Глава 16

В моем положении такого ожидаешь меньше всего, но рабочая неделя прошла буднично. Когда ночью четверга эта мысль оформилась в сознании, я сначала подумал, что попросту привык к безумию, но нет. Судзука и Маккуин твердо взяли всю содержательную часть тренировок в свои руки. Они подсказывали, направляли, демонстрировали на своем примере. После тренировок оставались со мной на час-полтора, чтобы обсудить, что будет целесообразно делать дальше. Мне же отводилась роль мотиватора. Примерно так сейчас работают почти все тренеры в НБА, особенно в тех командах, где хватает ветеранов. Им не надо про тактические схемы втирать, сами разберутся, а вот настроить на игру, по-спортивному обозлить — это востребованно. Уровень моих знаний о спортивном беге чутка подрос, но все равно оставался аналогичным бессмертной тактике “В атаке пошире, в защите поуже”. Ничего страшного, по крайней мере, девочки не жаловались. Работали все, кроме Голши — эта исключительно страдала херней. Исполняла разные духоподъемные песни (репертуар варьировался от Nessun Dorma до Down With A Sickness), выкладывала из мелких камешков разные изображения типа лосося в кепке-восьмиклинке с пистолетом в плавнике, жарила купаты на портативном гриле… чуть не сорвала мне тренировку, зараза, потому что у всех лошадевочек сразу разыгрался аппетит. Когда они все вознамерились нажраться жирного мяса вместо того, чтоб бегать, я подумал, что надо срочно исправлять положение. Сказал, что купаты ждут тех, кто лучше всех постарается… и боже, как же они в тот день вкалывать начали! Словом, Голши угорала как могла. Ни разу больше мне пока не удавалось заставить ее придерживаться заготовленной схемы. Тахион тоже приходилось контролировать — она преисполнилась стремлением опробовать свою научную стряпню на товарищах по команде. Кто-то мог бы увидеть в этом трогательное проявление заботы и желание поскорее влиться в коллектив. Но я видел, как у нее дрожали от предвкушения ручонки, когда она протягивала Судзуке микстуру от головной боли. — Только-только с кухни, Судзука-сан, свежачок. Еще даже окислиться не успела. — приговаривала Тахион и протягивала Судзуке склянку с жидкостью, напоминавшей сильно разведенные чернила. Хорошо, что я это снятие пробы вовремя засек и прервал, иначе врожденная деликатность заставила бы Судзуку причаститься вкусной микстуркой. И тогда мы бы лишились нашей гонщицы, потому что трава в том месте, куда я потом незаметно вылил снадобье Тахион, пожухла и приобрела стеклянистый вид. Однако если вынести за скобки фокусы Голши и попытки отравить моих спортсменок, все шло хорошо с большой буквы “Х”. По утрам, пока девочки учились, я в основном читал — ума с забавным именем Икуно Диктус, которая подрабатывала заведующей местной библиотекой, оформила для меня неограниченный электронный пропуск, который открывал доступ ко всему местному книжному фонду. Помимо кучи спецлитературы для тренеров, там имелась еще и прекрасная подборка художки на любой вкус, поэтому я не скучал. Можно сказать, что ящик моркови, который я обменял на этот самый пропуск, оправдал себя целиком и полностью. Потом шли тренировки. Индивидуальных я решил на эту неделю себе не брать, так и объявил девочкам, все перенесли на следующую семидневку. Причина для этого у меня нашлась подходящая — сказал, что надо продумать для каждой наилучший вариант дебютной гонки. Впрочем, даже если бы я ничего не придумал, они бы не стали возражать. После тренировочного забега девочки были только рады возможности восстановиться. Но все соглашались, что забег прошел не зря. Прежде всего, конечно, я. Потому что он дал прекрасную пищу для размышления. Сильные и слабые стороны, прежде всего, по выносливости, я увидел. Теперь остается только грамотно их использовать. Так что я