Глава 10

Выходные прошли на удивление спокойно. Наученный горьким опытом, я, можно сказать, уже ожидал какой-нибудь подлянки. Например, очередного похищения или просто незапланированного визита на свою территорию. Но ничего подобного не произошло. Всю субботу до вечера я тупо отсыпался — восстанавливал силы после убойного приключения с Голши. Потом смотрел дурацкие телешоу по зомбоящику. И должен вам сказать, в Японии тот еще брейнрот показывают. От конкурсов, в которых участвовали местные бедолаги за горстку йен, я малость охренел. Даже рассказывать противно, поэтому вдаваться в подробности не буду. Скажу только, что они включали в себя собачьи консервы, живых кузнечиков и много-много отвратительно густой и зеленой слизи. Дорамы не сильно больше понравились. Не люблю, когда актеры переигрывают, а тут этим страдал каждый второй. Мне попался какой-то спортивный байопик, переведенный в формат сериального мыла. Главную роль играла молоденькая ума, лет этак шестнадцати. И хз, то ли от неопытности, то ли просто потому что не умеет, но она жутко борщила чуть ли не в каждой сцене. Буквально на уровне “она отказала мне, сказала, что любит тебя”. В общем, от байопика остался кислый вкус разочарования. Заедать который пришлось заказанными через доставку роллами. Там тоже приключилась история — Накатава-сан не желала пускать курьера, дескать, это территория академии и посторонним здесь делать нечего. В итоге пришлось выцарапывать свою хавку с боем и еще на чай давать пацану, который ее привез. Чтоб компенсировать проволочки и потраченные нервы. А мне их кто компенсирует? Я ж знал, что нихрена к территории академии корпус для тренеров не относится, он специально так далеко расположен, чтоб студентки сюда не шастали почем зря. Это Накатава-сан все из вредности делала. Потом я вспомнил про разговор с Марузенски и прошерстил мобилу. Там действительно нашелся не только ее номерок, но и чат в мессенджере. Не слишком активный. Они с прежним Кирой были на довольно короткой ноге, но в основном вяло обменивались мемесами время от времени. Вот откуда ее дружелюбное ко мне отношение. Правда, с некоторых неуклюжих реплик в его диалоге я кринжанул. Был у них пикаперский вайб, довольно подозрительный и неприглядный. То, что Марузенски не дропнула общение с ним вовсе, кое-что говорит о ее выдержке и терпении. Вот уж кому недоставало терпения — так это Скарлет и Водке. Они опять закусились в чатике и развели флейм на двести сообщений о музыкальных вкусах. Я думал, что щас этот вид дискуссии вообще отмер, потому что каждый может слушать то, что нравится. Однако там развернулась настоящая битва рока против попсы. Ни один из противников не сдавался, наоборот, всячески старался привлечь на свою сторону нейтральных избирателей, так сказать. Однако Судзука в целом проигнорировала обсуждение, Спе-тян накидала в ответ всяких сладких романтичных балладок… а Голши дропнула в чат Крейзи Фрога и устранилась. В целом, после этого и обсуждение сошло на нет. И я понимаю, почему. Не так уж много есть треков, которые превосходят этот мем двадцатилетней давности. Эта музыкальная минутка, хоть и повеселила поначалу, потом вернула меня к делу. Рудольф же просила подобрать для команды репертуар, который будут исполнять девочки во время победных концертов. Она говорила об этом настойчиво, рискну предположить, что относятся к этим вещам в Трэцене и вообще в беговой индустрии серьезно. Поэтому исследовать тему не помешает. Первым делом я глянул, какая средняя температура по больнице. То есть что обычно исполняют другие команды на концертах. Поисковые запросы привели меня на ютуб, и я наконец узрел самый шик. Ожидания оправдались — типичная японская жвачка, каждый второй трек напоминает опенинг из аниме средней руки. Из ушей блевать от такого