Глава 24

По пути до студенческой общаги я встретил пару человек, и если старик с одышливым мопсом на поводке никакого интереса ко мне не проявил, то второй случай получился занятнее. Полагаю, его даже можно назвать столкновением. Я как раз миновал перекресток, замелькали уже знакомые лавки, вот и мини-маркет, где мы столкнулись с Ханой-сан… Надо будет снова в магазин зайти, холодильник стремительно пустеет, к тому же вон в витрине висит картонная улыбающаяся креветка с подписью “Я ТВОЯ ЗА ДВАДЦАТЬ ПРОЦЕНТОВ ЦЕНЫ”. В предвкушении чудесного вечера с пивком я получил в бочину тычок и едва не повалился на тротуар. Хорошо, что координация не подвела — ухватился за стоявший рядом фонарь и вцепился в него обеими руками. Виновник, пацан в кепке и коротких шортах с рюкзаком за плечами, остановился рядом. Недоверчиво глянул на меня из-под козырька. — Дружеский совет — сперва разлепи глаза, а уже потом на улицу топай. Во-первых, не все обладают таким запасом доброты как я, кто-нибудь тебе уши надерет, во-вторых, погоди-ка… А пацан-то знакомый! Передо мной стоял Хироши, тот самый малолетний дурачок, который засандалил Райс по лицу. Через некоторое время он тоже меня узнал. — Не буду извиняться! — с вызовом заявил он. Я пожал плечами. — Да мне и не надо. Просто осторожней будь. — И нравоучения ваши оставьте при себе! Балабол и стукач! — Ты это, поосторожнее с обвинениями. Он поудобнее устроил лямки рюкзака. Для его худых плеч эта здоровенная котомка была великовата. — А вы заслужили. — заявил он. — Сами говорили, что наезжать не будете. И че? Три дня назад мамке позвонили и сказали, мол, я ту девчонку обидел, ухо ей сломал или еще что-то. Сами ведь знаете, что ничего такого не было, зачем приукрашать-то? — Приукрашивать. — машинально поправил я. Хироши меланхолично сплюнул под ноги. — Да насрать. Отец когда пришел, устроил такой скандал! Телефон отобрал, приставку отобрал, родительский контроль на компьютере врубил, а еще снова завел разговор про школу для будущих военных! Не хочу я туда, там одни отбросы учатся. А теперь вот. Он показал на рюкзак. — Еду на курсы “Изумрудное Лезвие Чистого Разума”. На целый месяц влип. Мне стало даже немного жаль паренька. Да, он порядочно обосрался, но с другой стороны, мы в детстве и похлеще хрень всякую творили на улице. Но времена меняются, предки у Хироши строгие, и теперь ему даже свое изумрудное лезвие втихаря не заточить, с родительским-то контролем. — Дай-ка мне телефон твоего отца. — сказал я. Хироши даже шарахнулся в сторону и едва не влепился в фонарь по соседству. — Позвоню ему вечером и скажу, что ты… — Ни в чем не виноват? — с надеждой предположил парень. Я усмехнулся. — Ага, щас. Не, обнулять твой проступок никто не будет. Но я скажу, что мы поговорили, у девочки к тебе вопросов нет, у меня тоже нет, вину свою ты вроде как осознал, а значит, и ходить в летнюю школу не надо. Он слегка погрустнел, но открыл телефонную книжку и продиктовал цифры. — Хорошо. — сказал я, убирая мобильник в карман. — Вечером после работы наберу его. Сейчас же могу только посочувствовать и пожелать терпения. — Угу. — обреченно буркнул он, снова подтянул лямки и поплелся вперед. Вид его удаляющейся фигуры вызвал у меня внезапную мысль — а где у Киры семейство? Неужели он сирота навроде диснеевской принцессы? Я здесь уже несколько недель обретаюсь, и за все это время они никоим образом не дали знать о себе. Так что, может, я и впрямь один-одинешенек. Есть, правда, и альтернатива — семья есть, но с прежним хозяином моего тела контактов не поддерживает. Тоже возможно, если учесть, что он натворил в бытность студентом. Попытка снова прозондировать память ничего не дала. Подобие блеклой фотографии, на которой с трудом угадывались очертания нескольких фигур без лиц. Этим мне и предлагалось удовлетвориться. Ладно, потом озабочусь исследованием родственных связей. На проходной сегодня дежурила незнакомая охранница — низенькая, но