Неожиданно, правда? — До крайности. — согласился я, а сам стал потихоньку сканировать местность. Та-а-ак, возможные пути отступления… вон там тропинка между пальмами. Давно протоптана. По ней мы сюда и пришли, скорее всего. — Но нерадостны лица простых тренеров… — изрекла Голши. — Печать смятения лежит на вашем хмуром лбу, однако я знаю, как ее соскрести! Она снова повернулась вокруг своей оси. На одной ноге. Координация, конечно, мое почтение. Меня едва не хлестнуло копной ее серебристо-пепельных волос. От них исходил приятный запах. Миндаль и что-то цветочное. — ТРРРР-ТРРРР! ВХОДЯЩИЙ ЗВОНОК! — заголосила эта психичка. Чайки, спокойно ловившие в воде рыбу, поднялись в воздух с возмущенными криками. — ТРРРР-ТРРРР! ВОЗЬМИТЕ ТРУБКУ! — Какую трубку? — не понял я. Однако клоунада продолжалась. — ТРРРРРРУБКУ ВОЗЬМИ! — гаркнула Голши. — В РОУМИНГЕ КАЖДАЯ СЕКУНДА НА СЧЕТУ! Я почувствовал, как по спине ползет змейкой холодный пот. Лучше подыграть. — Алло! — вскричал я. — Вас приветствует очень горячая линия “СПРОСИТЕ У ГОЛШИ”. Все, что вы хотели знать, но не решались спросить из-за религиозного воспитания, стеснительности или дефектов речи! Нажмите “один”, если ваш вопрос регионального значения, “два” для решения международных проблем и “три” — если вас интересуют знания космического уровня. Первым четырем позвонившим мы гарантируем разрешение всех экзистенциальных конфликтов в подарок! — Ты знаешь, каким путем возвращаться в академию? Голши замерла. На ее румяном лице появилось выражение… брезгливости? — Ну дела! — выплюнула она. — Только гляньте на этого гения. Ему предлагают сделку века! Вскрыть консервную банку реальности и достать оттуда тушенку бытия! Узнать разгадку тайн, что волновали человечество много лет! Кто убил Кеннеди? Почему бутерброд падает маслом вниз? Какого цвета трусики у Грув-сан? А он… такую ерунду придумал. Мещанство ума ничем не искоренить, эх! Я скрипнул зубами с такой силой, что чуть было их не сточил. Тихо, Киря, у тебя никогда доселе не проявлялось абьюзивных тенденций… Но ведь и ни с чем подобным я раньше не сталкивался. Девушек бить все равно нельзя, но кто сказал, что Голши принадлежит к этой категории? По-моему, она вполне может быть карой, ниспосланной человечеству за грехи. Однако этот факт не слишком успокаивал. Я даже поджилками ощущал, как из глубины души поднимается что-то зловещее. То, что чувствуют родители, когда их отпрыск на протяжении не может понять, через сколько времени поезд догонит велосипедиста на пути из точки А в точку Б. Догонит и переедет. Неожиданно раздался громкий, рокочущий звук. Сначала я принял его за гудок этого самого кровожадного поезда. Но потом понял, что это мой желудок. Со всеми этими тренировками и путешествиями я совсем позабыл, что для функционирования тушки в топку надо подкидывать еду. Так со вчерашнего дня ничего и не ел после той маковой булки. Судзука предлагала мне бутерброд с семгой, когда мы отдыхали в Тагита-тё, но я по-джентльменски отказался. Подумал, что ей лишняя энергия важнее. А не надо было. Дурак. — Ого, кажется, я слышу глас Левиафана! — поразилась Голши. — видать, он засел у вас в кишках, тренер, и очень просится наружу! Я на всякий случай отошел от нее в сторону. Вдруг щас эта лошадка извлечет как по волшебству большой тесак и решит выпустить на волю библейское создание. На лице у Голши расцвела ласковая улыбка. — Вы кушать хотите, да? — совершенно мирно поинтересовалась она. — Есть немного. — признался я. Голши усмехнулась. — Да нет, судя по этой трубе, есть вам хочется очень много. Что ж, скажу без дураков — вам очень, просто нечеловечески повезло, что вы со мной. Сейчас я подключу все навыки профессионального выживальщика и добуду вам первоклассный обед из трех блюд плюс аперитив для лучшего пищеварения! — А откуда у тебя взялись навыки профессионального выживальщика? — решил узнать я. Голши плюхнулась на колени и