не будешь, но и радости не очень-то много. — Так дело не пойдет. — произнес я в пустоту спальни, когда закончился очередной трек, призывавший следовать за своей мечтой. Сама по себе песня, может, и неплохая, все в рамках стиля. Вокал яркий, веселый, почти колокольчик. Но если таких колокольчиков на концерте будет хотя бы пять штук, то этот малиновый звон заебет до почечных колик. А я бы не хотел, чтоб наше исполнение вызывало колики. Надо выгодно отличиться. Тогда-то мне и пришла в голову светлая мысль погуглить, на месте ли в этом мире главные составляющие моего плейлиста. Вбил в адресную строку несколько наименований — и самый верхний результат уже согрел мне сердце. Я щелкнул мышью, и в динамиках ноутбука застучали ударные. Как будто завелся ритм холодного синтетического сердца. Никакой приторной духоподъемности. — Вот оно. — сказал я. — Этим и будем брать. *** — Я и не подозревала, что у вас столь своеобразные вкусы, тренер. — произнесла Судзука, когда я тапнул на кнопку паузы и остановил воспроизведение. — Обычно за таким следует либо “посвятите же меня в них”, либо “больной ублюдок”. — усмехнулся я. — Я лично склоняюсь больше ко второму варианту. — фыркнула Скарлет и нетерпеливо встряхнула головой. Хвостики взметнулись в воздух и чуть было не хлестнули по лицу сидящую рядом Судзуку. Та из-за своей выкрученной на максимум деликатности ничего не сказала, только отодвинулась в дальний конец скамьи. — Во-первых, я не понимаю текст… — Так я распечатку сделал пока. — прервал я ее заготовленную речь. — можете подстрочник глянуть. Скарлет недовольно зыркнула на меня и скрестила руки на внушительной груди. — Даже если так… мне все равно кажется, что песня не подходит, она какая-то тоскливая, под нее хочется пойти во двор и зарыться в упавшие листья. — А мне нравится. — возразила Водка, как раз изучавшая текст. — Люблю Моррисси, Дэвида Бирна тоже, и строчки есть красивые… Глаза Скарлет закатились так глубоко, что она могла бы свой череп изнутри рассмотреть при желании. — Ну конечно, тебе нравится! Наверняка маленькая готик-лолита внутри тебя сейчас бьется в припадке экстаза. Но у людей с нормальным вкусом… — Нормисным… — поправила ее Водка. — Нормальным! — рявкнула Скарлет. — У тех, кто не мечтает вскрыть себе вены в ванной, такая музыка не очень отзовется! Судзука привстала с лавочки. — Ты чересчур драматизируешь, Скарлет. — сказала она мягко. — По-моему, основная мелодия очень даже красивая, и вокал такой меланхоличный. Даже не понимая слов, я ощутила эти эмоции. Отчуждение, грусть, легкая надежда… Она задумчиво уставилась себе на кроссовки. Хвост заходил из стороны в сторону. — Вот только как построить хореографию? Обычные танцевальные движения тут не подходят, не будут попадать в настроение. Если честно, я в замешательстве. — Так размешайся обратно. — сказал я. — Потому что я все продумал. Вы и не будете танцевать. — ЧТО? Хор из пяти громких голосов чуть не порвал мне барабанные перепонки. Скарлет, Спе-тян и Судзука по-настоящему изумились, Водку это приятно удивило, а Голши, судя по счастливой физиономии, просто заорала за компанию. — То. — коротко ответил я, когда страсти улеглись. — У меня на вас совсем другие планы. Девочки разом присмирели, даже Скарлет утратила свой боевитый и самоуверенный настрой. Они принялись перешептываться, наверное, никто не желал брать на себя инициативу, но потом эта участь выпала Спе. — И какие же планы, тренер-сан? Я потер ладони. — Вы сыграете эту песню. Живьем. Следующее “ЧТО” было таким громким, что испуганные птицы начали вспархивать из кустов и устремляться прочь, подальше от внезапно начавшегося светопреставления. — Но как… мы никогда… — Я не умею… — Класс! Здорово придумано! — Вафель кто-нибудь хочет? Тут как раз у меня свеженькие подошли, с пылу с