открыл расписание, которое добросовестный админ уже повесил на официальный сайт академии, и начал прикидывать, кого и куда отправлю. Перво-наперво следовало бахнуть по слону в комнате. Несмотря на то, что некоторые девочки довольно быстро погасли, сильных спринтеров я у нас не видел. В этом полагаться, конечно, пришлось на записи Киры, но даже если просто логически помыслить… такого, чтоб скорость прям была ВЗРЫВНОЙ, у нас не было. Даже Судзуке с ее стремлением сразу же занять лидирующую позицию, требовалось время, чтоб раскачаться. В спринте, где времени на это попросту нет, ты проиграешь. Так что на короткие дистанции я решил никого не выставлять. Аналогично пришлось отказаться и от забегов по грунту. Девочки привыкли бегать по траве, так что перестраховаться будет не лишним. Да, иногда человек проявляет свои лучшие качества под стрессом и давлением, однако еще иногда под стрессом и давлением ломаются ноги. А если вспомнить, что та же Маккуин происходит из богатой и влиятельной семьи, то скорее всего, ее ноги стоят весьма дорого. И если я стану причиной травмы, то глава этого почтенного семейства потом вырвет конечности уже мне. Хрен с ним, с грунтом, его тоже скипаем. Пусть танки в грязи месятся, умы все-таки более нежные создания, хотя бы внешне. Дальше в списке шла гонка на милю. Одна тысяча шестьсот метров, если быть скрупулезно точным. В следующее за этим воскресенье, девять утра. Казалось бы, все просто — бери да ставь туда тех, кто слился первым, то есть Водку и Скарлет. Но именно тут и крылся большой подвох. По самому первому пробнику я знал, что они друг другу мешали. Чуть не сцепились, поэтому и финишировали в конце концов последними. Не думаю, что такой результат много принесет в командный зачет, что уж говорить о спонсорах и руководстве академии. Лучше их развести по разным соревнованиям. Но только как? Я задумался. На “долгой прогулке”, как окрестила ее Голши, Скарлет сразу же включилась в борьбу с Судзукой и даже долгое время ей не уступала. А Судзука весьма хороша. Какой из этого вывод? У Скарлет хватит мощи на сравнительно короткий отрезок. Обойти, выжать, выдавить — это она сможет сделать. Пока топливо не кончится, эта девочка будет бороться. Прекрасный кандидат на милю. Водка — немного другое дело. Она долгое время шла вместе со Спе ближе к концу процессии и ускоряться начала только тогда, когда почувствовала, что начинает выдыхаться. Плюс там, наверное, взыграло желание догнать и перегнать Скарлет. Если за оставшуюся неделю по максимуму провести кардиотренировки, укрепить выносливость, то на средних дистанциях она сможет чувствовать себя комфортно. Я взял блокнот Киры и поставил напротив имен два жирных крестика, а потом занес ручку… Вообще-то Судзука тоже довольно быстро сожгла свои энергозапасы. Может, есть смысл и ее в мили заявить? Конечно, у нее и у Скарлет похожий стиль бега, доминантный. Но в отличие от конкуренции с Водкой, это может пойти обеим на пользу. Оппонент из Судзуки сильный, неуступчивый, так что это может помочь им выложиться на все сто. Мозг тут же нарисовал картинку дебютной гонки. Вернее, ее финала. Верхнюю ступеньку пьедестала занимает Судзука, ее рыжие блестящие волосы растрепаны от ветра, лицо красное и обветренное, но счастливое. Ниже располагается Скарлет, злая и раздосадованная, с серебряной медалью. Впрочем, расположить их наоборот тоже можно, я не стану исключать и такой вариант. Теперь средняя дистанция. Там я уже сразу по гонке понял, что главным козырем для этой дистанции будет Маккуин. Спокойная, хладнокровная, уверенная, а еще у нее такой огромный запас физической силы, что она почти пять километров пробежала и даже не вспотела. Тут даже показатели сравнивать не надо, и на глазок видно будущее величие, что называется. Я не так уж хорошо