прижала ухо к песку. — У меня есть на дивиди все выпуски передачи с Беаром Гриллсом. Меня передернуло. Только не это. Надеюсь, ссанину в свой рацион мне добавлять не придется по заветам старины Беара. — Выходи, еда, мы не причиним тебе вреда. — бормотала Голши. Я тоже стал снова пялиться по сторонам, хоть и чувствовал себя совершенным идиотом. Ничего съестного, кроме белых от соли и скользких камней, в поле зрения не попадалось. Вообще пляж был явно диким и весьма пустынным, никто не занимался его благоустройством. Вряд ли люди сюда заглядывали, иначе остались бы следы в виде пивных бутылок, сигаретных бычков или оберток вон там под пальмами. Пальмами? Я остановился и потер глаза. Действительно. Метрах в пятидесяти от нас спокойно росли три довольно крепкие пальмы. А с них свешивались увесистые мохнатые кругляши. — Голши. — сказал я. — Тихо, тренер-сан. — зашептала она. — Я сейчас договариваюсь с крабами. Они умоляют их не жрать, но я прошу войти в положение. Думаю, скоро мы придем к консенсусу. — Голши, глянь туда. — повысил я голос. Но был проигнорирован. Тогда пришлось подойти и потрясти ее за плечо. Она повернулась ко мне, чуть прищурив глаза от солнечного света. — Ну чё вы лезете? Ща диалог сорвется, и тогда плакало ваше фондю а-ля крабэнуар! — Посмотри вон в ту сторону. — терпеливо произнес я. Она посмотрела, и тут же глаза засияли от восторга. — Ух ты! Тренер, а вы парень не промах! С вами не пропадешь, зубы на полку не положишь. Простите, крабы, но мы теперь обойдемся и без вас. Щас такую пина коладу зафигачим, пальчики оближешь… а потом закусим “баунти”! Как выяснилось, оптимизм у нее был преждевременным. Когда мы подошли к пальме, то стало ясно, что кокосы висят слишком высоко и слезать не собираются. Однако и этот факт мою спутницу не смутил. Она поправила свою идиотскую шапку и ухмыльнулась. — Тренер, сама вселенная приготовила для нас знатный пикник, теперь все, что нам нужно сделать — это положить еду со шведского стола на поднос. И я сделаю это прямо сейчас! Закончив этот пламенный спич, Голши подскочила к пальме и со всей дури треснула кулаком по стволу. Пальма даже не шелохнулась, только треугольные листья закачались. У воды снова закричали чайки. Я тягостно вздохнул. У вселенной превосходное чувство юмора, конечно. Мало того, что она меня в какое-то новое тело запихнула, так еще и скинула мне на голову наказание, от которого взвыл бы даже Ганди. Наказание склонило голову. Белые уши Голши встали торчком как локаторы. Всей своей сущностью они выражали удивление. — Хм. — ума наморщила нос. — Я сделаю это прямо сейчас! Еще один удар, помощнее предыдущего. На сей раз пальма сотряслась, но кокосы отдавать все равно не спешила. Тонкий зеленый листок спланировал Голши на голову. Она оглядела его пораженным взглядом. — Я! СКАЗАЛА! ЧТО СДЕЛАЮ! ЭТО! ПРЯМО! СЕЙЧАС! С каждым словом кулак врезался в ствол пальмы. — Ты щас руки себе переломаешь, остынь. — попытался одернуть ее я, но Голши опять заигнорила мои слова. Вот тебе и тренер. Никакого авторитета. Пальма все никак не сдавалась. И в голосах у чаек теперь слышалась насмешка. — Ну хорошо же. — пробурчала Голши. Ее ноздри раздулись. Шапка съехала набекрень. — Хочешь помериться силами, ты, заготовка под Пиноккио? Тогда я те щас покажу. Ее руки обхватили древесный ствол. Сильно так обхватили, в колечко. Голши уперлась ногами в песок, после чего потянула на себя и вверх. Вены вздулись на шее. Она издала боевой клич, который эхом разнесся по окрестностям. Наверное, примерно так звучали доисторические хищные птицы. — Что это за… — только и успел сказать я. Потому что пальма вырвалась из земли вместе с корешками. Сразу три кокоса качнулись в последний раз и грохнулись вниз. С хриплым выдохом Голши зашвырнула пальму в сторону. Я первый раз в жизни видел, как летит гребаное дерево. Могу с железной уверенностью сказать, что теперь это зрелище запечатлелось