Глава 9

Справедливости ради, скажу, что со своим грузом в дороге Голши обращалась довольно бережно. Я ни разу не свалился с ее могучей спины, воздух в мешок проникал довольно свободно, так что от удушья тоже не помирал, а что до овощной вони — так к концу нашего путешествия уже свыкся с ней как-то. — Прибыли на станцию! — оповестила Голши. — Просьба покинуть состав, иначе он сейчас уедет в депо, а оттуда живым еще никто не возвращался. С этими словами она поместила меня на землю. По крайней мере, на что-то холодное и твердое. Я вытянул руки и раздвинул твердое полотнище, очень свободно перевязанное бечевкой. Вперед, Кира, к свободе! Я кое-как выкопался из мешка и обнаружил, что лежу у самых дверей тренерского общежития. На улице уже совсем завечерело, даже фонари включили. Их холодный резкий свет совершенно нещадно бил по глазам. Я зажмурился, смаргивая невесть откуда взявшуюся влагу. — О-о-о, это так мило! — каркнула Голши. — Пожалуйста, тренер, не надо плакать, иначе я сейчас тоже расплачусь, а это проблема. Никогда не умела сдерживать эмоций. — Не умела или не хотела? — поинтересовался я. Голши беспечно махнула рукой. — Картошка-картофель! В любом случае, если я начну, сюда все сбегутся посмотреть. И хотя я не против выступления перед публикой, ща уже слишком поздно, а еще у меня монолог не заготовлен. Не печалься, любимый. Всего-то два маааааленьких, крохотусеньких дня — и я снова предстану перед твоим скорбным ликом. Пусть эта мысль греет тебя! Я попытался подняться, но потерпел неудачу. Все тело как будто одеревенело, мышцы не слушались. Гребаное путешествие. Из-за того, что в мешке я в основном принимал позу пугливого эмбриона, сейчас меня, что называется, скосоебило, если пользоваться самым метким выражением. Голши наклонилась ко мне. Ее волосы в свете фонарей казались совсем серебряными. — Ну а я почапала. Еще надо в топку что-нибудь закинуть, хехе. Не то чтобы я была сильно голодна, но если не поешь до того, как в столовку заглянет Огури-сан или Спе-тян, то потом тебе ничего не достанется. Так что мой вам резервуар, как говорят шаловливые французы. — Оревуар. — поправил я. — И он тоже. Голши отсалютовала мне шапкой, подхватила мешок и двинулась прочь. А я попробовал подняться… и не смог. Вообще в целом руки шевелились плохо, вдобавок не поворачивалась шея. По спине побежали капельки холодного пота. Пожалуйста, пусть это будет не ранний инсульт, вызванный перебоями с кровотоком. Когда встать, оттолкнувшись от земли, я повернулся на живот и попытался сначала устойчиво подняться на колени. Сразу тупая ноющая боль побежала по плечам и я плюхнулся обратно. Итак, план Ц, план Ц… Я его, конечно, не готовил, вообще не думал, что мне понадобятся какие-то планы. Нужна какая-то опора… за мусорный бачок хвататься неохота, зато вот лавочка рядом с ним подойдет. Я воспрял духом и приготовился отползать, когда входная дверь в тренерский корпус вдруг распахнулась. Перед моим взором появились двое. Высокая женщина лет сорока, очень строгого вида, учительского. Пиджак из темной ткани, юбка в пол, очочки в черепаховой оправе. А рядом с ней девушка, совсем молоденькая ума, блондинка. Вид у нее был растерянный и пристыженный. — Мик-сан, я понимаю, что вы явились сюда из лучших побуждений, но вам совершенно не обязательно было проникать в апартаменты Кирьюин-сан. Вы могли бы оставить ее книжку с записями на моем посту. Будьте уверены, я передала бы их в целости и сохранности. — Я и не п…проникала. — промямлила ума. — Зачем вы так говорите, Накатава-сан, как будто я вломилась в