очень крепкая ума в синей фуражке. Оглядев меня, она бросила: — Удостоверение? Я порылся в кармане и нащупал там пластиковый прямоугольник. — Удостоверения нет, есть вот эта штука. Ума кивнула. — Это оно и есть. Что так рано, Йошиаки-сан? — Это для обычных людей рано. Тренерам когда проснулся, тогда и работа. Подопечные вызвали, вот и побежал. — Дигитал-сан опять секретничает, ничего не объяснила толком. — в голосе умы проявилось недовольство, но без злости или досады. Как у мамы, которая приглядывает за непоседливым ребенком. — Взрослые девушки уже, а ведут себя как дети. — А что делать? — подхватил я это стариковское ворчание. — Не оставлять же на произвол судьбы. Это попросту опасно для окружающих. Если за той же Голши не приглядывать, школа через двадцать минут рухнет и всех студентов похоронит под обломками. — Проходите тогда. — сказала она. — Только… вы же в корпус не пойдете? — Вроде бы не должен. — расплывчато ответил я. — По обстоятельствам поглядим. Ума нахмурилась. — Просто внутри общежития тренерам даже в случае форс-мажора появляться строго нежелательна, и должностная инструкция обязывает меня предупредить вас. — Я понял. — заверил я. — Постараюсь сделать все свои дела на улице. Собеседница покосилась на меня из-под козырька фуражки. Да, прозвучало так себе, конечно. Тем более, что обещание свое я не исполнил. Стоило только вступить на ведущую ко входу дорожку, как из-за угла появилась Диги-кун и поволокла меня к дверям. На скрытность при этом она откровенно наплевала. — Диги-кун, при всем уважении, но какого хрена ты творишь? — поинтересовался я. — Ща ваша комендантка нас сцапает и потом нам обоим придется оправдываться! Тебе — за то, что в ночной рубашке шастаешь по территории, а мне — за нарушение устава! Еще решат, что я захотел поживиться чьими-нибудь ношеными трусами! В глазах у Диги-кун загорелся огонек. Очень нехороший огонек. — Ого, тренер-сан! Раз вы об этом упомянули, значит, такая мысль уже посещала ваше сознание? Ну че могу сказать… вы обратились по адресу! У меня есть полные наборы! — теперь ее шепот стал заговорщицким. — Какие еще полные наборы? — Самые полные. Я вам даже бесплатно могу подогнать кое-что… за бартер. У вас есть доступ, который мне был бы крайне полезен. — Например? — спросил я. Просто чтоб прояснить содержание беседы. — Как насчет великолепных декоративных наушников Голши-сан? То есть они, конечно, на самом деле не наушники, но были бы ими, если бы у нас уши располагались там же где у вас, тренер-сан… Или зеленых накладок Судзуки-сан… — Погоди, то есть ты хочешь, чтоб я пошарил по шкафчикам моих студенток, правильно я понимаю? Вопрос особо не смутил Диги-кун. — Необязательно шарить! — заявила она. — Можете просто попросить, если вам так будет удобно. Главное — раздобыть коллекционный экземпляр. — Я тебе таким путем могу раздобыть только долгий разговор с главами студенческого совета. — вкрадчиво сказал я. — Интересует? Диги-кун отшатнулась и приняла вид оскорбленной невинности. — Вот уж не думала, что вы такой правильный, тренер-сан! Ну хотя бы инфу по моему ОТП можете приносить? На меня вдруг напало ощущение дурной комедии вокруг. Верный признак отъезжающей кукухи. Пока оно не схлынуло, моя спутница уже зашла в вестибюль общаги. Там за столом сидела Хиши Амазон и читала книгу. Меня она поприветствовала учтивым кивком. Я ответил тем же. — Так, Диги-кун, давай отвлечемся от твоих фандомных приколов на секунду и перейдем наконец к тому, зачем ты меня сюда позвала среди ночи. Диги-кун звучно хлопнула себя по лбу. — Да, точно! Сорян, увлеклась чересчур! Вам часа через два позвонит Тахион и попросит прийти на пробу новой партии своего волшебного снадобья. Так вот, перед тем как его пить, пожалуйста, проглотите это. И она протянула мне два маленьких предмета. При более детальном рассмотрения предметы оказались двумя довольно крупными таблетками, на которых были выдавлены два глаза-крестика и