у меня на подкорке мозга до самых последних дней. А Голши хоть бы хрен. Она аккуратно отряхнула руки, поправила шапку и только потом устремила внимание на меня. Ее лицо тут же порозовело. — Ой… Как-то не слишком женственно с моей стороны. Сейчас исправлюсь! И Голши исполнила пару книксенов. Прямо на том месте, где только что мирно росла пальма. Получилось у нее, к слову, весьма элегантно. Либо так оно и было, либо у меня уже исказилось восприятие действительности. А ведь день только начинается. *** — И как ты сюда дошла? — поинтересовался я и приложил к губам половинку кокоса. Никогда раньше хваленое кокосовое молоко непосредственно из ореха пробовать не приходилось, только те пакетированные аналоги, которые продаются в магазинах правильного питания. Вкус был не такой насыщенный, но все равно довольно приятно. После того, как орехи попадали с пальмы, добыть молоко уже осталось делом техники — Голши ловко расколола их о близлежащий камень. Правда, глядя на нее, я почему-то представил, как о камень разбивается моя черепушка. Бр-р. Эту картинку пришлось вытирать с мольберта сознания очень тщательно. — Ногами. — хмыкнула Голши. — Если природа даровала их мне, то надо пользоваться. — Не, я понял, что ногами. — я указал пальцем на тропку. — Там вот я вижу лес и притом вполне такой плотный, деревьев много. Странно, что в черте города еще сохранились подобные уголки-заповедники нетронутой природы, но не это меня щас волнует. Хочешь сказать, что ты одна ночью через чащу топала? Голши с энтузиазмом кивнула. — Конечно! Вокруг пейзаж монотонный, у меня в таких местах обычно начинает играть воображение. Только представьте… джунгли Сайгона. Мы с вами должны выбраться к своим, но путь до базы лежит через партизанскую ячейку вьетнамской армии. А вы потянулись за наживкой в виде сникерса, упали в яму и сломали себе таз. Но не в наших правилах бросать боевых товарищей! Так что я взвалила вас на спину и двинула через удушливую сельву. Корни вились у меня под ногами, колючки тыкали в плечи, гуки прятались на деревьях, но никому не под силу сломить упорство истинной умамусумэ! И пока я преодолевала метр за метром под музыку группы со странным названием “ДВЕРИ”, то слышала в голове только одну мысль… Она отложила кокос, подскочила ко мне и схватила за плечи. — Как вы могли купиться на сникерс, сержант? Следовало проявить терпение! На базе вас ждут полные миски “эм-энд-эмса”, закупленные на деньги законопослушных американских налогоплательщиков. Но плоть слаба… Так или иначе, я вас вытащила. Щас мы здесь отсидимся, пока не пришлют вертушку, а уже там посмотрим, что будет. Мне медаль, а вам увольнение с позором… — Увольнение не так уж и плохо звучит. — задумчиво произнес я. На секунду показалось, что я и впрямь слышу далекое тарахтение вертолетных лопастей. Наверное, ее безумие все-таки заразительно. Надо перевести беседу подальше от стрельбы и напалмовых бомбардировок. — А не тревожно вот так в одиночку по лесу бродить? Голши уселась на песок совсем рядом со мной, подогнув под себя юбку школьной формы. — Чего это мне должно быть тревожно? Я развел руками. — Ну мало ли, вдруг на кого-нибудь наткнешься. Все-таки я привык к тому, что в ночное время все обычные люди дома сидят. Или лежат, десятый сон смотрят. — Ну, во-первых, я эту местность знаю как свои пятнадцать пальцев… Отлично, значит, один моментик получится отмести. Назад в академию мы дорогу сыщем. — Пятнадцать? — переспросил я. — Ага. — Голши беспечно тряхнула головой. — С левой ногой у нас напряженные отношения, иногда ее накрывает туманом войны. Вдаваться в подробности было выше моих сил. — А во-вторых… Она наклонилась ко мне настолько близко, что мы почти соприкасались лбами. Розовые глаза сверлили меня в упор. Серьезно сверлили, куда-то весь клоунский настрой из них пропал. Я не знал, воспрять мне от этого факта или растревожиться. — Вот смотрите, тренер. Допустим, вам