жару. Однако меня их тряска из колеи совершенно не выбила. Я подошел к Судзуке и достал из кармана фотографию. Распечатал вчера на домашнем принтере. Протянул фотку ей. Судзука покраснела и прижала уши к голове. На фотографии была изображена она сама на небольшом импровизированном помосте посреди парка. Через плечо у Судзуки был перекинут ремень, на котором свисала басуха приятного малахитового цвета. — Я уже два года не играла. — тихо произнесла она. — когда решила поступать в академию, то подготовка к гонкам и тренировки съели все время. Я наклонился к ней. — Это не беда. По опыту могу сказать, что руки все помнят. Порепетируешь пару дней и вся заржавелость с тебя сойдет. — Хорошо. Тогда я сегодня же попрошу родителей привезти бас в академию. Вы разрешите отойти позвонить? Вот это именно то отношение, которое сделает мою работу и вообще в целом мою гребаную жизнь легче. Если б все умы на свете были как Судзука… увы, некоторым мечтам так и суждено остаться несбыточными. — Конечно, ступай. Теперь едем дальше. Водка! — Да, тренер-сан! У нее настроение было замечательное. Не просто у меня чуйка появилась, что мы с этой девочкой поладим. Наверное, в моей реальности Водка предстала бы типикал альтушкой с дайвинчика с штангами в носу и банкой монстр энерджи в руке на каждой второй фотке. Я подошел к ней, закинув руки за спину. — Эх, Водка, сколько в имени твоем для сердца моего слилось. Сколь много в нем отозвалось! — М? — не поняла она. — Это я так. Не обращай внимания. Ты у нас будешь главной гитаристкой. — П-почему? — Потому что я смотрю на тебя и вижу готовую рок-звезду. Лиззи Хэйл, Джоан Джетт, Хейли Уильямс… Аврил Лавин, в конце концов, если мы немножко на попсовую территорию заезжаем. Мне нужны твои гитарные скиллы. — Только у меня нет никаких скиллов… — сказала она, опустив глаза. — сейчас над роком все угорают, потешаются, меня даже дразнили в школе, когда я говорила, что хочу быть как Слэш… — Нонсенс! — пресек я. — Не стыдно быть как Слэш, у него шляпа клевая и очки. Я уверен, что ты всех покоришь, как только выйдешь на сцену после удачной гонки. — Только у меня гитары нет… — продолжала сопротивляться она. Но я не отступал. — Опять же не верю! Я на тебя смотрю и понимаю, что у тебя ДОЛЖНА быть гитара. Посмотри где-нибудь дома в подвале, я не знаю. Возможно, даже щас она призывает тебя вернуться и раскопать ее среди залежей всякого бесполезного хлама… совсем как “Некрономикон”. Кажется, я все-таки заразился от Голши эксцентричностью. А ведь всего пара дней прошла. Быстро инкубационный период миновал, однако. Но ничего, сейчас это подойдет. Главное, щас мне надо не только донести свою задумку, но и дать понять, что я в них верю. А я и правда верю. — Мне кажется, что ваши слова немного отдают стереотипами, тренер-сан. — пробурчала Водка. Но все же пообещала поискать гитару. Примерно этого я и добивался, можно поставить галочку в мысленном плане. Теперь переходим дальше. — Скарлет! — позвал я и остановился перед ней. Она надула губы и демонстративно отвернулась в другую сторону. — Ты же понимаешь, что без барабанщика даже топовые басисты с гитаристами останутся не у дел? Нужен мотор, который разгонит этот экспресс, чтоб он всех бомбил. И сейчас я смотрю именно на этот мотор. Прекрасный механизм, то, что я вижу, меня очень радует. — Метафоры не самая сильная ваша сторона, тренер. — едко заметила Скарлет. — Плевать, зато доходчиво. У тебя прекрасный темперамент для ударника. Я чувствую ярость, чувствую задор, ты своими палочками сможешь огонь высекать при желании. А еще подпаливать сидение, если рядом будет Водка флексить своей гитарой, но эту часть я из благоразумия озвучивать не стал. — Сама подумай, ты сможешь стать барабанщицей номер один в академии! Это же здорово. Скарлет хихикнула. — Я и