Глава 11

Глаза залило белым светом — настолько ярким, что он заполнил собой все вокруг, даже контуры предметов вокруг себя различить я не мог. Попробовал двинуться наощупь, но результатов мои потуги не принесли. Наверное. Сложно было сказать, потому что поди тут пойми, движешься ты куда-нибудь или нет. Голос тоже не слушался. Ну здорово. Случайным образом оказаться в состоянии овоща совершенно в мои планы не входило. Так или иначе, сперва я подождал, не рассеется ли это сияние и не явит ли мне потолок моей спальни. Вернее, потолок спальни Йошиаки Киры. Если б передо мной возникла хата, принадлежащая Кириллу, я б не обрадовался. Однако пока не возникало вообще ничего. Только сухие щелчки. Раз, другой, третий. Потом что-то пихнуло меня в спину. Я этому даже обрадовался — значит, спина есть, и тело я не покинул. Свет вокруг запульсировал, разорвался с очередным щелчком, и я обнаружил себя под голубыми небесами славной японской страны. Подобно матерому бомжу, я лежал на лавке, а под головой у меня нашлась книжка “Замок Отранто”. Так ни одной страницы из нее и не прочел пока. Зато объем придает мягкости, чего уж тут. Надеюсь, меня не лишат премии за то, что решил прикорнуть немножко в рабочее время. Однако самым любопытным было не положение, в котором я находился. Потому что обнаружился источник щелчков. Перед собой я узрел лицо умы. Доселе незнакомой. И, честно говоря, мне не очень хотелось бы с ней познакомиться. Наши глаза щас находились примерно на одном уровне, потому что я все еще лежал на лавке, а она сидела на корточках. Их темно-красный оттенок малость гипнотизировал. Волосы взлохмаченные и, судя по тому, что стоят вороньим гнездом, несколько дней не знавшие воды. На плечи у нее был небрежно накинут лабораторный халат с какими-то нашивками в области плеч. Халат явно пришел с чужого плеча, потому что руки ее тонули в рукавах. Не повседневная одежда, а наряд привидения на Хэллоуин. — Уровень энергии близок к нулю, отмечается легкое истощение организма. После насильственного пробуждения наблюдаю спутанность сознания. Возможны признаки беспокойства. — сухо констатировала ума. А потом улыбнулась. — Идеальные условия для моего нового препарата. — И вам доброго дня. — проскрипел я. — Че-т разморило меня немного на солнце. А вы кто? Ума вопрос проигнорировала. Вместо этого она вытащила из поясной сумки небольшую пробирку и протянула мне. — Выпейте это. В пробирке застенчиво переливалась нежно-розовым цветом неведомая жидкость. Выглядела она безвредно, но меня все равно внутреннее чутье стопорнуло. Инстинкт самосохранения подсказал, что я уже прошел ту беззаботную пору, когда можно в свой организм заливать что попало, и он это переварит. Тем более, что раствор в пробирке напоминал кондиционер для белья. — Пейте смело. — произнесла ума, заметившая мою нерешительность. — Сразу почувствуете себя лучше. Вероятность нежелательных побочных эффектов составляет не более двух целых трех десятых процента. Мы отнесем их к статистической погрешности, тренер. Сначала хотел заметить, что с моей успеховостью именно этот джекпот мне и выпадет. А потом от этой вкусняшки еще что-нибудь выпадет. Зубы там или волосы. Но она никуда уходить не собиралась. Сидела напротив меня и выжидательно сверлила глазами. Я потянул носом. От пробирки исходил еле заметный фруктовый аромат. Ну, была не была, на всякий случай передаю привет язве желудка. Содержимое пробирки оказалось прохладным, на вкус похожим больше на яблочный сок. Оно быстро сползло в пищевод, оставив после себя фруктовое послевкусие. Ума достала из кармана в подкладке халата небольшой блокнот и шариковую ручку. — Пожалуйста, описывайте все свои ощущения. Нужна своевременная и точная фиксация. — Да нет пока никаких ощущений. — разочаровал ее я. — Могу разве что сказать, что ты сварила вкусную штуку. Довольно освежает… о… ого. На самом деле это “ого” было самым мягким, что я сейчас мог бы сказать. Случилось самое настоящее “ОГОГО, БЛЯДЬ!”