Глава 18

Для человека, который участвовал в философской дискуссии о быстротечности и времени и принял то, что ценить нужно каждый момент, я не слишком активно следовал собственным выводам. Потому что почти всю субботу проспал. Наверное, пиво оказалось слишком крепким и надо было хорошенько отлежаться, чтобы прогнать похмелье. Еше была вероятность, что так организм отходит от перенапряжения. Кира неплохо развит физически, не жирный, не заморыш и не жрет свиные отбивные, жареные во фритюре, но все-таки ресурсов у него поменьше, чем у лошадевочек. Поэтому, чтоб с ними оставаться на равных, требовалось выпихивать себя из зоны комфорта и взвинчивать усилия до предела. Или принимать допинг. Может, я до сих пор ловлю отходняки после знакомства с удивительным снадобьем Тахион. Кто там разберет, что она добавляет в свой ведьминский котел. Не удивлюсь, если на очередной медкомиссии неожиданно выяснится, что мой желудок внешне и по текстуре напоминает швейцарский сыр. С дырками. В любом случае, поднял меня посреди первого выходного дня телефонный звонок. Искать его пришлось долго — я спросонья долго шарил по ночному столику, пока не почувствовал, что сердитая вибрация жужжит мне прямо в бок. Просто чудесно. Хоть бы не раздавить… с деньгами проблем нет, конечно, но покупка мобилы — это весьма чувствительная статья расходов. Однако экран оказался целехонек и показал мне во всей красе улыбающуюся мордашку Спе-тян. Я даже не рассердился. Наверное, у нее снова взыграло чувство вины. Наверняка я и сам бы чувствовал себя козлом, если бы организовал начальнику сотрясение мозга. Хотя нет… Леонид Борисович как раз заслужил, чтоб его купали башкой в унитазе, как Чувака из фильма “Большой Лебовски”. Заслужил ли Кира? Смотря кого спрашивать. Я тапнул на зеленую трубку. — Слушаю. — Здравствуйте, тренер! — прочирикала мне в ухо Спе. — Как ваши дела? Чем занимаетесь? — Да ни…ээээ….чем. — я насилу подавил сладостный зевок. — Решил чутка вздремнуть после обеда. Пожалуй, благоразумным решением будет не говорить ей, что я вообще сегодня ничего не ел. А то она принесется сюда со скоростью токийского экспресса. — Вот че…черствый хлебушек! — воскликнула Спе. — Я вас разбудила? Простите, пожалуйста, я не знала, что у вас такой распорядок дня по выходным. Если подумать, все вполне логично! Вроде бы оно способствует хорошему пищеварению. — Иногда практикую сиесту, да, бывает. — согласился я. — Фиесту? — радостно переспросила Спе. — Я их тоже очень люблю, но Кисеки-сан не разрешает тусовки в общаге устраивать, говорит, что младшим мешаем. Я, если честно, не совсем с этим согласна. Они на нижнем этаже живут в основном, а мы же танцы не устраиваем в комнатах, потолок не обвалится. Так, просто настольные игры, музыка, вкусняшки… Скажите же, что ничего ужасного в этом нет, правда? Я согласился неопределенным “Угу”. Сонный мозг был очень слаб в расшифровке чужой речи и когда столкнулся с этой тараторкой, то потерпел поражение. Давай, Кира, соберись, оформи жидкое тесто в твоей черепной коробке во что-нибудь приличное. — Спе-тян, ты что-то хотела? — я постарался придать голосу максимально добродушные интонации. — Да нет! — с готовностью ответили на том конце провода. — Просто звоню вам рассказать, что мы с Чиэ-тян замечательно погуляли на празднике! — Погоди, с кем? С шумом и лязгом открылся конторский ящик памяти, и я принялся перебирать карточки с именами. Чиэ-тян, Чиэ-тян… черт с этими именами ногу сломит, не привык еще ни хрена. Причем ладно бы еще обычные японские имена были. Там…Кейко, Харука или Сайори, не знаю. Так нет же, меня