так ей буду. Больше никто у нас на ударных во всей школе не играет. Как вы думаете, почему, тренер-сан, а? Забавно. Она думает, что щас приперла меня к стенке этим хитрым вопросом. Однако наивная лошадевочка и понятия не имеет, что просто заглотила наживку, которую я оставил. — Вот! В этом и смысл. Здесь у нас возникает просто кошмарный перекос, который нужно исправить. Только представь — уже после дебютного выступления какая-нибудь юная ума вечером перед сном задумается “блиииин, а ведь я хочу быть как Дайва Скарлет”. И потом возьмет в руки палочки. Ты будешь вести за собой не на словах, а примером! Удар получился критическим. Я примерно так и предполагал. Все-таки Скарлет цундэрэ. Да, с внешней стороны она вся такая колючая язва, но под этой ершистой оболочкой таится мягкое и доброе ядро. И щас мне удалось пробиться прямо к нему. Пальцы Скарлет нервно затеребили молнию на олимпийке спортивного костюма. — Мне все равно песня не нравится. Там даже барабаны компьютерные! — наконец изрекла она. — Так это в студийке. — парировал я. — На сцене придется вживую колотить. К тому же ритм простой, никаких хитрых маневров от тебя не понадобится. Как раз для начинающих подойдет. Красные глаза Скарлет воинственно сверкнули. — Начинающий не значит “лопух”! Когда услышите, как я играю, вас из ваших дурацких штанов вынесет! — пообещала она. — Ты умеешь порадовать даже угрозой. — ласково сказал я. — А мне фто делать, тренер-фан? Спешл Уик подскочила ко мне. Если честно, я не сразу понял вопрос, потому что у нее рот был набит сладким тестом. Пока я беседовал с остальными, она успела совершить набег на портативную вафельницу Голши. Зачем вообще приносить такую вафельницу на тренировку, вопрос оставался открытым. Но запах от нее исходил очень духоподъемный. Наверное, легкая степень безумия не мешает печь вкусные вафли. — Спе-тян, умеешь на клавишах? Она энергично помотала головой. — Только на компьютерных, тренер-сан. — На компьютерных я и сам умею. Что ж, тогда клавишницу в состав еще подберу, а ты будешь у нас второй гитаристкой. Спе-тян виновато взглянула на меня. — Я только на уроках музыки раньше играла… и потом, у нас же есть Водка. Я разве не буду ей мешать? — Совсем наоборот. — заверил я. — Ты возьмешь на себя ритм, а это очень важно. Твои партии будут скреплять все выступление, соединять его в одно целое, чтоб нигде не было пробелов и пустоты. Без твоего рвения и энтузиазма нам точно не обойтись. — Я вас не подведу, тренер-сан! — Знаю, что не подведешь. На самом деле я был практически уверен в том, что первый концерт будет локальной катастрофой. Хотя, может, и ошибаюсь. Вдруг под моим началом работают дарования космического уровня? Бегают-то они весьма резво, в конце концов. К тому же тот самый творческий ген, про который я читал в статейках, вполне может проявиться. Голши вообще не обращала на меня внимания. Колдовала над своей вафельницей самозабвенно, как алхимик над котлом. Перед ней на подносе высились две стопки — одна поменьше, наверное, ее Спе-тян и подъела, а вторая побольше. — Чего вам угодно, милорд? Вы загораживаете мне солнце, а прекрасному аромату выпечки путь на небеса. Боги могут рассердиться и наказать вас за это. А у божественных существ с креативом все окей. Так что если превратитесь в тихоходку, потом не преследуйте меня, ладно? — Меняю две вафли на должность фронтвумен в нашем, кхм, ансамбле. Голши отложила лопатку, которой переворачивала вафли. — Я готова обсудить условия сделки. Начнем с райдера. Мне нужен надувной бассейн, семь зеленых носков в белую полоску, экшн-фигурка Тимоти Шаламе и монпансье со вкусом колы. *** Толковой тренировки у нас опять не получилось — девочки только пробежались пару кружков, а потом пошли в качалку. Но работали так, на полшишечки, что называется. Гораздо