высунутый язык. Подозрительно! Просто капец как. — Что это такое? — Ниче опасного, это штука из магазина приколов, их надо растолочь и подложить в сахарницу. Потом кто-нибудь положит эту пыль в чай, а она пениться начнет! Правда, прикольно? — Уссаться можно. — резюмировал я. — Не, я не буду это глотать. — Название вашего домашнего видео? — хихикнула Диги-кун. Я похлопал ее по плечу. — Рад был повидаться. — Кира-сан! — Диги-кун вцепилась мне в руку и чуть не выдрала и без того не самый густой волосяной покров. — Ну простите, я не удержалась, просто смешинка в рот попала! Эти штуки не ядовитые, честно-честно! — У вас с Тахион одни и те же методы убеждения. Чтоб ты знала, от ее зелий цветы вянут и трава жухнет. — Вы не пожухнете, обещаю! Ну выпейте, чего вам стоит! — взмолилась Диги-кун. Конспирация сейчас уже совсем рассыпалась, и говорила она в полный голос, не таясь. Оставалось только надеяться, что сейчас никто не придет посмотреть, из-за чего поднялся шум. — Вчера, когда опыт не удался, Тахион-сан сильно расстроилась. Очень-очень! Сразу меня выгнала из своей лаборатории и дверь заперла. Я ей вечером писала, а сообщения до сих пор непрочитанные висят. В доказательство этого Диги-кун сунула мне под нос экран своего телефона. Сообщения “Тахион-сан, я у тебя математику возьму списать?” “???” и “Я буду киношку ставить, давай посмотрим что-нибудь французское?” действительно остались не просмотрены. Стоп. Получается, что… — Так она и ночевать не пришла? — Не пришла. — подала голос Хиши Амазон. — И вы об этом с таким спокойствием говорите? — поразился я. Комендантка отложила книгу, перед этим заложив страницу сувенирной открыткой. — Тут не спокойствие уже, Кира-сан. Тут безысходность. Тахион-сан не слишком в своих научных делах преуспевает. Когда очередная задумка наперекосяк идет, она в нее лбом долбится и не успокаивается, пока не докопается, где собака зарыта. И попробуй докажи, что важно о себе думать. Уж я сколько раз на мозги ей капала, и Фуджи-сан. Пару раз и Рудольф-сан вызывали на профилактические беседы, но только без толку все. Устав Тахион-сан не нарушает, а значит, может делать все, что ей заблагорассудится. Раз тренера над нею нет, кто повлиять-то может? — Не было. — сказал я. — А теперь есть. То есть Тахион не прикидывается и не играет в эксцентричного ученого. Она действительно двинутая. На грани с фанатизмом. Грань эта опасная и в обычных обстоятельствах я бы к ней даже на расстояние ста метров не приблизился. Но разве можно мою текущую жизнь назвать обычной? Вот зарекался же не принимать импульсивных решений! Я ж сам ее в команду привел, теперь мне и расхлебывать. Я сжал кулак, таблетки внутри легко рассыпались. Диги-кун всполошилась. — Кира-сан, вы чего? У меня же больше нет. Ради этих пришлось съездить в магазин приколов! Я посмотрел на крошево в ладони. — А мне больше и не надо. Диги-кун, ты, похоже, очень переживаешь за Тахион? Та потерла кулачком заспанный глаз, а потом кивнула. — Конечно, переживаю. Тахион-сан странная, но если вы ее узнаете, то поймете, что она очень хорошая. Я не смог сдержать улыбки. Милая моя, да тут про добрую половину учениц можно так сказать. От общения с ними можно потерять волосы, покой, честь и последние деньги, но по сути девчонки-то замечательные. — Мы не очень близко дружим, но, может, это когда-нибудь поменяется. Я ничегошеньки не понимаю в этих ее научных штуках, но все равно не хочу, чтоб Тахион-сан расстраивалась. — призналась Диги-кун. — Тогда пошли вдвоем. — сказал я. — Амазон-сан, я могу вас попросить открыть в комнате у Тахион и Диги-кун окно? Желательно настежь, нужен сильный приток свежего воздуха. Она поднялась из-за стола. — Конечно, Кира-сан, это без вопросов. А вы куда? — Я за блудной дочерью пошел. Беглянку в стойло приведу, лол. *** Судьба сегодня мне явно благоволила — на посту охраны в академии дежурила моя старая знакомая Паря-сан, поэтому вошли мы без проблем. В