ночью не спалось… ой, вам и так не спалось. И вы решили, что не прочь устроить небольшую пробежечку в лесу, чтоб проветрить мозги. Бежите себе, никого не трогаете, кругом зайчики поют, белочки кружатся… и тут вы видите, как через полянку, хрустя ветками и шурша листьями, идет умамусумэ с большим мешком. Скажите, вы бы подошли к ней? Осмелились бы заглянуть в мешок? — Да, тут с тобой хрен поспоришь. — признал я. Однако Голши этого оказалось мало. — Я и есть опасность, Скарлет! — выпалила она мне в лицо. — Это я стучу в дверь! Я чуть отстранился и утер лицо рукавом. В свою, кхм, реплику эта новоиспеченная легенда актерского цеха вложила поровну экспрессии и слюны. Закончив приведение себя в порядок, я отложил ставшую бесполезной половинку кокоса и улегся на песок. Глаза начали слипаться. Вроде бы не больше пары часов прошло, как я здесь, на этом пляже, а сил не осталось совсем. Слишком много Голши в моей жизни. Чересчур. — КУПАТЬСЯ! — гаркнула она у меня над ухом. Я насилу приоткрыл глаза. Казалось, будто мои веки вылепили из парафина. — Чего? — Все, вы достаточно полежали на песочке после еды, теперь надо искупнуться. Сплавиться! — Если полежишь под солнышком пару часиков, то и так замечательно сплавишься. — возразил я. — Ну совсем немножко! — заканючила Голши. — Я думала, мы с вами сыграем! — Во что? — лениво поинтересовался я, подавляя зевок. Сейчас тянуло поиграть только в “морская фигура, замри!” — В “Челюсти”! — Никогда не любил эту серию фильмов. — сказал я и повернулся на противоположный бок. — Иди там построй Тадж-Махал из песка или поохоться на чаек, а я к тебе присоединюсь обязательно, вот только полчасика подремлю. Поразительно, но она отстала. Сначала я услышал, как шуршит ее юбка, потом удаляющиеся шаги по песку. Глаза сами собой с готовностью закрылись, и я уже приготовился отбыть на экспресс-поезде в страну сновидений… — Тренер, а тренер! То, какой у нее игривый и довольный был голос, мне совсем не понравилось. Но и билет на поезд отдавать я не хотел. — М-м-м… — Давайте с вами заключим сделку? — Какую? — пробубнил я. — Мы сейчас искупаемся, а взамен я, скорее всего, не подброшу вам медузу в трусы. Поговаривают, что они здесь ядовитые! Похоже, пора вставать. *** Сначала я подумал, что будет достаточно просто помочить ноги или побултыхаться на мелководье. Несмотря на то, что температура воздуха уже давно зашкалила за двадцать пять по Цельсию, вода тупо не успела бы прогреться толком — еще даже лето не наступило. Однако у Голши было другое мнение. Встав у кромки воды на мокрый песок, она приложила руку козырьком ко лбу, а потом стянула шапку. Положила ее у ног осторожно, почти торжественно. Рядом поместила свои здоровенные наушники. А потом я и глазом не успел моргнуть… Ш-Шорх! Сперва вниз полетело платье, потом юбка и гольфики. Под ними Голши прятала дьявольски атлетичную фигуру, упакованную в милое бикини темно-синего цвета. — Кто последний, тот инцел! — рявкнула она. Тут уж ничего не оставалось, кроме как постараться выиграть. Через пару заплывов я понял, что у человека выносливость кончается гораздо быстрее. Тем более в холодной воде. Мне несколько раз приходилось останавливаться и проверять, а не начало ли ногу судорогой сводить. Голши же радостно резвилась, ныряла, брызгала мне в лицо и чуть не стояла на голове. — БРРРГЛЛМММРРР! — кричала она, выплевывая воду. — Кто я, тренер? ИТАЛЬЯНСКИЙ МРАМОРНЫЙ ФОНТАН! Мы довольно далеко отплыли от берега, когда я понял, что нужно чутка передохнуть. Мышцы плеч и спины умоляли о пощаде. Но как можно перекурить, когда рядом постоянно требует участия это ЧУДОВИЩЕ? А потом мне в голову пришла идея. Простая, но при этом близкая к гениальности. — Эй! Голд Шип! Она подплыла, вытянулась всем телом, кокетливо стрельнула глазками… и СНОВА ТАК БУЛТЫХНУЛА по воде ногой, что мне всю голову окатило как из ведра. — На, попей три глоточка. Пришлось все