к…квартиру? Дама подняла бровь. — А как еще это назвать, если самой Кирьюин-сан на месте нет, зато вы там оказались? Проникновение и есть. Со взломом! Взгляд умы сделался обиженным. — Никто ничего не взламывал. Аои-с… то есть, Кирьюин-сан дала ключ на всякий случай, если она будет в отъезде, а мне понадобится зайти. Глаза дамы за стеклами очков округлились. Она вздохнула. — Молодежь-молодежь. Тренерские лицензии получили, а благоразумия кот наплакал! Ладно, с Кирьюин-сан я отдельную беседу потом проведу. А сейчас ключик пожалуйте сюда, Мик-сан. И она протянула руку. Ума, однако, ключ отдавать не спешила и даже немного прижалась к двери. Я снова заерзал, пытаясь встать. Сильно дернуло шею, и у меня потемнело в глазах. Нет времени отвлекаться на боль, надо передислоцироваться к лавочке, я сяду нормально и приду в себя… — Но Ао…Кирьюин-сан потом будет спрашивать… — И я ей все объясню! Скажу, что вы возложенные на вас обязанности делегировали консьержу. То есть мне. Тут следовало бы заявить, что вы, сударыня, в моей когорте не котируетесь, а мы с тренером Кирьюин и сами разберемся, что к чему. Без сопливых. Однако у Мик-сан на это не хватало морального духа. Она все еще сжимала ключ в ладошке, но ладошка эта не была тверда. Было понятно, что она его сдаст. Тогда консьержка нанесла последний удар. — Мик-сан, я ведь не из вредности к вам лезу. Просто поймите, не стоит встревать в отношения с тренерами, которые выходят за пределы рабочих. К тому же мы заботимся о вашей безопасности… мало ли на кого можно наткнуться. И она неодобрительно покосилась на меня. Никогда не думал, что взглядом можно изобразить презрительный плевок через губу, но оказывается, что человеку все под силу. Я оперся обеими руками на поверхность лавочки и попытался принять вертикальное положение. — Видите? — шикнула консьержка. — Вечер пятницы, рабочий день только несколько часов как закончен, а этот… представитель тренерского цеха уже на ногах не стоит. А судя по виду его костюма, он и вовсе на свои обязанности наплевал сегодня. Посмотрите на него внимательно, Мик-сан, и подумайте, на что может толкнуть этого… кхм… тренера его затуманенный дешевым алкоголем мозг. Я сначала не хотел на эту зудежку отвечать, но потом наконец-то удалось взгромоздиться на лавочку. Так что список насущных задач малость разгрузился. — Вы здесь консьержка, да? — поинтересовался я. — Все верно. — подбоченилась она. — а вы… Но я ее перебил. — Вот идите и консьержьте покачественнее. Я до этого два дня ходил туда-сюда утром и вечером и ни разу вас на посту не наблюдал. А подъездная дверь здесь не запирается, ходи кто хочешь. Это даже не прореха в безопасности, а сквозная дыра. — Безопасности здесь угрожаете только вы. — брезгливо сказала дама и поправила свои очочки. — Понаберут юнцов, у которых одни тусовки в головах. Сами по возрасту недалеко ушли от воспитанниц! И по поведению тоже! — Ну извините, не всем жития святых при луне изучать хочется. — парировал я. — Впрочем, ваши предъявы так или иначе не по адресу. Сегодня я не пил. Можете хоть копов вызвать, я в трубочку подую. — Тогда, может, покурили чего! — нашла новую зацепку эта “мисс Марпл”. — Сейчас столько всякой дряни придумали, чтоб детям жизнь портить. — Нравоучения тоже жизнь портят. — сказал я. — Причем всем. Одних старят быстро, другим просто на мозги и нервы капают. Один геморрой от них. Она посмотрела на меня со злобой и снова повернулась к уме, которая наблюдала за нашей небольшой перепалкой. — Видите, с кем приходится иметь дело, Мик-сан? — Так я тоже не горел желанием с