полутьме коридоры старого крыла академии еще сильнее наводили жути. Диги-кун даже не скрывала того, что перепугалась — она сильно дергалась и никак не могла решить, идти ей позади меня или впереди. Если позади, то ее, дескать, могут сцапать со спины, а я и не узнаю об этом. Но если выйти вперед, тогда призрак, вампир или тигр с огромными клыками схватит ее первой. — А вы знали, что здесь водится призрак? Громовой шепот Диги-кун пролетел по пустому коридору. — Никогда бы не подумал. — сказал я. — И чей же? Какой несчастный бедолага навсегда остался в этих стенах? — Не смейтесь! — шикнула Диги-кун. — Ее звали Токино Минору, и она была великой умой-чемпионкой, давным-давно, еще в сороковые годы. В послевоенные годы Минору выиграла десять забегов подряд, а потом завершила карьеру на пике славы. Перед ней было все — богатство, успех, бешеная популярность, и она могла наслаждаться всеми этими классными штуками. Но Минору решила, что в стране, которая как раз восстанавливалась после войны, некрасиво слишком флексить своим достатком. Поэтому она продолжила работать и возглавила эту академию! Я стал припоминать справку с сайта, но ничего похожего там не припоминал. Либо читал по диагонали, либо это все россказни из области местного фольклора. — Токино Минору отдавала всю себя работе в академии, чтоб сделать ее одним из величайших учебных заведений в Японии. — с увлечением вещала Диги-кун. — Не просто школой, а местом, где каждая умамусумэ получит поддержку, внимание, найдет себе занятие по душе и сможет раскрыть свой потенциал. Днем и ночью она трудилась в своем офисе, а потом однажды исчезла. Диги-кун замолчала, выдерживая драматичную паузу. — Как пропала? — поинтересовался я, когда драма дошла до нужного градуса. — Никто не знает. — замогильным голосом поведала Диги-кун. — Когда помощница пришла утром к ней в офис, чтобы растопить печь, то ничего не нашла. Ни следа. Причем все предметы оставались на местах, даже возле свитка лежало перо в следах подсохших чернил. О, пошли викторианские легенды. Повеяло немножко духом незабвенной “Марии Целесты”, если кто-то еще помнит эту байку. Я ее в детстве вычитал в папкиной энциклопедии, где она соседствовала с Роаноком и Бермудским треугольником. — Многие говорят, что Токино Минору настолько любила академию Трэцен, что пожелала навсегда остаться в ее стенах. Боги услышали ее слова и решили, что исполнят это желание. И с тех пор она здесь…а это старое крыло, может быть, оно ей больше по нраву. — Ну так чего ты трясешься? — поинтересовался я. — Если верить легенде, эта твоя Токино Минору совсем не страшная и не злая. Правда, за восемьдесят лет в одном и том же месте характер может испортиться неслабо. — Эм… скажем так, Кира-сан, меня вряд ли можно назвать блестящей ученицей. — промямлила Диги-кун. Дальше я эту тему развивать не стал, и так все понятно. К счастью для моей спутницы, призрак бывшей директрисы сегодня был занят другими делами, поэтому на пути к лаборатории Тахион мы его не встретили. Уже на подходе меня осенило — а если она опять заложила дверь шваброй, что тогда делать? Выбивать? Так потом заставят платить штраф за испорченное школьное имущество. Но все эти опасения вымело из головы, когда мы подошли к двери. Вернее, поначалу учуяли запах — резкую, разъедающую глаза вонь. Словно уксус смешали с отбеливателем, а потом еще щедро плеснули туда лимонного сока. Я прикрыл нос рукавом и заставил Диги-кун сделать то же самое. Как Тахион там дышит внутри? И дышит ли вообще? Лошадевки быстрые и могучие, но вряд ли они устойчивы к ядам. По крайней мере, я ничего подобного не припоминаю. Поэтому к черту деликатность. Дверь я открыл ногой и поначалу ничего за ней не увидел. Все тонуло в дыму, густой пелене приятного салатового оттенка. — Старайся поменьше вдыхать. — сказал я Диги-кун. — А лучше вообще сюда не заходи. Жди снаружи. Я наощупь двинулся вперед. Дым разгонял прямо рукой, но он никуда уходить