. Волна, раскрашенная во все возможные земные цвета, поднялась из желудка, сложилась в районе горла в огромный молоток… да как вдарит мне этим молотком прямо по мозжечку. В ней растворился сон, усталость, проблемы и неурядицы, тревоги о сегодняшнем и завтрашнем дне. — А счастье-то, знаешь, оно на ощупь зеленое. — доверительно поведал я уме. Она с интересом косилась на меня и продолжала что-то строчить в своем блокноте. — Даже без измерительного контроля фиксируется учащение дыхания и сердцебиения. Субъект впал в состояние эйфории. — Никакой эйфории. — возразил я. — Просто все… так складывается, что лучше не придумаешь. Это не эйфория, а жизнь такая! — Что еще вы можете сказать о своем текущем состоянии? — Мое состояние никуда не течет. — ответил я. — Оно прочно заделано, куда лучше, чем тот батискаф, который с логитековским геймпадом треснул на дне и потопил парочку богачей. Ща всю работу переделаю… хотя ответь… считается ли работой то, что приносит тебе удовольствие? Она закусила кончик ручки. Меж зубов промелькнул влажный язык. — Опишите свои ощущения. Я похлопал ее по плечу. Еле сдерживался от того, чтоб не отбить по нему барабанную дробь в стиле джаз-фьюжна. Энергия внутри бурлила так, что чуть не выплескивалась из ушей. — Я бы и рад, но нет времени, понимаешь? Не имею никакого права прохлаждаться. И так уже провалялся здесь. Меня там девочки заждались. Большое тебе спасибо за этот энергос нового поколения. Мой тебе совет — запатентуй состав как можно скорее и начинай промышленный розлив. Если от него не будут дохнуть дети и беременные женщины, ты столько бабла заработаешь, что сможешь готовить из купюр особый вегетарианский салат. Поняла меня? Несколько присмиревшая ума кивнула. — Тогда я погнал. До встречи. — Подождите! Я направился на стадион. Она припустила за мной, но бежала неожиданно медленно. Наверное, в лабораторных бахилах гонять не слишком-то удобно. А вот меня ноги прямо-таки несли. Ветерок приятно бил в лицо, свистел в ушах, земля пружинила под кроссовками. Даже в птичьем щебете вокруг я слышал “ДАВАЙ ДАВАЙ УРА ДАВАЙ”. Хрен знает, чему они так радовались, но сердце подсказывало, что за меня, за меня! И от этого единства с живой природой на душе так кайфово стало… Навстречу мне встретилась парочка. Тадзуна-сан беседовала о чем-то с молодой японкой в черном жилете с золотыми пуговицами. Рядом с японкой стояла смутно знакомая ума. Память тут же подсунула имя. — Доброго дня, Тадзуна-сан! Привет, Мик-сан! — поприветствовал я. — И вам здрасте, славная незнакомка. Тадзуна покраснела и смутилась. — Добрый день, Йошиаки-сан! Рада видеть вас в прекрасном… расположении духа. — Да уж будьте уверены, дух у меня прекрасно расположен, у нас с ним разговор короткий. Ну я побежал, работы валом. — Л-ладно. — смущенно пролепетала Тадзуна. — Йошиаки-сан, с вами все в порядке? — Все чудесно! — ответил я и ринулся к стадиону. До которого оставалось уже совсем недалеко. И почему я раньше не бегал? Чувствую себя так, как будто прямо щас жить начинаю. Чей-то голос кричит мне вслед, но обращать на него внимание совершенно не