небесное воинство во главе с архангелом Гавриилом призвать, чтоб не сцапать ее за белые космы. — Смари, есть тема. Представим, что я рыбацкий траулер. Она оживилась. — Класс! Вы и правда похожи! Одинокий, потрепанный жизнью, уже позабывший, какими были лучшие годы, а в будущем у вас тихое прозябание среди матерящихся мужиков среднего возраста! Я оставил эту развернутую характеристику без внимания. — Предположим, что я вез на причал припасы, но не довез. Топливо иссякло. — А куда подевалось топливо? — спросила Голши. Я рубанул рукой в сторону. — Не знаю! Выпил боцман! Это сейчас неважно, люди остались без жизненно необходимых… штук, ты понимаешь?! Она приложила руки ко рту. — Потому что на борту запасы сыворотки, которая способна излечить полиомиелит, облысение, бессонницу и страсть к импульсивным покупкам! Люди нуждаются в ней, потому что скоро грядет черная пятница! — Вот именно. И поэтому мне нужна твоя помощь. Все эти залежи ты должна перетаскать с траулера на берег. Миссия тяжелая, сплавать придется не один раз и не два, поэтому обратиться с ней я мог только к тебе. Голши нащупала дно и поднялась на ноги. Вода скрывала ее по грудь. — Но я уже отошла от дел. После той заварушки в Мичигане мне три года снились повара с дуршлагами, полными лапши в соусе маринара…Простите, вы выбрали не ту умамусумэ, тренер. И она с трагичным видом опустила голову. Я сцепил зубы. — Если бы я просил только за себя, то отстал бы. Но как ты посмотришь в глаза родителям маленького Тимми, если узнаешь, что он просадил все деньги на подарочные наборы карточек в настолку? А ведь он даже играть не умеет! Ты сможешь жить в ладу со своей совестью, Голд Шип? — Я… я не знаю… — прошептала она. Я тоже знал только одно. Что стою сейчас в холодном кармане, а это значит, что вечером чувствительные зубы передадут мне большой привет. — Послушай, что говорит тебе сердце. — сказал я. Голши закусила губу. Поболтала воду между ладонями. А потом ее лицо створожилось в ехидной ухмылке. — Ах ты сукин сын, я в деле! И понеслось. Даже вне комфортной и предсказуемой среды бассейна мощь, свойственная умам, была очевидна. Голши, что называется, разыгралась, поэтому по скорости она вполне могла обойти моторку среднего ценового сегмента. Пока она носилась туда-сюда, я просто чиллил в воде. — Отличная работа, солдат. Родина гордится тобой. — говорил я и хлопал эту турбо-Русалочку по мокрым плечам, когда она возвращалась. На шестой раз наша дурацкая придумка стала меня веселить. *** — УРА! Миссия выполнена! МЕСЬЕ ВАЛЬЖАН, ВЕЛИТЕ ОРКЕСТРУ ИГРАТЬ “ПРОГУЛКУ СЛОНЕНКА” и “БЭЙБИ ШАРК”. Парарара-тада! Абсолютно счастливая Голши сделала кружок по мокрому песочку и снова нацепила наушники. — Теперь лысые недосыпающие дети больше не будут опустошать запасы универмагов! По-моему, это колоссальный успех, тренер! Вы рады? — Очень. — засмеялся я. — Но еще больше мне греет душу тот факт, что в моих трусах не окажется медуза. Голши подперла подбородок кулачком. — Как знать… как знать… — Почему это? Я же искупался с тобой, как договаривались! — Искупались. Но я же сказала, что если вы выполните мою просьбу, то я, СКОРЕЕ ВСЕГО, не подброшу вам медузу. Она постучала костяшками пальцев мне по лбу. — Вероятность все равно остается ненулевой! Я вздохнул. — Ладно, на маленьких шансах можно и сыграть. Пойдем кокосы допьем, а то у меня голод пробудился после швартовки в этих тихих водах. *** Вода в кокосах скоро закончилась окончательно, но мне не хотелось выкидывать трофей. Родители бы за такое по щам надавали — они у меня в перестроечные времена взрослели, поэтому жратву ценили так, что даже совестно делалось иногда. Если ты яблоко до семечек, до самой веточки не догрыз, то это расточительство. Я эту сомнительную философию из себя пытался вытравлять, но засела она глубоко. Поэтому я пошел побродил немного по пляжу. Примерно в стороне, куда улетела выброшенная этой чокнутой умой