окружают Скарлет, Голд Шип, Грув, МЕХАНИЧЕСКОЕ ИСПАРЕНИЕ, блин. Проще повеситься на галстуке, чем все это запомнить. В голосе Спе проявилось смущение. — Ну… вы говорили об одном деле критической важности. Конторский ящик выдал нужную карточку. Маленькая ума с зареванным лицом. Веселый комбинезон с кроликами. Родители-трудоголики, которые отправились на Окинаву. — Все, сообразил. И как все прошло? — Лучше не придумаешь! — отрапортовала Спе. — Мы посмотрели на открытие фонтана! Красотища! Там столько потоков, и на церемонии они все стали разноцветными! Я сама такого никогда не видела! Ну конечно. После глухой деревни, где приходилось таскать плуг по борозде, угодить в город с его шумом, машинами, фестивалями и прочими благами цивилизации типа сервисов доставки — тот еще культурный шок. — Ну и круто. — похвалил я. — Очень рад, что тебе все понравилось. А Чиэ-тян как? — Сейчас! Щебет Спе отдалился, чтоб вновь вернуться через несколько секунд. Я мельком бросил взгляд на часы. Почти половина четвертого. Надо бы мне самому воспользоваться благами цивилизации и заказать из харчевни жутко вредный и жирный, истекающий машинным маслом сэндвич с сыром и фрикадельками. — Чиэ-тян говорит, что ей тоже все очень понравилось. Конечно, с мамой и папой все равно было бы лучше. Но нам все равно было весело! Мы послушали музыкантов, потом поели сахарной ваты и всяких вкусняшек, сыграли в лотерею… ой, мы же вам приз выиграли! — Какой еще приз? — А вот не скажу! — игриво отморозилась Спе. — Вот придете в понедельник на тренировку и сами увидите. Сейчас сидим в кафе, кушаем, и я решила вам позвонить, сказать, что день удался! В трубке послышался чужой детский голос — Чиэ-тян сказала “Спасибо”... или что-то вроде того. Ей явно мешала еда. Невежливо, конечно, со взрослыми говорить с набитым ртом, но меня это щас не заботило. Настроение сразу пошло вверх. Отлично, все в выигрыше. Ребенок от тоски не мучается, Спе дала выход своей энергии, а я просто молодец, что все это устроил. — Слушай, Спе… — заговорил я, стараясь не выдать излишнее САМОДОВОЛЬСТВО. — Вы когда с обедом закончите, скинь мне чек с кодом, я все оплачу. Тебе тратиться не надо. Раздалось невнятное хлюпанье, будто кто-то шумно втянул большой глоток через трубочку. — Что вы, тренер-сан! — всполошилась Спе-тян. — Я сама… — Неа, не сама. — парировал я. — Тебе что, много карманных денег мама присылает? Она смутилась. — Нет, но это же неправильно! Я не могу пользоваться вашими деньгами, тренер-сан! — Тогда не о чем переживать, Спе, потому что пользоваться ими буду я. Считай, что таким образом я благодарю тебя за то, что ты потратила свой выходной… — И вовсе я ничего не потратила! — вскричала Спе-тян. — Я наоборот здорово повеселилась, а… — Все-все, мы так можем бесконечно друг перед дружкой расшаркиваться. Давай, я жду чек. И он пришел — удобным комплектом вместе со ссылкой. Если бы все блюда из заказанного перечня нужно было записать на свиток, как в древние времена, то этим свитком можно было бы два раза обернуть по площади мою спальню. И я даже почти не утрирую. Я пересмотрел его сверху вниз. Потом снизу вверх. Иероглифы издевательски складывались в слова и говорили о том, что девочки на пару вознамерились попробовать всю жратву, которую подавали в кафе. Внизу чернела итоговая сумма. Пятнадцать тысяч йен. — Что ж, по крайней мере, аппетит у вас здоровый. — вздохнул я и тапнул по нежно-синей иконке. “Доброго дня, Йошиаки-сан!” — поприветствовало меня банковское приложение. Внутри проснулось чувство, которого я не испытывал уже давно. Бывшая девушка любила полакомиться