хочется. Есть только здесь, только сейчас и только вперед… Если бы ворота, которые ведут на стадион, щас были закрыты, я бы вынес их подчистую. Там уже собралась вся компания. Прекрасно. Как раз вовремя. Судзука разминалась, хорошая моя, ответственная девчуля. Спе-тян жевала морковку и глазела по сторонам, Скарлет и Водка дружно зависали в телефонах, Голши просто валялась на траве, закинув ногу на ногу. Я влетел в эту идиллическую картинку с ноги. Насилу остановился, по инерции след пробороздил в земле как Соник или Флэш. — Здорово, девчонки! — воскликнул я. Причем от пробежки даже не запыхался, дыхание ровное и спокойное. — Встаем, встаем, нехрен киснуть, как сметана в погребе, давайте-ка за мной кружочек вокруг стадиона, чтоб мышцы ожили. — То есть как это — за вами? — изумилась Спе-тян. — Не обижайтесь, тренер-сан, но мы быстрее… — Это утверждение спорное. — перебил ее я. — Короче, Спешл Уик, я хочу увидеть, насколько ты Спешл. Вот этими самыми моими глазами. Первым и вторым. Третьим не буду, его потом хрен закроешь. — Тренер-сан, вы нормально себя чувствуете? — произнесла Судзука. Я улыбнулся. Это так трогательно, боже мой. — Вы так обо мне заботитесь… хотя я ведь кто по сути? Менеджер, черт возьми! Наемный работник. Легко заменяемый винтик огромной бюрократической системы. Сегодня здесь я, а завтра на мое место придет какой-нибудь Такеучи-сан из префектуры Крабы-в-сраке, простите за мой французский… надеюсь, никто из вас не кисейная барышня и не падает в обморок от слова “член”. Голши точно не падает, я знаю. — Класс, тренер пришел на работу бухим! — обрадовалось мое несчастье — Теперь открывается такой простор для действий, аж разбегаются глаза! — Сначала ты разбегись, а уж потом посмотрим. — решил я поставить ее на место. — Давай раз на раз вон до того слона, а там уж будем решать. — Какого еще слона? — пробормотала Скарлет. Глаза Спе-тян наполнились неизбывным лавкрафтовским ужасом. — Боже, у него вновь открылось повреждение мозга! В дальнем углу стадиона действительно стоял слон. Здоровенный такой, очень похожий на плетеную скульптуру, знаете, которые любят ставить себе всякие богачи на участках. Для садовников настоящая головная боль за такими ухаживать. Однако этому ничья посторонняя помощь не требовалась. Он приветливо трубил, пожевывал травку с газона, а на хоботе его красовались полевые цветы. Слон был в натуральную величину, поэтому для меня оставалось загадкой, почему девочки его не видят. — Да вот же он, разрази меня Брахманиспати, венок подает… — благоговейно произнес я. — Самой достойнейшей из вас мы его и вручим сегодня. Так что давайте, шевелите ластами, у нас еще гости скоро намечаются. Надо предстать топовой тимой — “Арсеналом”, но не тульским, а лондонским! Вместо этого Судзука пошевелила ластами по направлению ко мне. Схватила за плечо и пристально заглянула в глаза. Потом принюхалась. — Нет, это не похоже на алкогольное опьянение. — заявила она. — Однако наш тренер пребывает в измененном состоянии сознания. Зрачки расширены, пульс учащенный... Голши с хрустом потянулась и вскочила на ноги. За пару шагов она очутилась передо мной и картинно погрозила пальцем. — В этом и заключается проблема всех диких, плохо прирученных тренеров, Судзука. Чуть отпустишь вожжи, а он уже в грязь вляпался и сидит счастливый, пузыри пускает. Тренер-сан, вам че, в детстве агитационные ролики не показывали? Типа “Победители не пробуют наркоту” и все такое? Почему-то стало грустно. Я тут ради них стараюсь в поте лица, причем буквально, за