больше их стала занимать музыкальная сфера жизни умамусумэ, простых девушек честной судьбы. Собственно, а чего еще я ожидал? Не так уж много на свете подростков, которые не мечтали бы о жизни актрисы, модели или на худой конец инфлюэнсерши с парой лямов подписоты. Из всего этого ряда выбивалась только Голши. — Это будет только первый шаг на моей дороге к успеху. — бормотала она, потягивая протеиновый коктейль. — Сегодня местечковая сцена, а завтра я взойду на капитанский мостик “Звезды смерти”. Тогда-то этот противный Такаши Сакураба поймет, что зря зажилил ответы на контрольную в пятом классе, но будет уже поздно! — Не думаю, что Дарт Вейдер так просто уступит тебе свой пост. — сказал я. — О, тренер-сан, я умею быть убедительной. — ухмыльнулась Голши. — Тоже в мешок его посадишь? Голши задумалась и уставилась в потолок. — Вообще-то я хотела ему пыли насыпать в респиратор, даже специально ходила для этого к Водке и Скарлет в комнату по углам пошарить, там такие клубы валяются, что скоро они обретут жизнь и сознание, если оставить без присмотра. — Эй! — вскричала Скарлет. — Не надо преувеличивать, у нас чисто! И было бы еще чище, если бы некоторые раззявы не забывали про свои обязанности. — Это ты кого раззявой щас назвала? — Водка поднялась с тренажера-бабочки и решительным шагом направилась к сопернице. — Договорились же в самом начале, что ты комнату прибираешь в пятницу, а я в понедельник. Или у тебя эта мысль поболталась в головенке, а потом вылетела? — Нет, все наоборот! — возопила Скарлет. — Это ты прибираешь в пятницу, а я в понедельник! — Ну да, щас. Рассказывай. Нехорошо людей газлайтить, я зуб даю, что ты на пятницу сама вызвалась! — Оставь себе свой дурацкий зуб! Пойми, блин, я никак не могла согласиться на пятницу! — Это почему же? — Потому что в пятницу у меня маникюр, дурья твоя лохматая башка! Что ж я, с только сделанными ногтями буду за швабру хвататься? Понималку-то включи! В этот момент уже все остальные девочки бросили свои прежние занятия и включились в наблюдение за перепалкой. Я тоже за ней следил. Прикидывал, когда придется разнимать драку. А она приближалась с неумолимостью прущего по рельсам поезда “Сапсан”. — Ведьминские когти свои каждую неделю стачиваешь, ага. — буркнула Водка. Скарлет блеснула белозубой улыбкой. — По крайней мере, у меня руки ухоженные, как у приличной девушки, а не как у тебя — все в царапинах, болячках и перепачканы мазутом или еще какой-нибудь гадостью! Водка ткнула в соперницу пальцем. — Ну конечно, ведь я ими работаю, а не только странички журналов переворачиваю да задницу почесываю! — Можно подумать, я не работаю! Да я упарываюсь похлеще твоего каждый день! Потом еле живая падаю в кровать! Двусмысленное выражение, на самом деле. Знавал я в прошлой жизни людей, которые могли похвастаться ровно тем же самым. Тоже потом откисали на диванах, но совсем не от усталости. — Правильно ли я поняла, что по итогу в комнате у вас б…бардак? — робко предположила Судзука. Скарлет и Водка дружно повернулись в ее сторону. — Это она во всем виновата! — заорали они в унисон, а потом добавили. — Не смей меня копировать! Судзука только вздохнула. Сейчас она очень походила на мамашу, которая разбирается в конфликте двух своих горячо любимых отпрысков. Вроде надо поставить противников на место, но с другой стороны все это так до невозможности мило. Она почти улыбалась. Потому что это действительно было забавно. — Так вот, я сначала хотела насыпать лорду Вейдеру пыли в респиратор, чтоб он нюхнул настоящей древности, так сказать. Но вы сейчас подали мне чудесную идею, тренер-сан! — обрадовалась Голши. — Я поймаю его в мешок, а потом вывешу в иллюминатор! А дальше уже дело техники. Благодаря моей всепоглощающей харизме я без единого выстрела покорю все народы… Штурмовики