роллами с угрем, императорскими запеченными и прочей тому подобной мурой, поэтому у меня все местные японские едальни находились на расстоянии одного щелчка. И вот щас снова предстояло забраться в шкуру благодетеля. Хм, наверное, потому у тренеров такая немаленькая зарплата — все эти расходы по умолчанию закладываются в нее. Тем более у меня не одна подопечная, а целых восемь. Возможно, будущее, в котором я шарюсь по мусоркам за комбини и собираю копейки, чтоб оплатить электричество, все еще более чем реально. Стараясь об этом не думать, я оплатил счет. Приложение задорно пропищало и похвалило меня за щедрость. Чуть позже пришло сообщение от Спе. “СПАСИБО ТРЕНЕР-САН ВЫ ЛАПА :3 :3 :3” значилось в нем. После этого червячок внутри разума, который утверждал, что я никогда не стану финансово состоятельным, если так и буду расшвыриваться баблом из благих побуждений, заткнулся окончательно. Избавившись от него, я направился к холодильнику. От всего этого перечисления вкусной еды самому жрать захотелось. *** — Йошиаки-сан, заходите. Я распахнул дверь и ступил в кабинет, служивший офисом Симболи Рудольф и одновременно приемной студенческого совета. Там меня уже ожидали трое — к Рудольф и Грув-сан (как всегда, хмурой и неприступной) сегодня добавилась еще одна участница. На кресле в углу комнаты полусидела серьезного вида ума — глаза удивительно жгучего янтарного оттенка, чуть смуглая кожа, черные волосы, разбросанные по мощным плечам. И пластырь на носу. Аккурат на переносице. Вот это уж весьма приметная черта. — Доброго дня, Рудольф-сан, Грув-сан… и вам тоже, мы пока не знакомы, но меня зовут Йошиаки Кира, очень рад встрече. Я подошел к креслу и протянул уме руку. Она подняла глаза и глянула на меня так, словно я протягивал ей живого питона с разинутой пастью. — Хм. — только и изрекла моя новая знакомая. Но ладонь протянула. Обошлись без дурацких тестов силы, но потискала она меня знатно. Руки были теплые и неожиданно мягкие. Рудольф жестом пригласила меня сесть. Я не стал заставлять себя ждать и вновь устроился на стуле перед ней. Сразу же извлек из сумки папку с составленным планом и прикинул возможное развитие дискуссии. Наверняка у них появятся вопросики (у Грув-сан так точно), поэтому не лишним будет провести отработку возражений. — Йошиаки-сан, позвольте мне кое-что сказать перед тем, как мы начнем. — сказала Рудольф. — Перво-наперво, я хотела бы выразить вам благодарность. Сказать, что я удивился, будет не сказать ничего. — Благодарность? За что? — осторожно поинтересовался я. — Сегодня с утра я побеседовала с Хаякавой-сан. Она рассказала, что вы проявили участие и пришли на помощь одной из младших воспитанниц. Я задумался. — Хаякава… Хаякава… Я только одного Хаякаву знаю, Рудольф-сан. Строгого чела с лисой, который кромсал всяких мразей. Теперь уже они переглянулись с Рудольф. Грув-сан неодобрительно покачала головой. Наверное, они не его имели в виду. — Я имею в виду Тадзуну-сан. — мягко продолжила Рудольф. — Вы вмешались в непростой разговор с одной из девочек и весьма остроумно нашли выход из непростой ситуации. Тут я уже сообразил, о ком идет речь. Просто по фамилии ее не знал. — Так это ерунда. — хмыкнул я. — Ничего особого и не сделал. — Это не ерунда. — возразила Рудольф. — В период активного роста для умамусумэ крайне важно не только физическое, но и душевное благополучие. А вы, можно сказать, ликвидировали серьезный источник стресса. Тут уже я не стал отнекиваться. Пусть хвалит, это только прибавит мне очков в копилку. — Помогла-то по факту Спешл Уик, я только все это организовал. — заметил