не спешил, клочья всплывали под потолок. В горле начало саднить, и я с трудом удерживался от кашля. Из глаз побежали слезы. Бля, щас придется всю академию эвакуировать из-за того, что натворила Тахион. А вот и она сама — ее спина вынырнула прямо передо мной. Халат наполовину сполз, демонстрируя свитер. — Еще пару капель, и почти готово, испарение доведено до нужного уровня. — Не знаю, как и что, но мозги у тебя уже давно испарились, Агнес Тахион. — выдавил я, борясь с приступом кашля. Она не отреагировала. Тогда я потряс ее за плечо. Вот щас я этой юной экспериментаторше напихаю по самые гланды, но без всякой эротики. Медленно, словно все команды организм принимал с большим лагом, Тахион повернулась. Тогда все слова, которые я заготовил, застряли в горле. Их бы все равно никто не услышал. Она смотрела на меня в упор, но не видела, я готов был в этом поклясться. Таких остекленевших глаз раньше ни у кого не встречал. Если я сейчас же не открою окно, то мы здесь оба отъедем от удушья. Хорошо, что аудитория угловая, и окно здесь имеется — проем крылся за тяжелыми старомодными занавесками, которые мели по полу кисточками. Я раздвинул их и следом взялся за старую фрамугу. Она поддаваться не хотела. Черт возьми! Надо поднажать, а то… Я посильнее надавил на ручку у створки. Если она обломится, вот будет настоящая засада, тогда останется только выбить. Впрочем, это ладно, обосную потом условиями, угрожающими жизни и здоровью. Но раздался протяжный скрип, и окно отворилось. В комнату влилась утренняя прохлада. Я жадно хватал ее ртом. Сильно закружилась голова. Верх и низ качнулись, еще немного — и они поменяются местами. Я засучил ногами в воздухе в поисках опоры, отшатнулся и упал на спину. Поясницу пронзило болью, но это даже немного обрадовало. Лучше на грязный пол грохнуться, чем слететь со второго этажа. Откашлялся, схаркнул в салфетку, которую нарыл в кармане, протер глаза. Зеленый дым неторопливо вылетал наружу, его клубы тянулись к предрассветным небесам. Но долго лежать я не смог — вспомнил про Тахион. Она все так же со снулым кукольным взглядом стояла у стола. — Герметичность среды содержания нарушена. — бубнила она. — Препарат перешел в стадию распада. Данный исход свидетельствует о провале эксперимента. Так и запишу в протоколе исследования. — Запиши еще куда-нибудь, что ты себя чуть не угробила, и меня заодно! — рявкнул я. — Настолько жуткой безответственности я еще не встречал, а ведь уже с Голши несколько недель в плотном контакте. Герметичность среды! Ты тут газовую камеру в миниатюре устроила, еще немного, и… Она меня не слышала. Слова пролетали мимо, не задерживаясь в черепной коробке. Возможно, ее разум их даже не регистрировал. Точно так же люди, которые много лет прожили в деревне, не обращают внимания на собачий лай или орущих поутру петухов. Просто еще одна разновидность белого шума. Тахион замолчала и теперь просто стояла посреди аудитории. Ссутулившаяся, в замызганном халате, с непонятной зеленой жижей, подсыхающей в волосах, она производила удручающее впечатление. Вроде как тренер я обязан щас указать ей на недопустимость подобного поведения. Но язык не поворачивался отругать эту недотепу. Я поднялся и обнял ее за плечи. — Пойдем-ка домой. — Перед завершением лабораторной сессии надлежит убрать все реагенты и подготовить оборудование к дальнейшему использованию. — сказала она. Но сопротивляться мозг уже не мог, сил не было. Поэтому тело Агнес Тахион покорно побрело со мной. — Я все здесь приберу потом, не бойся. — Но… — Без “но”, Тахион. Я вывел ее из лаборатории. Тотчас подскочила Диги-кун, которая наблюдала за дверью с безопасного расстояния. — Тахион-сан, что случилось? — воскликнула она. — Чем это так пахнет? — В ходе эксперимента Тахион на этот свет появилось нечто богохульное, поэтому в ближайшие этак недели три туда лучше не заходить. — предостерег я. — Но этого и так не будет, сейчас Тахион идет спать. Тахион дернулась. — Нельзя спать…я безнадежно отстаю от графика. Еще и тренировка после по….