ее знаю, и в памяти у Киры ничего полезного не нашлось, но пока что Маккуин производила впечатление профессионала до мозга костей. Если обойдемся без форс-мажоров, думаю, она сможет тащить нашу команду на протяжении всей Сияющей Серии. Причем и на средних гонках и при необходимости на длинных. С Тейо похожая ситуация. От нее у меня голова шла кругом. Но не потому, что я словил краш, а потому что ее было слишком МНОГО. Энергия брызгала из Тейо так мощно, что мы все в ней тонули и захлебывались. Но если всю эту энергию правильно направить, она однозначно сможет побеждать. Подумав, я и ее все же определил на гонки в районе “двух миль”. Хотел сначала засунуть в стайерские дистанции, но черт возьми — у нее столь энергозатратная манера с этими прыгучими шагами, что бедолага измотается к концу гонки. Попутно сделал себе мысленную пометку — надо бы узнать, с чего она так люто фанатеет по Рудольф. Чесслово, фанаты БТС реже вздыхают по Чонгуку, чем Тейо упоминает доблестную президентку студенческого совета. Причем нередко она еще добавляла список всех положительных качеств, которыми славится Рудольф. С каждым разом в списке становилось больше пунктов. Свой список был и у Тахион. Носил он гордое название “Методическое пособие для желающих овладеть основами противопожарной безопасности”. Как мне потом рассказала Судзука, когда наша светлая голова все-таки явилась к себе в комнату, где готовился итог очередного эксперимента, из окон комнаты валил густой жирный дым. Ядовито-зеленого оттенка. Поначалу Тахион не хотела брать такой подарок, но мне пришлось сказать, что в противном случае вышестоящие станции возьмут меня за все нежные места сразу и начнут по ним лупить, и тогда ее драгоценные опыты останутся без моей какой-никакой, но протекции. Тогда она пообещала в следующий раз быть осторожнее, но не от всего сердца, потому что дух исследователя подразумевает готовность рисковать. Я очень надеялся, что эта готовность у нее проявляется не только в окружении пробирок, горелок и прочей тому подобной научной дребедени. При всем… многообразии ее личности бежала Тахион здорово, даже халат не мешал. Сила, приличная скорость, а еще в повороты она красиво входила… в общем, с ее задатками средние дистанции пойдут прекрасно. Вот и все, со средними тоже разобрались. Самая мякотка осталась напоследок. На стайерские, то есть от трех миль, дистанции, я планировал заявить Спе и Голши. В пользу Спе-тян играла ее колоссальная выносливость. Из головы у меня не шел образ лошадевочки, без труда таскающей плуг по полю. С эйрподсами в ее ушках. Охренительное сочетание выносливости и мощи. Она пройдет эти три мили и даже не чихнет. Пусть остальные выдыхаются там, чахнут и сохнут, выжимая из себя все силы. Спе на чилле побежит в районе десятого места, а потом метров за восемьсот до финиша рванет на своей половине бака — и все, чистая победа. То же самое примерно я предполагал и для Голд Шип. Она психопатка, но психопатка с таким талантом, который бьет в глаза как студийный прожектор. Не уверен, что я бы поставил на нее в любой рандомной гонке, потому что велик шанс, что Голши пошлет всех на хер и уйдет в закат. Но и не ставить тоже нельзя… потому что готов поспорить, что она может обогнать дьявола. Если захочет. Когда с распределением было закончено, я обсудил их с девочками на ближайшей тренировке и приготовился отнести в студсовет на официальное утверждение. Как раз договаривался с Рудольф, что именно к этому времени управлюсь. В течение недели мы перебросились парой ничего не значащих сообщений, она еще раз поинтересовалась, не планирую ли я взять отгул. Я написал, что чувствую себя прекрасно и работу не пропущу. В ответ Рудольф прислала неуклюжий стикер типа “поправляйся” и добавила, мол, раньше за вами такого энтузиазма