я справедливости ради. Рудольф кивнула. — Ей тоже будет выражена признательность от лица всего студенческого совета. — Славно. — заявил я. — А то бедняга до сих пор переживает, что я выгоню ее из команды на мороз. Ей не помешает немножко больше уверенности в завтрашнем дне. Грув-сан многозначительно сверкнула глазами. — Интересный момент… Кто же больше заслуживает исключения — юная бегунья с гигантским потенциалом или тренер, попавший на должность по воле случая и применяющий крайне сомнительные методы? Методы, за которые он и поплатился. — Послушайте, Грув-сан. — сказал я, пытаясь скрыть зреющее раздражение. — Я уже тыщу раз сказал, что неправильно поступил. Да, надо было перед пальпацией икроножной мышцы предупредить, но я действовал на автомате… Мне что теперь, у позорного столба месяц стоять? У Спешл Уик нет ко мне претензий, у меня к ней за пинок тоже нет претензий. Отпустите уже ситуацию! Грув-сан скривилась, но сказать ничего не успела. — Грув. — тоном мамочки, увещевающей своего отпрыска не тащить в рот песок, произнесла Рудольф. — пожалуйста, не будем. Грув-сан вздохнула. — Как вам угодно, президент Рудольф-сан. Лицо Рудольф просветлело, в лучистых глазах появилось спокойствие. — Вот и славно. Теперь перейдем к вашему плану, Йошиаки-сан. Грув-сан, Брайан-сан, подойдите. Грув выбралась из-за стола и проследовала к нам. Молчаливая ума поднялась из кресла и тоже прошла к столу. Ступала она мягко и практически неслышно. Я протянул папку Рудольф. Она кивнула. И началось изучение моей работы. Сначала они втроем разложили на столе скрепленные листочки и принялись скрупулезно в них вчитываться, шушукаясь при этом как старшеклассницы на задней парте. Я же в это время сидел и изучал потолок. Наверное, логично было бы в таких обстоятельство испытывать беспокойство, ведь как минимум один из членов этой импровизированной комиссии не прочь меня завалить. Но какой смысл? Я все равно не смогу прыгнуть выше головы и выполнить эту работу иначе. Потому что проставил все ровно так, как вижу. Ничего особо не изменится, даже если они скажут “давай по новой, Кира, все херня”. Грув-сан так и жаждет возможности так вмазать мне словесно, чтоб я потом низвелся до атомов. У нее на лице все написано. И вот вроде бы весьма симпатичное оно, это лицо. Но как же его искажает это выражение, которое не описать более точно, чем словосочетанием “будто говна поела”. Не слишком изящно, зато очень правдиво. Сейчас именно с таким выражением Грув-сан вчитывалась в мои листочки. Наконец процесс рассмотрения моих записей завершился. Рудольф-сан бережно отодвинула папку в сторону. Переместила ее поближе к уме с пластырем на носу. — Мы закончили? — спросила она у коллег. — Да. — буркнула ума с пластырем. — Напротив, Рудольф, только начали. — заявила Грув-сан. В ее голосе я услышал нотки предвкушения. Как будто акуле опустили в резервуар кусок сочнейшей вырезки, с жирком, с кровью. Вкуснятина. — Для тренера-новичка вы достойно справились с возложенной на вас задачей, Йошиаки-сан. — начала Рудольф. — Будьте уверены в том, что ваш труд не прошел незамеченным. Что ж, хорошее начало, вполне себе духоподъемное. Но будь я трижды проклят, если за этим не последует “но”. Как раз подводка в этом кл. — Но… — с видимым удовольствием рубанула Грув-сан. — В вашем плане все равно имеется несколько слабых мест. И они требуют немедленного обсуждения. — Пожалуйста. — не смутился я. — Давайте обсудим. Похоже, акула вцепилась в мясо и вот-вот вырвет здоровенный кусок. Рудольф взяла авторучку, изящно провернула ее в пальцах и указала кнопкой на одну