полудня. Тебе щас только о тренировках и думать, ага. Но раздражение в данном случае только мешало. Поэтому я призвал на помощь весь свой педагогический такт. Четыре на четыре, как в ритме диско. — На сегодня у тебя особенный план тренировок, Тахион. — проникновенно вещал я. — Сейчас я тебя приведу в общагу, ты вылезешь из этого грязного тряпья, примешь горячий душ, потом ляжешь в кровать и поспишь часов этак шестнадцать, а когда проснешься, выпьешь горячего сладкого кофе с тремя многоэтажными бутербродами. — Тахион-сан не пьет кофе. — встряла Диги-кун. — Значит, меняем кофе на чай. Главное, чтоб горячий был и сладкий. А пока ты этот план не выполнишь, я тебя на стадионе видеть не желаю. И сюда ходить тебе тоже запрещено. Это со всех сторон небезопасно. Диги-кун, ты проследишь за ней? Та с серьезным видом закивала. — Конечно, тренер-сан. А можно мне тоже? — Что тоже? Диги-кун ухмыльнулась. — Ну… по вашему плану пожить. Зато я смогу тщательно посмотреть за Тахион-сан, чтоб она никуда не смылась! — По твоим слишком честным глазам, Диги-кун, я вижу, что меня пытаются наеб… кхм, облапошить. — Что вы, тренер-сан! Я бы никогда… — А кто у тебя тренер? — Хана-сан… мы индивидуально занимаемся пока. Я обрадовался. — Тогда можно, конечно! Диги-кун повеселела настолько, что даже позабыла о призраке бывшей директрисы, который обитал в старом крыле. До общежития мы добрались под аккомпанемент ее радостного и крайне фальшивого исполнения всякой японской попсы. Хиши Амазон при виде нас чуть не выронила книжку. — Сохрани нас Три Богини! Тахион-сан, ты головой треснулась? Работа работой, но на часы тоже надо смотреть! Я приложил палец к губам. — Ш-ш-ш. Агнес Тахион уже поняла, где просчиталась, и отправляется баиньки. Давайте не будем ее ругать, Амазон-сан, ладно? Комендантка пожала губы. — Вот зачем вы ее покрываете, тренер-сан? Ведь взрослый же парень, должны знать, что так дела не делаются. Даже молодому и сильному организму вредны такие нагрузки! — Амазон-сан, вы, я уже понял, человек ответственный, то есть умамусумэ… Она отмахнулась. — Да ладно, не исправляйтесь, так или иначе все мы люди… хоть и с биологическими различиями. — Отлично. Пожалуйста, проследите, чтоб Тахион хорошо поела и никто ее не беспокоил в течение дня. Это прям супер-важно. Амазон-сан воинственно тряхнула гривой. — Поняла! Не уверена, что смогу на все сто обеспечить тишину, все-таки сами понимаете, какой тут бедлам временами творится. Но все необходимые меры приму, ак говорится. — Шикарно. — сказал я. — Лучше и не придумаешь. Спасибо, тогда вручаю ее вам. Тахион угодила в хватку Хиши Амазон. Хватку надежную, но, без сомнения, бережную. Самый лучший вариант, учитывая то, что в нынешнем состоянии Тахион недалеко ушла по уровню осознанности от зомби. Убедившись, что ценный экземпляр находится под присмотром, я уже распрощался с лошадевочками и собрался уходить, когда в спину мне донеслось: — Тренер! Тахион стояла у лестницы. Амазон-сан крепко держала ее под локоть. — Что такое? — Проконтролируйте, чтоб в лаборатории все было в порядке! Лучше закройте ее до моего возвращения, там полно очень ценных и важных… важных… Она опустила глаза. Хвост вяло мотался из стороны в сторону. Понятно, уже банк памяти отключаться стал, слова теряются. — Никуда не убежит твоя лаборатория, Тахион, отдыхай спокойно. — Нет, все-таки сходите, я не смогу… без этого! Вы мне пообещали! То есть значит все-таки немного она соображала. Впечатляет, я думал, там чисто тело на автомате двигалось. — Хорошо-хорошо. — замахал я руками. — Сейчас сбегаю и напишу тебе или Диги-кун. Фотку даже скину. На этом сопротивление Тахион закончилось, и Амазон-сан повела ее наверх. А я вышел из общежития. Над крышами как раз занялось утреннее солнце. Выкатилось на небо, ехидно подмигивая мне своим огромным глазом. Денек начался просто ударно.