не водилось, но она такие перемены только приветствует. Если бы, мол, все тренеры так относились к работе, академия Трэцен не была бы там, где она сейчас. В какую точку это прекрасное заведение пришло сейчас, Рудольф, конечно же, тактично умолчала. Я и не настаивал — мы оба все прекрасно понимали. Утром пятницы я вошел в здание академии. Пара охранников на входе поздоровалась со мной вяло. Но это и не удивительно — у ребят как раз подходила к концу ночная смена. И если рослая ума в обтягивающей униформе с дубинкой на поясе еще более менее смотрелась бодро, то ее напарник уже мысленно переместился на любимую кровать. — Вы рановато, Кира-сан. — сказала ума. Голос у нее был низкий, грубый и хриплый, можно было вполне спутать его с мужским. — Есть такое, Паря-сан. — ответил я. — Сегодня снова Рудольф-сан на ковер вызывает, поэтому решил, что для моего же благополучия лучше не опаздывать. — Это правильно. — согласилась ума. — А мы вот, свою неделю отпахали почти, в следующий раз только в среду выходим. — Не расписание, а…. хрррр… трындец какой-то. — всхрапнул ее товарищ, протирая глаза. — Меха, плесни еще кофейку, рубит так что щас упаду. Ума с жалостью покосилась на него и схватилась за здоровенный, объемом почти в три литра термос. Открутив у него крышку, она наполнила ее почти до краев и протянула мужику. На самом деле у нее не два имени, просто зовут эту даму Механическое Испарение, но мне как-то было некомфортно так именовать живого человека, поэтому я его быстро сократил. Паря-сан тоже когда-то бегала, но на любительском уровне. Хотела поступить сюда же, в академию Трэцен, но по результатам вступительных не прошла, помыкалась по любительским забегам и завершила карьеру. Если честно, я на ее месте особенно бы об этом не сожалел. Потому что размерами эта темнокожая дама примерно напоминала гибрид холодильника с танком. Ростом больше двух метров и весом примерно килограмм сто двадцать. Если не знать, что Паря-сан добрейшая ума тонкой души, то при взгляде в ее желтые глаза, которые буравят тебя из-под спутанных дредов, сам начинаешь потихоньку испаряться. — Кира-сан, может, тоже хлебнешь? — Паря-сан приветливо воздела термос. — Я крепкий и сладкий намешала, здорово взбодрит. — Спасибо, но вам он нужнее будет. — вежливо отказался я. — Мне щас и так скучать не придется. Ума продемонстрировала белозубую улыбку. — Смотри, может, зря отказываешься. Вдруг именно сегодня тебе пригодятся силы? — Благодаря Голд Шип я уже достаточно закален. — вздохнул я. — К тому моменту, как она выпустится из академии, буду готов вообще ко всему, похлеще выживальщиков, которые грезят о ядерной войне. — Не девка, а недоразумение. — вновь подал голос мужик. — Я здесь четвертый год работаю, и с тех пор, как она поступила, у нас количество чрезвычайных ситуаций процентов на пятьсот возросло! Я мог с полной уверенностью сказать, что рост этот продолжится и в дальнейшем. — Ты уж постарайся ее вразумить, лады? — пробасил охранник. — Сделаю все возможное. — пообещал я, хоть и знал, что это невозможно. — Хорошего вам дня, ребята, отдыхайте, а я побежал. — И ты не скучай. — пожелала Паря-сан. Пока поднимался на второй этаж к офису Рудольф-сан, думал, что эти слова ко мне вообще не применимы. В нынешнем положении вообще не до скуки. Ни одного студента в главном корпусе академии еще не было. Ничего удивительного — я примчался к семи, занятия начнутся только через полтора часа. Что ж, подожду тогда Рудольф у ее офиса, а сам пока почитаю ленту в телефоне или книжку полистаю. Однако наверху меня ждал сюрприз — дверь президентского офиса оказалась приоткрыта. Через нее в щелку пробивался узкий луч света. Я тихонько усмехнулся. Вот она, пресловутая гиперответственность. Ни свет ни заря, а президент уже на работе. Наверное, так