из строчек. — Прежде всего, бросается в глаза некий дисбаланс в том, как вы распределили нагрузку между треками. Никто из участниц “Спики” не представлен на дистанциях протяженностью до полутора миль, а так же на грунтовых забегах. Как вы можете это объяснить? — Очень просто, Рудольф-сан. — сказал я. — Раскладку я составил исходя из того, в чем мои девочки… кхм… то есть, участницы моей команды хороши. Так уж получилось, что спринтеров у нас нет. Разве что Судзука может в этом дивизионе побороться, у нее хороший рывок, но все равно это вариант чисто заткнуть дыру, уж простите, что я так по-простому выражаюсь. Я предпочитаю подчеркнуть сильные стороны, а не слабые, поэтому и расставил их по дистанциям так, как расставил. — Тогда не разумнее было бы подбирать команду так, чтобы можно было покрыть все возможные дистанции? — с нажимом поинтересовалась Грув. — А то пока в вашей команде сильный перекос. Миля и средняя дистанция представлены обширно, зато на других позициях — пустота. Возможно, вам стоило проявить побольше рвения, чтоб придать команде гибкости. — Грув-сан, если б мы играли в симулятор на компьютере, где можно персонажей и карточки тасовать так, как душе заблагорассудится, это бы сработало, сто процентов. — сказал я. — Но только мы не карточками играем и не экшн-фигурками. Здесь еще играет немаловажную роль личностный аспект. А если вдруг новички не уживутся с давними участницами? Пресловутая химия здесь решает. Что толку в том, что я закрою позиции на спринтах и грунте, если другие бегуньи в своих забегах выступят хуже из-за того, что атмосфера в команде скатится в гов… кхм, ухудшится? Грув скорчила гримаску. — О да, химия. Мало того, что вы пригласили присоединиться к команде сначала Голд Шип, проделки которой добавляют мне седины и головной боли каждый божий день… Так еще и Агнес Тахион добавили! Девочки на этаже до сих пор жалуются, что дым с запахом колбасы не выветривается! — Колбасы? — удивленно переспросила Рудольф. — Колбасы, дорогая Рудольф! — повторила Грув-сан. — Все общежитие благоухает как самое большое в мире немецкое барбекю. Рудольф улыбнулась. — Может, это не так уж и плохо, право. Приятные запахи могут стимулировать аппетит, а для умамусумэ важно потреблять достаточное количество калорий в день. В голове у меня снова возник счет за обед Спе-тян и ее маленькой спутницы, и я содрогнулся от нахлынувших флэшбеков. — Твое мягкосердечие до добра не доведет. — сурово изрекла Грув-сан. — Да ладно уж тебе ворчать. — не поддалась этому воздействию Рудольф. — Все же свои. — Нет, не все. — шикнула Грув и отчаянно покраснела. — Продолжим! Касательно химии стоит поговорить. Насколько мне известно, “Спика” испытывает с этим определенные проблемы. В частности, две участницы находятся в стадии открытого конфликта. Я имею в виду Водку и Дайву Скарлет. Какие меры вы собираетесь предпринять, чтобы устранить противоречия? Я развел руками. — Дам им кубики и посажу играть в манеж. При всем уважении, Грув-сан, что это за вопрос? И Скарлет и Водка уже не малявки, им не нужен воспитатель с розгой. Взрослые люди сами смогут поговорить, обсудить претензии, словом, порешать вопросы… ну, вы меня понимаете. Была бы возможность. Организовать ее как раз в моих силах. Моя роль здесь исключительно вспомогательная. — Звучит разумно. — заметила Рудольф. — Что же до Голши и Тахион… — продолжал я. — Да, они девчонки с целым выводком тараканов в голове, но при этом у них потрясающие задатки, там действительно бешеный потенциал. Я по своей школе могу сказать, что откровенные хулиганы встречаются редко. Чаще всего