вами пообщаться. И это, девочка. — обратился я уже к уме. — То есть, Мик-сан. Ключ оставьте при себе. Если ваша тренерка вам ключ дала, то вы его так просто не отдавайте. Она же вам его доверила. Вас здесь никто не тронет. Я ж говорю, два дня уже тут ходил и никого не видел. Вообще поначалу думал, что это заброшенный корпус. Мик посмотрела на меня внимательно, а потом ее рука с ключом внутри сжалась в кулак. — Спасибо вам за предложение, Накатава-сан, но ключ я оставлю. Все равно еще завтра забегу подсыпать цветам удобрений. Если вы, конечно, не против. Накатаву-сан малость перекосило. — Если вы так настаиваете, то, конечно, не против. — наконец процедила она. Мик кивнула. Ее светлые ушки распрямились. — Тогда я побежала! Хочу спокойно почитать, пока Маяно опять не начала бомбить Дрезден в своем авиасимуляторе. До свидания, Накатава-сан. Чуть погодя она добавила: — И вам до свидания… тренер. Я поднял руку… насколько смог. — Удачи! Гулко застучали подошвы босоножек по дорожке, и вскоре силуэт Мик растаял в вечерней дымке. Мы с вредной Накатавой (а именно такой она и была, несмотря на то, что все отрицала — меня не проведешь) остались вдвоем. Сложив губы куриной гузкой, она сверлила мою персону взглядом из-за стекол очков. Наверняка очень расстраивалась, что нельзя через них прижечь меня как муравья. — Я буду пристально наблюдать за вами, Йошиаки-сан. — медленно сказала она где-то через минуту. — А смысл? Нет, я понимаю, что на посту вам особо заняться нечем, все-таки работа не балует событийностью. Я даже вас не осуждаю за то, что вы на рабочем месте не появлялись, все равно проверяющих инстанций нет, никто не спросит. Можно и поспать подольше. Но к людям-то зачем прикапываться? Если все обрыдло, много разных вариантов бывает. Кроссворды там, судоку всякие… — Бросьте паясничать! — обозлилась тетка. — Мне вверен этот дом и я отвечаю за безопасность его жильцов. Большинство из них уважаемые, законопослушные люди, которые ежедневно и еженощно трудятся на благо академии, ее студентов и вообще всей Японии. А вы… А вас… Тут она осеклась, чтоб перевести дыхание. Что ж, понимаемо. С непривычки такие тирады выдавать устанешь. — Я таких, как вы, хорошо знаю, Йошиаки-сан. — наконец продолжила она. — И примерно представляю, зачем вы явились в академию. В конце концов, многие из молодых умамусумэ беспечны, доверчивы и быстро привязываются к людям. А негодяи, подобные вам, только радуются — добыча сама бежит к ним в руки. Я уже пыталась открыть на это глаза директрисе Акикаве, но у нее самой ветер в голове, тьфу. Но только я на вверенной мне территории всяких фокусов не потерплю, Йошиаки-сан, уж будьте уверены. Я секунду подождал, чтоб удостовериться, что на этом пламенный обличительный спич, посвященный безнравственности современного японского общества, завершился. — Эм… понятно. Могу только поаплодировать вашей бдительности, Накатава-сан. А мне-то вы это зачем говорите? — Потому что именно вы неблагонадежный элемент, Йошиаки-сан. — Неблагонадежный? Я пока еще ничего не сделал. Она усмехнулась. — Да ну? А в академии поговаривают, что вы недавно освоили совершенно новую технику проверки тонуса в мышцах ног! И уже опробовали ее на своих студентках. Тут она меня поймала, ничего не скажешь. Попробуй теперь докажи, что это не я был, а прежний Кира. Тут сразу будет вызвана и полиция, и санитары, и руководство академии до кучи. Может, даже репортеры на столпотворение подъедут. — Но это действительно такая техника. — попытался возразить я. — Результаты неудовлетворительные, применять ее больше