комплекс накладывается на истинно японский трудоголизм. Надеюсь, что менталка у лошадевочек покрепче человеческой, иначе к тридцати годам кукушка может поехать капитально. С той стороны послышались шорохи, будто кто-то сминал обертку из фольги. Я подошел к двери и осторожно приоткрыл ее. Боковым зрением уловил чей-то силуэт. Так, вот это уже интересно. Рудольф внутри не оказалось. Зато на месте был ее ТЕМНЫЙ ДВОЙНИК. За столом слева сидела Грув-сан, и шуршание это исходило от нее. На столе бенто, рядом с ним одноразовые палочки, пластиковая вилка и пара оберток. Грув-сан собиралась позавтракать. Может, все из-за солнечного света, разлитого по комнате, атмосферу он создал весьма умиротворенную, но только сейчас вице-президентка не казалась угрожающей. Она выглядела сонной, кожа бледная почти до серости и каре немного растрепанное. Чего тут бояться? Если подумать, скорее всего, они с Рудольф однокурсницы. Просто Грув-сан умеет здорово напускать на себя неприступный вид, только и всего. — Доброе утро. — сказал я. Надо было что-то cказать. Если буду и дальше торчать в дверях, это покажется криповым. Она вздрогнула и чуть не выронила палочки. Поджала губы. — Доброе, Йошиаки-сан. Вас не учили, что подкрадываться некрасиво? Я пожал плечами. — Я ж не подкрадывался. Вот если бы со спины к вам подошел, глаза руками закрыл и сказал “Угадай, кто?”... — Вы бы тут же получили пинок в паховую область. — закончила за мной Грув-сан. — Я осведомлена обо всех уязвимых точках мужского организма. Включая самооценку. — Вот уж с чем-чем, а с этим у меня проблем нет. — парировал я. — Приятного аппетита. Она как раз открыла контейнер. По кабинету поплыл аппетитный запах мяса и пряностей. Доминировал в нем красный перец, но не настолько, чтоб расчихаться и обвеситься соплями. Весьма приятно, сразу вспомнилась курица в кисло-сладком соусе, которую я заказывал в рестике. — Благодарю. — сухо сказала Грув-сан. — Надеюсь, вы не обидитесь, если я не предложу вам разделить трапезу. Порции строго рассчитаны, и отступление от них потом придется восполнять, а еду из столовой я не слишком люблю. — Не обижусь, ешьте спокойно. Она взяла палочки, подцепила ими кусок мяса, покрытый красным соусом, приготовилась отправить в рот, но потом глянула на меня. — Йошиаки-сан, вы по делу пришли или так и собираетесь здесь маячить? — Я вообще-то хотел застать Рудольф-сан. — признался я. — Рудольф-сан сегодня появится только после полудня. — сообщила Грув-сан. — До этого времени она посещает занятия. К слову, вам не помешало бы лучше узнать распорядок, по которому работает академия. Уж простите, но у персонала есть более важные дела, чем служить для вас справочной службой по любому пустяковому вопросу. Вот ей-богу, она же сама старается выйти на конфликт. Что за характер, твою мать! Вроде с виду девчонка, а характер как у школьной учительницы математики, которая уже сорок лет торчит на одном месте. — Не помню, чтоб хотя бы раз обращался с этими вопросами к вам, Грув-сан, так что и беспокоиться не стоит. Она элегантно отправила в рот кусочек курицы, проглотила и невозмутимо произнесла: — Волноваться — это моя прямая… — Прямая обязанность, я помню. — А перебивать невежливо. — ее голубые глаза победоносно взглянули на меня. — Когда-нибудь настанет день, и я обязательно проштудирую от корки до корки весь учебник хороших манер. — пообещал я. — Но пока что есть дела поважнее. С этими словами я достал из сумки папку с документами и продемонстрировал ее Грув-сан. — Что это? — План дебютных гонок для команды. — сообщил я. — Полностью готовый, выполненный с учетом особенностей и потребностей каждой участницы. Грув-сан покосилась на меня. Показалось, будто тело засунули под огромный сканер… который к тому же мог и лазером меня изжарить, если вдруг