препод или наставник просто-напросто не может заинтересовать ученика в рабочем процессе. Да и цели такой у него нет, когда на шее сидит тридцать штук спиногрызов и надо каждому вложить в клювик знания, умения и навыки. Если правильно мотивировать подопечного, у вас вчерашний троечник на медаль попрет. Одна Голши способна принести шесть-семь побед. У нее такое сочетание мощи и скорости… Я мечтательно поднял глаза к потолку для пущего эффекта. — В общем, если б вы видели, как они у меня бежали в измерительном забеге на прошлой неделе, то не задавали бы сейчас таких вопросов. Ума с пластырем на носу неожиданно оживилась. — Измерительный забег… видео с него до сих пор по учебным чатам ходит. Я напрягся. Какое видео? Что-то не припомню, чтоб кто-то с телефоном по треку шарился. Сам я не снимал, а кроме меня и девочек, больше в той секции стадиона никого не было. Может, Голши со своими безумными теориями права, и мы действительно находимся под колпаком у спецслужб. Да, это дикий прогон, но если учесть, что лошадевки представляют собой вполне пригодную заготовку для суперсолдата… Конечно, же, Грув-сан не проигнорировала этот столь удачно вброшенный повод устроить мне головомойку. — Спасибо, Брайан-сан. То, что вы так спокойно назвали “измерительным забегом” на самом деле возмутительное происшествие! — воскликнула она. — Неужели? — я постарался поумерить сарказм, но он все равно просочился. — Представьте себе! Из Трэцена и за меньшее увольняли! Вы хоть знаете, ПОЧЕМУ именно на этом треке перестали проводить забеги? — Потому что трибуны неудобные и дорожка спроектирована хреново? Грув-сан замялась. — Некоторые архитектурные решения вызывают вопросы… но речь сейчас не об этом! Если б вы не прогуливали занятия в вашем учебном заведении, то понимали бы, что во время забега тело умамусумэ испытывает колоссальные нагрузки. Мышцы, суставы, сердце… На столь длинных дистанциях даже опытные бегуньи рискуют получить серьезную травму. А вы туда повели девочек, которые еще даже свой дебют не прошли. Это безалаберно, Йошиаки-сан. — Ну так никто не возражал. — парировал я. — Если бы они наотрез сказали мне, мол, мы не побежим, я не стал бы заставлять. Да я и так никого не заставлял. И уж точно не требовал выкладываться на все сто. Грув-сан раздраженно цокнула языком. — Вы не понимаете психологии умамусумэ. Мы не способны бежать вполсилы. Просто никак. Это инстинктивный уровень, поэтому сопротивляться ему сложно. По дошедшим до нас сведениям, многие из девушек вашей команды с трудом преодолели дистанцию. А если бы они получили серьезную травму? Вы бы стали за это отвечать? Или спрятались бы в кусты? — За свои косяки я отвечаю сам и ни на кого их не перекладываю. — ответил я твердо. — Правда, не понимаю, к чему мы щас дискутируем о воздушных замках, потому что ничего не случилось, я еще раз делаю на это упор. Знаете, Грув-сан, мне кажется, что вы ко мне чрезвычайно предвзяты и это уже переходит сугубо профессиональные границы. Грув-сан поджала губы. — У вас чересчур буйная фантазия, Йошиаки-сан. — Вот как? — протянул я. — Тогда как объяснить тот факт, что вы на меня уже битый час наскакиваете? Рудольф-сан и Брайан-сан даже слова не вставили, вы в соло катку тащите, можно сказать. Она еще покраснела, лицо сморщилось, будто Грув-сан хлебнула острого соуса. Они с Рудольф переглянулись и президентка одобряюще кивнула. Грув-сан приободрилась. — Что ж, тогда последний вопрос, если вы позволите. У вас под началом находится восемь умамусумэ. Вы работаете в одиночку, без штаба и ассистентов. Я улыбнулся. — Че тут скажешь? Никогда