я не собираюсь. Но попробовать стоило. И вообще вам-то что? По-моему, спортивная медицина лежит далеко за пределами ваших обязанностей. Иногда из зоны комфорта не стоит выходить. Тетка прищурилась. — Просто услышьте меня, Йошиаки-сан. Вы у меня на особом счету. Если мне хотя бы покажется, что вы замышляете что-то нехорошее по отношению к воспитанницам академии, то я незамедлительно сделаю несколько звонков. Уверяю вас, то, что случится после, вас не обрадует. Какая милая угроза. Должно быть, Накатава-сан щас себя считала роковой леди из телесериала, может, каких-нибудь японских “Острых козырьков”, но со стороны она выглядела склочной бабкой, которая грозит местным жителям деревянной тростью. Даром что ей чуть больше сорока, я ж говорю, что злобный настрой сильно старит. Неожиданно стало легче, из спины вынули прут. Наверное, на свежем воздухе мышцы в себя пришли, и отпустило. Я обрадовался легкости и потянулся. Вот так, отлично, до хруста. Настроение тут же улучшилось. Тогда я поднялся со скамейки и подошел к Накатаве-сан. Она не замедлила от меня отскочить. — Что это вы себе позволяете? Но я просто махнул ей рукой. — Расслабьтесь, тетя. Все будет в порядке. Я, может, тут и жить не буду вообще. Не нервничайте так, еще разрыв… то есть, расстройство желудка заработаете. Вовремя подумал, что на разрыв жопы она бы точно обиделась, а мне здесь еще жить. — Приятного вечера и до скорой встречи. — пожелал я, открывая дверь. — Хам! Какая я вам тетя! Она еще что-то обидное пыталась выдать про то, что у меня костюм в беспорядке, как и содержимое головы, но это изысканное оскорбление я уже не дослушал, пополз к себе на этаж. Хотелось простого человеческого вытянуть ноги на диване, вот так вот усеклась моя пирамида потребностей. Даже Маслоу с Хлебоу я был готов пожертвовать в этот момент. Квартира встретила приятной умиротворяющей тишиной. Я с ходу направился в душ. Надо ополоснуться тщательно, а то такое впечатление, что после нашего с Голши пляжного эпизода песок проник даже в мою ДНК, мать ее. И согреться было бы неплохо — океанская водичка порядком меня освежила. Точно теперь застуженные нервы в зубах мне отомстят. Я плескался в ванной, наверное, около часа, потом сварил кофе, пожарил котлеты-полуфабрикаты, которые нашлись в морозилке и соорудил с ними бутерброды. Только уже нашел на ютубе славный видос на полтора часа про франшизу “Голый пистолет” и решил поужинать… Но на улице снова началось какое-то столпотворение. Сперва появились басы. Потом из них проступили барабаны и вообще целый оркестр. Мотив я узнал — это был трек “барбара стрейзанд” из давних времен. Тот же самый прилипчивый припев “ууууу-ууу”, только помимо него там были еще слова. Вскоре к песне прибавился пронзительный автомобильный гудок. Я откусил от бутерброда, отхлебнул сладкого кофе и чуть не замычал от удовольствия. Матерь божья, как же хорошо. Или у меня вновь активировались кулинарные навыки или с голодухи даже хрючево покажется амброзией. Ничего, еще через пару кусочков я все выясню. А за окном водитель продолжал сигналить, и музыка из его окон орала так громко, что ее мог японский император услышать в своем дворце, наверное. Вот на кого консьержка агриться должна, уж точно не на меня. Однако навряд ли она что-то сделает — на тех, кто может и в грызло дать, такие типажи обычно не наезжают. Но посмотреть все же любопытно. Так что я взял недоеденный бутер, чашку с кофе и побрел на балкон. По пути возникла мысль — может, это моя новая знакомая меломанка снова прикатила? И точно, она. Ее тачка самодовольно