возникнет такая необходимость. — Любопытно. — наконец изрекла Грув-сан. — Позволите взглянуть? Я постучал по корешку папки ногтем. — Нет. Это штука конфиденциальная и предназначена только для Рудольф-сан. Грув-сан усмехнулась. — Что за глупости! Я так или иначе ознакомлюсь с плодами вашего труда уже через несколько часов. Перед тем, как отдать план директрисе Акикаве, он должен пройти утверждение у глав студенческого комитета в лице Рудольф-сан, Брайан-сан и моем. — Все равно. — стоял на своем я. — Придет время рассмотрения, тогда и посмотрите. Никакого раннего доступа. Грув-сан вздохнула. — Упертый вы тип, Йошиаки-сан. Упертый и немного мелочный. — Что сказать, и на солнце бывают пятна. — посетовал я. — Вы сейчас на полном серьезе сравнили себя с солнцем? — Не совсем. Если мне не изменяет память, то солнце вроде как желтый карлик, а меня с моим ростом к ним сложно причислить. Грув-сан закатила глаза. — Еще одного человека со своеобразным чувством юмора в моей жизни я не перенесу. Хм, есть выражение про соломинку, которая переломила хребет верблюду. А вот про лошадь я аналогичное выражение не слышал. Разве что у детского писателя Драгунского было что-то про каплю никотина. — Тогда я, пожалуй, пойду. — сказал я, не отпуская папку. — Но после полудня вернусь. План нужно презентовать. — В этом нет необходимости, Йошиаки-сан. — с нажимом заявила Грув-сан. — Ваше присутствие во время обсуждения внутренних дел комитета нежелательно. — Но ведь план-то мой! — Как только он отправится на стол к Рудольф-сан, то перестанет считаться таковым. Не переживайте, Йошиаки-сан, мы рассмотрим его тщательно и беспристрастно. О результатах Рудольф-сан сообщит вам позднее. Как и о доработках, в том случае, если они потребуются. Снисходительное выражение на лице Грув-сан говорило о том, что она была готова под лупой искать там всевозможные косяки. — Что ж, у меня и так хватает забот. — сказал я. — Тогда передайте Рудольф-сан, что я заходил, ладно? — Непременно. — пообещала Грув-сан. — А теперь ступайте. Она извлекла из своей сумки бутылку с холодным чаем. Я не удержался. — Налейте и мне, пожалуйста. После нашей беседы хочется промочить горло. На секунду она застыла в недоумении, даже пальцы на крышке замерли. Но потом озадаченность сменилась на злорадство. — Нет, Йошиаки-сан. — сказала Грув-сан. — Я тоже умею быть мелочной. От радости у нее даже хвост из стороны в сторону заходил. Это был настоящий триумф. Я ей даже саркастически похлопал. Грув-сан уставилась на меня, прижав уши к голове. — Один-один, Грув-сан. — сказал я, выходя за дверь. — Наше противостояние будет легендарным. Однако в полдень не удалось толком пересечься с Рудольф. Она вновь оказалась посередине какого-то цейтнота, кажется, повара начали бастовать из-за того, что у кого-то из учениц разбушевался аппетит. Они грозили, что вообще больше готовить не будут, пока не введут ограничения на количество порций в одни руки. Почему это должен решать президент студенческого совета — я сказать не могу. Наверное, тут тоже пока президент не наорет на кого-нибудь прилюдно, люди даже не почешутся лишний раз. Поэтому Рудольф только взяла у меня план, обещала просмотреть его за выходные и потом обсудить в понедельник. — Йошиаки-сан, сейчас я очень спешу, поэтому при всем желании не могу уделить вашей работе того внимания, которого она заслуживает. — торопливо говорила Рудольф. — Давайте мы встретимся в понедельник и все обсудим в индивидуальном порядке, ладно? — Конечно-конечно, президент. Никаких проблем. — Просто, как однажды сказала одна удочка другой во время поклевки, что-то я задергалась. У меня от такой шутки тоже задергалось кое-что. Верхнее веко. Я однажды угарнул несколько лет назад по абсурдистам в юморе и кринж-комедии, вроде Тима и Эрика. Там чаще