не любил посредников. — А совладаете ли вы с такой серьезной нагрузкой? Потребности, особый распорядок дня, особенности личности каждой умамусумэ… а вы не похожи на человека, который способен поддерживать железную дисциплину и скрупулезный контроль. — Стоять над душой — не моя тема, тут вы угадали. — согласился я. — Но тут этого и не нужно. Я еще раз повторю, Грув-сан, что в команде у меня не грудные дети, а сформировавшиеся личности. Да, иногда они доводят меня до желания разбежаться и прыгнуть со скалы, но вообще я им доверяю. Не буду толкать речи и вдохновенно рассказывать, как мы щас с ноги зайдем в эту вашу Сияющую Серию и начнем всех бомбить, но уже по той ограниченной подготовке, что я успел провести, ясно одно — побеждать они могут. К следующему шагу готовы. На последнем слове я закашлялся — после оживленных словесных заруб с Грув-сан в глотке запершило. — Выпейте сока, Йошиаки-сан. — произнесла Рудольф и указала на стоящий на столе стеклянный графин с темной жидкостью внутри. — Яблочный, только недавно в столовой выжали. Я кивнул, наполнил стакан с подноса наполовину и отхлебнул. Сок и правда оказался свежевыжатым. Сахара в него не добавили совершенно, поэтому я даже сморщился от кислоты. Идеально проскочил. Лучше сока я вообще не пил никогда. Умы тем временем еле слышно переговаривались о моей дальнейшей судьбе. Три пары глаз время от времени поглядывали на меня. Особенно усердствовала в этом Грув-сан, но Рудольф своим теплом неплохо ее балансировала. — Брайан-сан. — наконец сказала президентка. Ума с пластырем на носу разгладила бантик униформы. — По мне так сойдет. — резюмировала она. Не слишком обнадеживающе, но ладно. Даже маленький плюс все равно плюс. — Грув-сан. Сейчас-то она оторвется. Акула поймала незадачливого серфингиста и уже готова превратить его в косплей Ника Вуйчича. Льдинки Грув-сан заглянули мне прямо в душу. Она наслаждалась каждым моментом, даже губу закусила. А потом они, эти губы, преобразились в полуулыбку. Я даже не поверил тому, что увидел. Хотелось даже зрительные нервы откалибровать, а то они мне показывают галлюцинации. — Я скажу прямо, Рудольф-сан. Возможно, Йошиаки-сан идиот, каких свет не видывал. Подозреваю, что это минимум на девяносто пять процентов так. — Эй! — возмутился я. — А обзываться-то зачем? — Но этот идиот верит в то, во что говорит. Отвечали вы достойно. Находчивость и умение быстро принимать решение под давлением важны для тренера. Так что пусть работает. Однако не забывайте, Йошиаки-сан, я слежу за вами. Если вы снова приметесь за свои проделки, начнете сачковать и домогаться студенток… Она сверкнула глазами. — Понял-понял, черный штамп. — я замахал руками. — Не надо о нем лишний раз упоминать, у меня на весь последующий день настроение пропадает. — Так и задумано. — сказала Грув-сан. Вид у нее при этом был самый довольный. — Два голоса “за” вы уже получили, Йошиаки-сан. — заявила Рудольф. — И хотя у нас в студенческом совете царит просвещенный тоталитаризм, а вовсе не демократия, как можно предположить с первого взгляда, я не стану противоречить решениям моих коллег. Ваша аргументация больше всего напоминает мне старый комод. Ей не хватает полировки, а с боков облупилась краска, но она крепка и уверенно стоит на своем месте. — Стоит на своем, как очень находчивый акробат. — не удержался я. — Что? — Рудольф склонила голову. — Что? Я ничего не говорил. Рудольф повела ушами. — Нет, говорили! Вы сказали “стоит на своем, как очень находчивый акробат”. Я поняла, что это шутка, потому что у вас лицо сделалось такое, как у Дигитал-сан, когда она