пять минут с меня несколько ручьев сошло. Понимаешь ли, новых участниц добираю, репертуар подыскиваю, песни, блядь, перевожу! А они меня равняют с застенчивыми молодыми людьми, которые шарят по району в поисках закладок. Это черная неблагодарность, на мой взгляд. И что в итоге получается? В этом мире такая херня творится, а в свой изначальный мне больше хода нет. По крайней мере, я его не знаю. Да и если б знал, навряд ли бы воспользовался. — Да ну вас на хер. — махнул я рукой и вывернулся из Судзукиной хватки. — Делайте сами что заблагорассудится, мне насрать. Причащусь, пожалуй, высокой литературой. Тогда я достал из сумки, которую таскал с собой, “Замок Отранто” и раскрыл его на рандомной странице. Унылая готическая атмосфера тут же выплеснулась вокруг, и даже сама природа подчинилась ей. Свет стал холодным, а птичьи крики приобрели угрожающую интонацию. Теперь вместо “ДАВАЙ УРА ДАВАЙ” они орали “СТОООЙТЕ! СТОООЙТЕ!”. Так я что? Я и так стою. И никуда теперь уже не двинусь. — Подопытный сбежал, не дайте ему уйти! — послышался лихорадочный голос. Какой еще подопытный? Я повернулся и увидел уму в халате, которая угостила меня вкусняшкой. Халат болтался на плечах, из-за чего она еще сильнее напоминала неупокоенного духа. Эдакая Касперина-хорни привидение. Лицо красное как переваренная свекла, уши торчком, рукава чуть не волочатся по земле. — Нельзя же… вот так… покидать контролируемую среду… — просипела она, переводя дыхание. — …пока эксперимент не завершился. — Тахион, это твоих рук дело? — строго поинтересовалась Судзука. Ума наконец отдышалась и выпрямилась. — Судзука-сан, руки всего лишь инструмент, а сие есть плод работы моего разума. Должна сказать, пока что результаты первых стадий слепого тестирования впечатляют. Конечно, потребуются дальнейшие эксперименты, но уже виден глубокий потенциал. Ее голос обрел мечтательную окраску. Как у маленькой девочки, перечисляющей нелюбимых кукол, которым вскорости надлежит открутить башку. — Такой спонтанный прорыв условий содержания… Он стал возможен лишь благодаря значительно возросшей выносливости, а скорость… Я не могла за ним угнаться от самой зоны отдыха… Скарлет прищурилась. — То есть ты считаешь, что нормально накачать человека неведомо какой дрянью, а потом отпустить? Внутри ничего не щелкает, не? Он, может, и не семи пядей во лбу, но другого тренера у нас нет и не предвидится. — Во-первых, спешу заметить, что это не дрянь, Скарлет-сан. — сказала Тахион холодным тоном. — Во-вторых, я и не собиралась его отпускать. Однако из-за возросших жизненных показателей преследование… кхм… окончилось неудачей. — Ты хочешь сказать, что после того, как тренер поставился твоим снадобьем, он превзошел скорость умамусумэ? — Водка взлохматила свою и без того буйную шевелюру. — Охренеть! И что ты туда намешала? Тахион многозначительно глянула на нее. — Пока состав не запатентован, я не могу разглашать сведения о его компонентах. Могу лишь сказать, что ничего запретного там нет. Он даже гипоаллергенный… наверное. Неуверенность в ее голосе мне как-то совсем не пришлась по душе. И вообще существование показалось мерзким и обрыдлым. Нахера я вообще встал сегодня с постели? Лучше бы тот гребаный конь Буран затоптал меня. — Тренер, вы чего? — забеспокоилась Спе-тян. — На вас лица нет. Я хотел сказать, что все хорошо, только тоской приложило ни с того ни с сего, но потом серые и тусклые небеса озарились мириадой звезд. А дальше… дальше вся эта мириада на меня прыгнула. Обнаружил я себя снова на газоне у стадиона. Первым, что