всего материал можно описать словами “что я, блин, только что посмотрел”. И щас мне казалось, что Рудольф могла бы запросто писать сценарии к новым скетчам этого шизанутого дуэта. Вместе с Голд Шип. — Вы тоже сильно не вкалывайте, ладно? — решил я проявить внимание. — Ешьте там нормально, отдыхайте. Работа от вас никуда не убежит. — Благодарю за совет. — сказала Рудольф устало. — Только не сочтите, что я жалуюсь… — Даже не подумал. — заверил я. — Тогда до понедельника? — До понедельника. — подтвердила моя собеседница и отключилась. Рабочий день прошел без экцессов. Его на самом деле и рабочим было назвать сложно — моего участия по факту и не требовалось, потому что с девочками я не виделся. В общем чате Судзука написала, что сегодня будет окончательная подготовка к какому-то фестивалю Весенней Росы, запланированному на выходные, поэтому стоит быть всем, чтоб поучаствовать в репетиции. Я, слава богам, к этим всем не относился. Поэтому потусовался до четырех часов в офисе, погулял по территории, а потом свалил домой. На душе пел целый хор. Неделя пролетела быстрее, чем листаются ролики в тиктоке, и теперь о ней напоминала только прекрасная циферка на моем банковском счете. Оказывается, услуги тренера в академии Трэцен, пусть даже новичка, неплохо так оплачиваются. Может, для Голши это нищенские подачки, но я так прикинул — таких подачек хватит на съем жилья в благополучном районе, еду, на которой не висят желтые ценники, и отдых на белом песочке летом. Словом, эти суммы переводили меня в категорию, которая даже повыше среднего класса. Правда, все равно не настолько высокую, чтоб можно было позволить себе понтовую красную “Ламборгини”. Именно ее я прямо сейчас наблюдал с балкона. Из салона доносились оглушительные басы, под которые мужской голос убедительно заявлял “IT’S MY LIFE”. Женские подпевки добавляли, что в жизни хватает проблем. Может быть, у кого-то еще, но точно не у меня. Сегодня у Йошиаки Киры все збс. Как в рекламе Олд Спайса. Посмотрите на своего мужчину и снова на меня. Доиграл финальный припев, и музыка затихла. “Крыло” ламборгини поехало вверх и из салона появилась уже знакомая ума, только в этот раз на ней был не красный костюм, а такого же цвета обтягивающая майка. Ума игриво погрозила мне пальчиком. — Кира-сан, ты гадкий врун и обманщик! — наигранно обиделась она. — Почему не написал, м? Новые знакомства вскружили голову? Интересно, если сказать, что да, она поверит? Вторым вариантом было пустить в ход кринжовую шутку Рудольф про удочки и посмотреть за реакцией. Но я решил ответить просто. — Видишь ли, я даже про телефон позабыл совсем. Только ночью его открываю, когда будильник ставлю. — Смотрите, какой серьезный молодой человек. — пробубнила она нарочито суровым тоном. — Хочешь оказаться на доске почета по соседству с Рудольф-сан и Грув-сан? Я покачал головой. — Скорее не хочу оказаться на бирже труда по соседству с хикки, отчаявшимися офисными дронами и бывшими членами якудза. — Разумный выбор. — одобрила она. — И раз ты всю неделю трудился, не разгибая спины, предлагаю хорошенько отдохнуть. Знаешь, как говорят американцы? Work hard, play hard! Над акцентом ей однозначно стоило поработать, но эту известную формулу я все-таки узнал, да. — Поехали в бар. Тадзуна-сан сегодня не сможет, но мы и сами найдем чем заняться. Я не большой любитель посиделок, даже в нормальных местах, где под потолком не маячит завеса сигаретного дыма, а из телевизора не орет футбольный матч, стараюсь не бывать. Просто не мой вариант досуга, только и всего. Но с другой стороны, такую клевую неделю стоило бы закончить подобающим образом. И попойка для двоих в баре вполне подходила для отличного финального ивента. — Ща спущусь. — сказал я. Ума продемонстрировала мне “палец вверх” и нырнула в салон.