все равно стреляют хреново! А потом на бесчисленных землях мультивселенной Голши воцарится мир! Мир, где у всех будет кусок хлеба на столе, крыша над головой и большие сиськи! Эх, а так все хорошо начиналось, пока мы не дошли до телесных модификаций… — А можно мне как-нибудь без них обойтись? — поинтересовался я. — На этом теле они будут несуразно смотреться. Голши извлекла из кармана тренировочных штанов маленькую планшетку и карандаш с обгрызанным ластиком. Хлесткое движение — и грифель пересек одну из верхних строчек. — Можно! Вычеркиваю! — И меня вычеркни, если можно. — попросила Судзука. Голши внимательно оглядела подругу. — Нет, тебе как раз нельзя. Понимаю, что для тех, кто стремится сразу же вырваться вперед, аэродинамические качества решают и все такое, но с такими пупырками, как твои, на люди показываться запрещено. После этих слов в одном из многочисленных тренажерных залов академии Трэцен начался сущий кошмар. В его атмосфере бредового сна под температурой “сорок два” вся оставшаяся тренировка и прошла. Правда, желающих на это пожаловаться так и не нашлось. *** Когда мы закончили, стукнула уже половина пятого. После этого девочки со спокойной душой отправились по своим делам, а я остался. Надо было отметиться в журнале на этаже и оставить там же заполненные отчеты по проведенным тренировочным мероприятиям. Почти все в этих отчетах я набросал от балды левой пяткой, то есть, простите, сымпровизировал. Но ведь не буду же я честно писать, что вместо наращивания мышц, кардио и поддержания тонуса мои воспитанницы рьяно выворачивали на путь, который вел к поножовщине, правда? Вот и пришлось выдумать целый комплекс упражнений. К этому времени большая часть учениц из младших классов уже разошлась, в главном корпусе оставались только те, кто был занят во всяких кружках и прочих факультативах продленного дня. Таких, к слову, было не очень много. Большинство предпочитало поиграть на улице, и щас там гремел радостный детский хор из голосов. Удивительно, но среди умамусумэ попадались и обычные человеческие дети, девочки и мальчики. Наверное, дети сотрудников академии. Взапуски они с умами, конечно, не бегали, хотя некоторые пытались. Зато в классики или мяч побросать — это запросто. Я не особо спешил к основному корпусу, прогулочным шагом шел, немного любовался пейзажем. Деревья зеленели, от цветов рябило в глазах, и все было таким блестящим. Не особо обращаешь на это внимание в городе, потому что там многоэтажки кругом а тут как-то оно прямо бросается в глаза. Красиво. Тут в веселое гиканье вкрался диссонанс, фальшивая нотка. Я остановился. Да, кто-то поблизости определенно плакал. Я прошел еще немного и набрел на источник. У крыльца стояла совсем маленькая ума, по виду первоклассница, в смешном комбинезоне с кроликами. Она терла глаза и сжимала в руке белый конверт. А рядом с ней на корточках сидел… гребаный лепрекон, мать его. Так мне во всяком случае сначала показалось. Что бы вы подумали, если бы увидели интенсивно-зеленое существо в шляпе? — Чиэ-тян, пожалуйста, не расстраивайся. — увещевал лепрекон. — Расскажи, что случилось, и мы со всем разберемся. — Мама с папой обещали приехать ко мне на выходные, но не приедут! — обиженно сообщила маленькая ума. — Их отправляют на Окинаву. Опять! Они обещали, что больше уже туда не поедут в этом году! Так нечестно! При более внимательном рассмотрении лепрекон оказался девушкой. Только она, видимо, жестко угорала по крокодилу Гене или лягушонку Кермиту — потому что зеленым у нее было все, кроме колготок. Берет на голове, платье, туфли… даже глаза и те зеленые. — Вот оно… — произнесла девушка. — Но, Чиэ-тян… — Мы… мы хотели сходить в парк вместе, посмотреть на открытие фонтана. — всхлипнула ума и потерла кулачками глаза. — Его потом целый год