блестела красными боками в свете фонаря. Хозяйка стояла рядом. Взгляд ее блуждал по окнам… а потом зафиксировался на мне. Как только мы встретились взглядами, ума просунула руку в салон и музыка оборвалась. Возникшую пустоту сразу же заполнили уличные звуки — где-то лаяли собаки, канючили коты. Сверчки опять же вездесущие не умолкали в траве. — Привет! — прокричала ума. — Приятного! Я постарался поскорее протолкнуть вниз непрожеванный кусок. — ФПАФИБО, уэээ, то есть, спасибо. — Отдыхаешь? Я пожал плечами. — Типа того. Только с большого пляжного трипа вернулся, еще и часа не прошло. — Хорош! — одобрила ума. — Отгул брал? Директриса Акикава в этом плане мировая, с ней договориться можно запросто. — Если бы. — ответил я. — Я, кхм, со студенткой ездил. На тренировку. Даже с приличного расстояния в два этажа я заметил, какая у нее лукавая ухмылка появилась на лице. Хитрая. — Угу, на тренировку. — шутливо произнесла ума. — Выносливость, наверное, развивали? В голове тут же всплыло изображение. Голши мотается туда-сюда, от меня до берега и обратно. Поначалу она развлекается и валяет дурака, но потом проникается действом и начинает работать. Пусть даже я вручаю ей вместо груза то, что выловил под ногами — лохматый клочок водоросли, камушек или ракушку. — Знаешь, можно и так сказать. Пришлось кое-что выдумать, чтоб ее завлечь, но дальше уже все пошло как по маслу. — Завлечь? — ума закусила губу. — Кира-сан, а ты обольститель. Может, покажешь тогда, что у тебя в арсенале имеется? Тут я вкурил, что предыдущая фраза весьма двусмысленно сформулировалась. Но уж сейчас с темы не стоит съезжать, так только всякие ОЯШи делают, которые девок побаиваются. — Обязательно, но только попозже, сегодня я уже выжат полностью. — Эх, невезуха. А я решила прокатиться по району, сейчас думаю в бар махнуть, Тадзуна приглашает, у ее подруги день рождения. Не хочешь с нами? — Славное предложение, но я пас. Вряд ли вам доставит удовольствие компания красноглазого зомби, который может общаться только через “Ага” и “Угу”. Ума засмеялась. — Твоя правда, уже два коктейля тебя уложили бы, Кира-сан. Но я все равно надеюсь, что мы как-нибудь скатаемся. Давно хотела тебе показать это место. Кофеин слегка ударил мне в голову. — Давай на следующей неделе, так же в пятницу вечером. — Это свидание? — промурлыкала ума и одернула свой красный кафтан. Ну дела, сама же только что говорила, что хотела со мной там затусить, в этом баре. Входная дверь тренерского корпуса распахнулась с грохотом. — Какое еще свидание? Марузенски, что это значит? Накатава-сан с воинственным видом нарисовалась во дворе. Пленных брать она не собиралась категорически. — Ой! Мне уже пора! — пискнула ума и в мгновение ока юркнула в свой спорткар. — Тогда до следующей пятницы, Кира-сан! — Окей, забились. Я тебе напишу. — пообещал я, хотя понятия не имел, есть ли у Киры вообще координаты этой девчули. Надеюсь, что есть иначе неловко получится. Машина взвизгнула и унеслась, только мигнула нам на прощание задними огнями. Консьержка тут же поникла — наверное, огорчилась, что поскандалить не вышло. А потом она повернулась, и ее взор упал на меня. В нем загорелось адское пламя. — Йошиаки-сан… — прошипела она. Я ей отсалютовал, этой старой деве, и убрался с балкона. Кофе остыл, масло на бутерброде потекло из-за горячей котлеты, но это были сущие мелочи. Вот так вот, Керя, ты тут пару дней, а уже свиданку выбил. — Красавчик. — сказал я сам себе. И хотя тренер Йошиаки Кира в моем понимании не очень на красавчика походил, он, тем не менее, со мной согласился.