рисует очередные комиксы. Поясните! Я испытал неожиданный укол злости. Но не к Рудольф, а к самому себе. Не удержал язык за зубами, и вот теперь мне предстоит перед КОМИССИЕЙ пояснять смысл шутки про пенисы. Только-только в воображении Грув-сан сложилось относительно приемлемое впечатление обо мне… и тут я ударил по этому впечатлению кувалдой. Разнес его вдребезги. — Это долгая история, Рудольф-сан. Я вам потом объясню за обедом. Грув-сан встрепенулась. — За обедом? Как это понимать? Однако Рудольф проигнорировала ее внезапный интерес. — К слову, по поводу обедов. Я полагаю, вы уже убедились, какие у спортсменок недюжинные аппетиты, ведь так? — Мягко сказано, Рудольф-сан. — усмехнулся я. — Понимаю. — ответила она. — Учитывая, что у вас целых восемь участниц, справляться с такой нагрузкой непросто. Хотела сказать, что студенческий совет может с этим помочь. Заполните форму — и мы выделим вам субсидию на питание. Раз в месяц предоставляйте чеки, и академия будет их оплачивать. Так вам станет немного полегче. Я согласился. Тогда Рудольф потянулась к стопке папок, лежавшей в углу стола возле монитора. Она явно не первый день была с этой папкой знакома, потому что за несколько секунд безошибочно нашла среди монструозного объема нужный формуляр и выложила передо мной. — Вот, напишите здесь все требуемые данные, а остальное уже наша забота. Я взял ручку, а потом бегло просмотрел документ. Казалось бы, ничего такого… взять и подмахнуть за пятнадцать секунд. Но потом прорезалась одна мысль. И эта мысль заставила меня отложить ручку и вернуть документ Рудольф. Мой жест ее озадачил. — Йошиаки-сан? — Благодарю за предложение, но не нужно. Сам справлюсь. Мои девочки, мне и кормить. — Любопытно. — заявила Грув-сан. — Поясните? — А что тут пояснять? У академии с деньгами швах, не сегодня-завтра коллекторы придут технику выносить, и тут я дополнительную статью расходов на баланс ставлю. Не подумайте лишнего, я не наивный дурачок, и у меня нет в голове этой ерунды, мол, мы здесь все одна большая семья. Просто директриса Аки…кава, правильно? — Верно. — подтвердила изумленная Рудольф. — Вот. Директриса и так платит мне как тренеру отличную зарплату. Плюс квартира в довесок та же самая. Мне, если честно, и так эти средства особо тратить некуда — девушки нет, дорогостоящих хобби тоже, я не прыгаю с парашютом, не занимаюсь косплеем и не раскрашиваю фигурки из вахи. Считаю это инвестицией в будущее. Надеюсь, когда кто-нибудь из моих станет большой звездой, то не забудет дядюшку Киру и пришлет ему в подарок ключи от хаты в центре Токио, спорткара… или хотя бы купон на бесплатное МРТ всего организма. Тоже очень ценный трофей в наше время. Теперь уже улыбнулись все трое. В атмосфере растворились последние, остаточные флюиды напряженности. Проще говоря, мы все перешли в режим чилла. Даже Грув и та расслабилась. — Насчет МРТ вы попали в самую точку, Йошиаки-сан. — сказала Рудольф. — Тогда будь по-вашему. Однако если вы все же будете испытывать затруднения, не стесняйтесь обращаться к любой из нас или к Тадзуне-сан. Излишняя деликатность в таком деле только повредит. — А иначе в трубу вылететь можно. — сухо добавила Брайан. В трубу вылететь… Я чуть не подскочил на месте… просто потому что вспомнил, о чем давно хотел побеседовать с вышестоящими инстанциями. — Рудольф-сан! Она уже успела взять официальную печать — тяжелый с виду красный штамп — и занести ее над моим планом. Печать замерла. — Да-да? — Давайте сменим моей команде название. Рудольф насторожилась. — Могу я узнать в чем причина вашего запроса? И я принялся объяснять.