опять ждать! Это нечестно! Почему какая-то Окинава.. зачем… — Не надо плакать, Чиэ-тян. — поспешила успокоить ее девушка. — Они совсем меня не любят! — не унималась Чиэ-тян. — Вот возьму и убегу куда-нибудь, где меня никто не найдет. Тогда они тоже поплачут! Девушка-лепрекон поправила съехавший с головы берет и заявила: — Твои мама и папа очень тебя любят! Просто им нужно много работать. Влажные глаза Чиэ-сан заблестели еще сильнее. — А зачем? — Чтобы зарабатывать деньги. — А зачем? На этот бронебойный вопрос девушке уже было нечего сказать. Да и я бы замешкался, прямо скажем. Очень сложно на него ответить и при этом не ввергнуть себя в экзистенциальный кризис. Так что она не слишком ловко, но попыталась от него уйти. — Эм… вот что, Чиэ-тян, может быть, я могу пойти с тобой на открытие фонтана? Ума недоверчиво посмотрела на девушку. — Правда, Тадзуна-сан? — Да. Пусть я и не тяну на маму или папу, но, думаю, нам с тобой тоже будет очень весело. — А правда можно? — спросила девочка. — Конечно. Только я сверюсь сначала с расписанием своих смен. Тут Чиэ-тян ждал, как оказалось, новый удар. Как назло, у Тадзуны весь ее ежедневник оказался забит наглухо до конца следующей недели. Ни одной свободной минутки. Вот он, этот хардкорный японский трудоголизм, показывает свое хищное мурло. Чиэ-тян совсем расклеилась, и я понял, что истерика щас пойдет по новому кругу. Тадзуна и сама растерялась, поэтому я понял, что сейчас мне пора сбросить роль наблюдателя. — Я могу вас выручить. — сказал я. — Йошиаки-сан! — Тадзуна была рада меня видеть, хотя бы потому что я немного отсрочил появление новых слез. — Как ваши дела? Голова в порядке? — Моя голова прекрасно, по крайней мере, она на месте. Зато я чувствую, что вот здесь сейчас что-то не в порядке. — Дяденька, вы тут все равно ничего не сделаете. — пробурчала Чиэ-тян. — Вот ты и не угадала. — сказал я и достал из кармана мобильный телефон. — Я как раз знаю одну замечательную девчонку, которая будет только рада сходить с тобой на это открытие фонтана. — Она, наверное, тоже будет занята. — продолжала грустить маленькая ума. Мне в ухо тем временем понеслись гудки. Наконец трубку сняли. — Тренер-сан! Здравствуйте! Вы что-то хотели? — Мы ж недавно расстались. — усмехнулся я. — Скажи, Спе-тян, ты в субботу в районе десяти утра свободна? В трубке зашуршали то ли бумаги, то ли обертки, а потом донесся голос Спе. — Ага. А что? Я покосился на застывшую в трепетном ожидании Чиэ-тян. — Есть к тебе одно дело. Критической важности. *** С Тадзуной мы расстались абсолютно довольными друг другом. Даже договорились как-нибудь вместе прогуляться по местным барам. Она сказала, что как раз знает один славный, куда часто захаживает с подругой. Меня подмывало спросить, не напоминает ли этот бар ирландские пабы и не выдают ли там за победу в квизе горшочек с золотом, но все-таки я сдержался. Не хотелось смущать ее при ребенке. Чиэ-тян немного повеселела и отправилась на площадку к другим детям, а я все же пошел в главный корпус занести отчеты. Этаж был пуст, только в паре кабинетов оставались ребята под надзором педагогов. Наверное, за что-то проштрафились, потому что очень уж лица у них были хмурые и скорбные. У педагогов тоже, к слову. Но тут я их понимал. Дурацкая форма наказания, просто тратит время для всех. Из-за малолюдности вокруг стояла почти полная тишина. Но это “почти” меня и привлекло. Потому что в умиротворенном спокойствии легко различались звуки. Мягкие фортепианные переливы. Они привели меня к кабинету музыки. Дверь была приоткрыта, и я не постеснялся потихоньку туда заглянуть. Внутри просторной комнаты у преподавательского стола расположилась стойка, на которой лежал синтезатор. Он и издавал эти переливы. Градус изысканности малость упал, потому что я ожидал увидеть