пальма. Там поблизости от ареала падения нашлась длинная и острая щепка. — Славно. — сказал я, повертев ее меж пальцами. — В самый раз. Щепка прекрасно подошла для того, чтоб счищать мякоть со стенок ореха. Не очень вкусно, на самом деле. Сама текстура нежная, но я прям чувствовал, как мне в кровь проникает жир, а еще почему-то возникали ассоциации с мылом. — Вы орудуете этой штукой как самый настоящий хирург, тренер. — восхитилась Голши. — А меня научите? Самое время отыграться за все ее проделки. Хотя бы немножко. Я отвернулся. — Неа. Это мастерство не каждый может постичь. Скорее всего, новички вроде тебя попросту испортят кокос. Голши возмутилась: — Э-э-э! Вы не забывайте, пожалста, что это я их для вас расколола. Не будь меня здесь, вы бы своими мелкими зубками до сих пор грустно колупали скорлупу. — Не будь тебя в моей жизни, я бы сейчас лежал на диване и читал книжку про одного норвежского копа. Ее уши забавно прижались к голове. — И че, вы жалеете, что не лежите щас на своем диване? Я отколупал еще кусочек белой мякоти, отправил его в рот и вытянулся на песке. В вымокших насквозь трусах, конечно, не очень комфортно, но с другой стороны… как же давно я не выбирался на пляж! — Не, не жалею. Лицо Голши разгладилось. Уши снова поднялись торчком. — Ну вот! Тогда я с вашего позволения, себя вознагражу. Раз уж вы не хотите делиться кокосом, придется обойтись тем, что есть. С этими словами Голд Шип поднялась на ноги и радостно почапала к тому камню, о который она раскалывала кокос. Я невольно на нее глянул, и черт, на лицо, конечно, девка своеобразная весьма, зато фигура такая, что появляются мысли и фантазии отнюдь не-педагогического характера. Вроде бы Кира близок по возрасту со старшими ученицами, правило “возраст плюс семь” в его случае работает, но даже за флирт с работы можно вылететь. Голши вскоре вышла из-за камня, счастливая донельзя. Это пугало. В руках она тащила… сумку-холодильник. — Кто сегодня молодец? Кто сегодня умница? Кого должен наградить медалью император? Вопрос, разумеется, ответа не требовал. Голши опустилась на свое место и раскрыла сумку. Оттуда появились два здоровенных бутерброда и непрозрачная пластиковая бутылка с каким-то напитком. Вряд ли это пиво, но от нее всего можно ожидать. Голши невозмутимо распаковала один из бутеров и откусила. Начала жевать, преувеличенно и напоказ, чавкая и роняя крошки. Потом так же с хлюпаньем отхлебнула из бутылки. — Вкуснота. Все-таки импровизировать клево, но иногда подготовка тоже не помешает. Не зря я из прошлого подумала, что перед обратной дорогой понадобится закинуться углеводами. Молодец, прошлая Голши! Продолжай в том же духе, и тогда я не создам временной парадокс, чтобы все лишние копии тебя дезинтегрировались! Она протянула и мне бутерброд. Из него кокетливо и призывно торчал кусочек ветчины. — Тренер, а вы не хотите? Желудок буквально завыл. Еще чуток — и у меня слюна потечет, как у одержимого. — Не отказался бы. — Вот и я так думаю. — сказала Голши и отдернула руку. — Только хвастунам бутербродов не положено. Когда вы начали бахвалиться своими скиллами в обращении с щепочкой и мне отказали, ваша судьба была предрешена. Теперь живите в этом проклятом мире, который сами и создали. Насчет проклятого мира она права. Так права, что даже и не подозревает насколько. — А вы ловко это придумали. — сказала она и снова запила кусок бутерброда. — М? — буркнул я. Не в настроении щас был ее ребусы разгадывать. Все ресурсы организма были пущены на борьбу с голодом. — Про траулер. — пояснила Голши. — Наконец-то было весело. Хоть и похоже по задумке на боевичок из девяностых с видеокассеты. Раньше вы только бубнили как обожравшийся сурикат и леденцы сосали без конца. А сегодня наконец сами что-то придумали. Перед нами лежит высокая и крутая лестница прогресса! Пока что вы стоите на ней нетвердо, с грацией сельского пьяницы, но под моим чутким