увидел, было лицо Тахион. Она смотрела на меня с весьма живым интересом. Таким живым, что я почувствовал себя бабочкой, за которой гонится пацан с огромным сачком. Надо признаться, интерес от нее не то чтобы пугал, но настораживал. — Любопытно… — протянула она. — Перепады настроения привели к тому, что нервная система испытала сильный наплыв контрастирующих эмоций. Произошла перегрузка и вследствие этого потеря сознания. Судзука взяла её за плечо. Халат сполз еще дальше. — Агнес, я вот настолько близка к тому, чтобы пойти к директрисе Акикаве. — обычно спокойные глаза Судзуки обрели стальной блеск. — Насколько помню, у тебя в личном деле уже есть несколько выговоров, так? Тахион скривилась так, будто наглоталась бензина. — Три. Но ты пойми, я это не из своей прихоти сделала, а ради науки. Нужно было проверить, как раствор подействует на здоровый организм! — Вот на себе бы и проверяла! — воскликнула Скарлет. — Брось воспринимать всех вокруг как подопытных свинок! Академия тебе не лаборатория! — Весь мир — моя лаборатория. — парировала Тахион. — А что до твоего предложения, Скарлет-сан, так я проверяла и нашла результаты вполне удовлетворительными. Однако требовалось так же оценить воздействие препарата на человека. — А где же твой тренер? — поинтересовалась Спе-тян. — Если честно, что-то я давно уже Ишии-сана не встречала. Тахион склонила голову. — Мы с Ишии-саном приняли решение прекратить сотрудничество. — Пиняли исение пекятить сятюдницествя. — передразнила ее Голши. — Давай по-честному колись, куда ты подевала старика? После очередной принятой микстурки он превратился в жижу и теперь колышется у тебя в ванной? — Разложился на плесень и на липовый мед. — вырвалось у меня. Голши обрадовалась, подскочила ко мне и без труда подняла с земли. — Ну вот да! Тренер Бомбадил, я все-таки поражаюсь, как мы с вами охренительно понимаем друг друга. Мы как Бэтмен и Альфред! Я, конечно же, Бэтмен. Мне роль лысого чопорного старика совсем не вкатывала, признаю. Даже если ее исполняли столь видные мастера актерского цеха как Майкл Кейн. Но на препирательства с Голши ресурса пока не хватало — башка кружилась и угрожала вот-вот провернуться на триста шестьдесят градусов. После возвращения на землю я слегка пошатывался. — Ишии-сан покинул Токио. — вздохнула Тахион. Девочки зашептались. Кажется, Скарлет даже сказала Спе “ну дела, наверное, Голши права. Она его убила!” — Он отправился на курорт лечить обострение язвенной болезни. К возникновению которого я не имею никакого отношения… Ну, почти никакого. — Как жаль! — Спе-тян сокрушенно покачала головой. — Такой славный дедушка… был. — Он не умер! — возмущенно одернула ее Тахион. Голши с сомнением цокнула языком. — Не знаю, вроде и верить тебе хочется, а с другой стороны — я не удивлюсь, если через пару дней увижу на районной остановке плакат типа “ВИДЕЛИ ЭТОГО ДЕДА?” — При всем уважении, Голд Шип, мне безразлично, веришь ты или нет. — Тахион начинала терять терпение. — Это сейчас неважно. — Вот именно. — неожиданно согласилась с ней Водка. — Важно другое — как ты будешь исправлять свой косяк. Тахион подняла бровь. — Прости? Водка подошла к ней. — Меня батя учил, что если ты крупно прокололся перед другими, то вину надо загладить. Так правильно будет. А ты жестко перед тренером налажала, Тахион. — Ничего подобного. Я же не заставляла его пить. — снова ушла та в глухую оборону. — Это просто слова. А по факту тренеру чуть крышу не перекосило. Так, девочки, давайте сюда ваши мысли. — Ты могла бы помочь нам