не знаю… белый рояль с блестящей крышкой, на котором лежит какая-нибудь джазовая старлетка. А за синтезатором на обычном офисном кресле сидела ума. Длинные волосы странного бледно-сиреневого цвета падали ей на плечи, пальцы порхали над клавишами. Глаза она полуприкрыла, поэтому и не заметила моего появления, наверное. А может, просто слишком сосредоточилась. А сосредоточена она была мощно — даже уши в такт аккордам дрожали. Наконец, когда в воздухе замер последний звук, она сдвинула выключатель на синтезаторе и отодвинулась от инструмента. Только тогда заметила меня. — Здравствуйте. — сказала ума церемонным тоном. — Я слишком громко играла? Надеюсь, я вас не побеспокоила? — Привет. — ответил я, опомнившись от ступора. — Нет-нет, все классно. Ты здорово играешь. Что это было? — Из Шопена. — пояснила ума. — С небольшой импровизацией. Я плохо шарил в классической музыке, но показаться профаном не хотелось, поэтому просто кивнул с деловым видом. — Это твоя штука? Ума побарабанила пальцами по корпусу, который больше напоминал приборную панель звездолета. — Да. Еще не совсем с ним подружилась, больше привыкла к бабушкиному роялю, но инструмент замечательный. Он еще и очень гибко настраивается. — Круто. — снова выдал я крайне исчерпывающее мнение. — Только это вряд ли будет в стенах академии очень востребовано. — Почему же? На ее красивом лице промелькнула целая гамма чувств, в основном снисхождение с легкими нотками брезгливости. — Потому что айдол-культура и высокое исполнительское мастерство не слишком высоко сочетаются друг с другом. Не поймите меня неправильно, я уважаю тяжелый труд девочек — сочетать танцы и пение, захватывать внимание зрителя непросто, но именно музыкального в этом очень мало. А мне бы хотелось именно в эту сторону развиваться. У меня в голове будто колокольчик зазвонил. Не знаю, насколько уместно в случае с лошадевками будет употребление выражения “схватить удачу за хвост”. Но сейчас я намеревался сделать именно это. — Скажите, а как вас звать? Ума встала с офисного кресла и с достоинством приосанилась. — Я Маккуин из рода Меджиро. И признаться, нахожу довольно странным, что вы не узнали меня, Йошиаки-сан. Я неопределенно махнул рукой. — Да тут на недельке столько всего произошло, что я забыл кто я такой, что уж обо всех остальных говорить. Бывает. Я вот о чем: Маккуин-сан, а вы уже вступили в команду? — Пока нет. — ответила она. — На послезавтра у меня назначено собеседование с Ханой-сан из команды “Ригель”. — Тогда давайте мы с вами встретимся завтра. Приходите к нам на тренировку после обеда. Около часа дня. В ее глазах промелькнуло лукавое выражение. — Вы таким образом пытаетесь меня задрафтовать, Йошиаки-сан? Весьма прямолинейная стратегия. — А хоть бы и так. — ответил я. — Чего ходить вокруг да около? Вы хорошо играете на клавишах, нам как раз в группу нужен тот, кто знает, как надо жать на кнопки, чтоб получалось красиво. Это я упрощенно говорю, конечно же. — Погодите… вы хотите пригласить меня не из-за беговых умений? — удивилась Маккуин. — Неа. — сказал я. — Просто как вы бегаете, мне еще предстоит увидеть, а вот как музицируете, я уже заценил. И пришел в восторг. Если вам правда хочется именно этими навыками пофлексить, то в нашей команде у вас будет такая возможность. Я это обещаю. Моя прямота выбила ее из колеи. Даже аристократичный вайб рассеялся немного. — Это пока самый необычный питч, который я слышала. — признала Маккуин. — Я приду к вам на тренировку, но ничего не обещаю, Йошиаки-сан. — О большем я и не прошу. — сказал я. — До скорого. Несмотря на то, что по факту мы ни о чем важном не договорились, ноги меня сами несли к кабинету, где надо складировать отчеты. Почему-то я был уверен — скоро моя команда пополнится еще одной участницей. Сильной участницей.