руководством обязательно доберетесь до вершины! — О нет, опять лестницы. — вырвалось у меня. Просто некстати всплыли в голове ступеньки, ведущие к храму Тагита-тё. Хорошо, что Голши, подхваченная потоком сознания, этого не заметила. Доев бутерброды, она подхватила мешок, в котором я доехал на пляж, и без всякой задней мысли сунула туда пустую обертку. — Вот и подходит к концу наш пляжный эпизод, тренер! — возвестила она. — По экрану ползут финальные титры! СЦЕНАРИСТ, РЕЖИССЕР И ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР — ГОЛД ШИП. В ГЛАВНОЙ РОЛИ — ГОЛД ШИП И ЕЕ ВЕРНЫЙ ТРЕНЕР САНЧО ЛАМБЕРТ! — Меня не так зовут, если что. Голши смахнула с волос несколько капель воды небрежным жестом. — Но ведь могли же и так назвать! — Могли. — не стал противоречить я. — Я так рада, что вы наконец начинаете видеть мир моими глазами. Возможно, пинок Спешл Уик пошел вам исключительно на пользу. Может, стоит попросить ее еще вас лягнуть? Вдруг это ускорит трансформацию. — Думаю, у меня после еще одного пинка показатель здоровья до нуля дропнется. — слабо возразил я. — Да, и такое тоже возможно, я не буду лукавить. Она подошла ко мне и снова прижалась. По телу побежали мурашки, кожа у нее была холодная и влажная после недавних заплывов, а еще я вдруг понял, что плавки у Киры не так уж хорошо скрывают ВСЯКОЕ. — Буду чесноковить, но нежно. — промурлыкала она мне на ухо. — Так, тренер, теперь закрывайте глаза, я переоденусь обратно в униформу — это хлопчатобумажное узилище плоти, навязанное нам обществом. — Так за камень отойди, там и переодевайся. — хмыкнул я. Голши погрозила пальцем. — Шутник! За камнем солнышку не будет меня видно! Что это за логика, мать ее? В любом случае, пока она переодевалась, я, конечно, не стоял как дурак с зажмуренными глазами. Сам отбежал за камень, скинул мокрые трусы и упаковался в свою обычную одежду. Она уже была не вполне свежая и вся в песке, так что чувства дарила не самые воодушевляющие. — Знаете, если бы я не носила блокиратор, то от одного прикосновения этой униформы к моему прекрасному телу уже захотелось бы ПОДЧИНЯТЬСЯ, СМИРЯТЬ ПЛОТЬ и быть бездушным винтиком корпоративной машины. — Блокиратор? Она указала на шапку и наушники. — Они позволяют мне продолжать борьбу. Однажды я и вас вытащу. — Буду ждать с нетерпением. — сказал я. — Пойдем? — Конечно! Ща выдвинемся, только настроюсь чуток. А вы пока занимайте место в транспорте! И Голши раскрыла передо мной мешок. — Ты издеваешься? Нет, серьезно, ты угораешь? Она поджала губы. — Никто не угорает. Это тайное место, куда доступ возможен только тем, у кого пятый уровень духовной мощи и взлелеянное кармическое древо! Нельзя, чтоб путь к нему узнали непосвященные! Я почувствовал, что нить беседы в очередной раз ускользает где-то в закоулках мозга этой чокнутой умы. — Так… это… у меня тоже древо вскормленное! Стоит колосится, я каждый день с него яблоки снимаю, щербет себе по утрам готовлю! — попробовал я сыграть на ее поле. — Пфф-фф! — прыснула Голши. — У вас там не дерево, а всего лишь жалкий отросток, который даже людям показать стыдно! По-настоящему достойные стволы отращиваются годами! Наверное, она действительно на совершенно ином уровне сознания находится, раз может сморозить такую штуку и даже не покраснеть. Завидное самообладание. Я бы уже давно начал орать от смеха как идиот. — Эм… ладно. Я все равно никому не скажу. — сказал я вкрадчиво. — Люблю быть посвященным в тайну! На самом деле просто очень не хотелось снова оказаться в воняющем овощами мешке. — Не-а. Сейчас вы так думаете, но ваш тренерский мозг податлив как детский пластилин. В руках умелого мастера с ним можно что угодно сделать. А в Ригеле как раз половина ростера таких. Нет, я не стану так рисковать. — заключила она и снова показала на мешок. — Не, нихрена, я туда не сунусь. — попытался воспротивиться я. — ПОЛЕЗАЙ В ГРЕБАНЫЙ МЕШОК, СИНДЗИ! Я задержал дыхание.