с уроками! — простодушно предложила Спе. — У меня средний балл в районе тройки. — усмехнулась Тахион. — Обычные учебные программы сковывают разум, а не освобождают его. — Тахион-сан могла бы перебрать твой мотоцикл… — продолжала генерировать варианты Спе. — Угу. — буркнула Водка. — И после модификации я уеду на нем в другую галактику, разорвав пространство и время. Слишком стремно. — У меня есть идея! — вскричала Голши. — В книжке вычитала. Я почувствовал, как на горизонте сознания сгущаются тучи. Идеи, которые генерирует разум Голд Шип, неизменно обещают кошмары и потрясения. — Мы ща возьмем четыре веревки, привяжем Таки за руки и за ноги, а потом каждая возьмется за один конец… и как побежим! Признаюсь честно, я-человек был бы не прочь, чтоб кто-нибудь из них взялся за конец, все-таки кадры как на подбор привлекательные, хоть щас для фотосессий определенной направленности щелкайся.. Правда, другая часть, отвечавшая за личность НАСТАВНИКА, напоминала, что за подобные финты можно вылететь из школы. — А это разве не казнь? — скептически поинтересовалась Водка. Голши беспечно отмахнулась. — И че? Мы же не до упора побежим! Воспринимай это как самую хардкорную в своей жизни бондаж-сессию… Разговор стремительно катился не в ту степь. Куда-то ближе к средневековым монголам. Поэтому я решил вмешаться. К тому же слова про деда с язвой навели меня на мысль. — Девочки, спокойно. — заговорил я. — Жестить ни к чему. Тахион-сан сделала то, что сделала, не только из научного интереса… пусть она сейчас и утверждает обратное. Дело в том, что я задремал на лавке, пока вас дожидался с уроков, и проснулся полудохлый. Вот она и помогла мне взбодриться. Надо сказать, взбодрился так, что до сих пор не отпускает. Но это уже детали. Я к тому веду, что не надо на нее спускать всех собак. Хотя я польщен, что вы переживаете. Они присмирели. Скарлет опять забубнила под нос что-то типа “да кто тут переживает, больно надо”, но румянец на щеках выдавал ее с головой. — Что ж, спасибо, наверное. — сказала Тахион. — Погоди. И тем не менее, тебе правда не стоит разгуливать по академии и всем пихать свои коктейли. Потому что люди разные, может найтись кто-нибудь злопамятный и/или конфликтный. Живо настучит директрисе. В одиночку держать оборону на случай таких происшествий не очень-то комфортно, если ты понимаешь, о чем я. Тахион по-птичьи наклонила голову. — Пока не очень. Поясните. Я вытянул перед ней две руки. — Все проще некуда. Смотри. У тебя нет тренера, Тахион-сан. А у меня в команде недокомплект. Который нужно как можно скорее ликвидировать. Давай поможем друг другу. Выиграй для меня несколько гонок — и мы в расчете. Какой-то прямо-таки мафиозный спич получился, если честно. Я такого от себя даже не ожидал. Впрочем, у остальных тоже челюсть отвисла, кроме Голши — та лучилась ухмылкой Джокера. Даже Судзуку ошарашило. Выглядело это уморительно. — Чего??? — разнесся над стадионом хор голосов. Тахион встряхнулась и оправила халат, чтоб не волочился по земле. Из безразмерных рукавов показалась ладошка. До комичного маленькая, перемазанная в чернилах, с обгрызенными ногтями. — Я могу рассчитывать на дальнейшее финансирование своих исследований? — Если для этого не потребуется строить центрифугу или адронный коллайдер, то да. — сказал я. — В таких устройствах необходимости нет… пока что. — улыбнулась она. — Тогда я принимаю ваше предложение, тренер. — Добро пожаловать. Личный спортивный медик всегда пригодится. — Скорее подпольный специалист по допингу. — вздохнула Судзука.