Глава 31

Как водится с античных времен, начали мы со списка кораблей. В моем случае корабль был один — из чистого золота, и в зависимости от требований времени, колебаний вселенского камертона или просто пожеланий левой пятки, он был то надводным, то космическим. Обычным вот только не был и быть не мог, у Голши подобной надстройки не предусматривалось. Но к этому я уже успел привыкнуть и смириться. Возможно, пройдет время и я ее такую даже полюблю, как Большого Брата. Изучение списков сразу же началось с локального потрясения. Гонки спринтеров на правостороннем треке в тысячу двести метров были теперь уже официально перенесены на понедельник. Хару Урара, бедняга, как только об этом узнала, так сразу скисла. Нет, внешне она пыталась приободриться, но только человек, который комфортно и спокойно себя чувствует, не трясется, как бомж, заснувший в трансформаторной будке. — Урара, ты никак испугалась? — не стал ходить вокруг да около я. Она на меня посмотрела своими большими, честными розовыми глазищами и поняла, что юлить не вариант. — Только если совсем немножко, дедуш… ой, дяденька тренер. Я-то надеялась, что сегодня мы все вместе будем бегать, а не так чтоб… я одна. Выражалась она неуклюже от волнения, но общий посыл я понял. Что-то похожее уже переживал, когда экзамены в шараге ходил сдавать во второй группе. Когда остальные уже отстрелялись, а тебе еще только предстоит оказаться перед преподом, поневоле успеваешь жестко себя накрутить, нервы точишь. Но только переживает она зря. Я осторожно взял ее за руку. — Так ты совершенно зря переживаешь, сразу тебе говорю. Мы и так вместе весь этот день проведем, я тебя щас домой не отправляю, напротив, попрошу задержаться до вечера, и на последнюю гонку и на концерты. — Правда? — ее прижатые к голове уши в красных накладках начали понемножку расправляться. — Ну разумеется. — сказал я. Тут вступила Судзука. — Тренер-сан говорит абсолютно верно. После того, как мы сегодня закончим со своими гонками, то останемся в расположении команды. — Хех, я бы на твоем месте даже радовалась. — усмехнулась Водка. — Почему? — удивилась Урара. Водка залихватски цокнула зубом и улыбнулась. — Потому что завтра на забеге мы все будем твоей группой поддержки. Такой энергией тебя зарядим, что ты до сотки за секунду разгонишься, как топовый байк! — Лучше не надо! — ойкнула Урара. — Я так быстро бегать не умею, еще пробью ограждение и улечу в школьный пруд или в заросли с колючками! — Ничего, достанем, отмоем, колючки вытащим и будешь как новенькая. — парировала Водка. — Только колючки потом не выбрасывайте! — попросила Голши. — Они мне пригодятся. Я вздохнул. — Вот чувствую, что ничего хорошего мне это знание не принесет, однако все равно тянет спросить, а зачем они тебе? Голши укоризненно уперла руки в бока. — Ну дела, тренер! Когда вы научитесь уже меня слушать и вычленять из речи не просто “техтель-мехтель” и “калям-балям”, а полезные сведения? Мой мозг — это миска со сладчайшим нектаром знаний и мудрости, и не оскудевает фонтан содержимого внутри ее, этой миски. Да только вы из нее черпаете дырявой поварешкой, а то и вовсе дуршлагом, а потом недоумеваете, почему же обуревает жажда? И невдомек вам, несчастному, что посуду надо содержать в чистоте и порядке! Вы уже в курсе, что я на высоком счету в ордене ниндзя, а какой же ниндзя без набора высококлассного оружия? Я не могу себе позволить выходить на ночные вылазки с нунчаками, сделанными из двух кусков ставни и дверной цепочки! И духовое ружье тоже обязательно, а где для него взять снаряды, смазанные ядом? Для них мне и нужны колючки, вот. Я подошел к ней и тут кое-что понял — зелье Тахион произвело не только визуальный эффект, судя по всему, потому что щас мы с Голд Шип сравнялись ростом, при том, что раньше был на голову ее выше. Мда, надеюсь, навсегда оно не сохранится. К старости люди часто утаптываются, что называется, но ведь не настолько сильно… — Знаешь, я все чаще думаю о том, что ты окончишь свои дни за решеткой. — доверительно поведал я, глядя в ее свежее румяное лицо. — И такой исход вполне вероятен! — согласилась Голши. — Папуля мой рассказывал как-то, что гадалка на ярмарке однажды нагадала, что одна из его дочек либо сядет в тюрьму, либо станет президентом Соединенных Штатов! — Прости, а разве президентом Соединенных Штатов может стать человек с приобретенным гражданством? — присоединилась к нашему шизофреническому обсуждению Маккуин. Голши задумалась. — Не силен он в законах, мой старик, я тебе просто рассказываю, как было. Может, кто и напутал чего. Главное, что я уже встала на этот путь, и нога моя тверда как скала! И хвост блестит так же как его лысина! — Чья лысина? — переспросила Тейо. Голши прищурилась. — Так Скалы же. Великого актера нашего времени! — А, этого. — скривилась Тейо. — Не люблю качков! У них вены под кожей как змеи, они меня пугают! — Опять змеи! — воскликнула Скарлет. — Да уйдите вы с этой темы, я опять щас вспомнила про дурацкий фильм тренера, и меня затошнило! — Тебя затошнило не поэтому, а потому что ты на ночь слопала три порции жареной картошки с глазуньей! — снова сдала любимую подружку с потрохами Водка. — Щас когда побежишь, будь в два раза осторожнее, а то все булькнется прямо на трек. — А ведь это чревато травмами. — задумчиво протянула Судзука. Глаза Голши заполыхали. — Стратегическое устранение конкурентов! — заорала она. — Молодец, Скарлет! Да, это не очень спортивно и, если по чесноку, то идет вразрез с тем, что нам щас Рудольф-сан пропагандировала, но если ты будешь достаточно артистично, то к тебе не подкопаются. Главное, сделать достаточно мутный вид… — Давайте не будем про мою рвоту говорить! — взбеленилась Скарлет. — Тренер, че там по спискам? Оглашайте уже, какие у вас соображения? Соображений у меня не имелось никаких особо, потому как подавляющее большинство имен в списках я встречал впервые. Возможно, прежний Кира был гораздо лучше погружен в материал, однако мы с ним как-то не установили контакта, сведения доходили обрывками, отголосками, чуть лучше, чем “голоса Америки” во времена торжества КГБ. — Пока что главное соображение у меня следующее, девочки — я тут девяносто процентов персонажей не знаю, все-таки это ваши подружки по академии, вам и лучше знать, кто тут хорош. Скарлет хмыкнула. — Немного разочаровывает, но правда. Дайте-ка сюда! Судзука, подойди. И она вырвала листок со списком участниц гонки на милю. Девочки тут же принялись его изучать. Тейо, видимо, сгорала от любопытства, потому что она тоже пыталась пролезть и посмотреть. — Эль-сан побежит. — с удовлетворением отметила Судзука. — Это должно быть интересно. — Согласна. — заявила Скарлет. — Правда, она зачем-то всю последнюю неделю ходила тренироваться на ринг. На мой взгляд, это глупости полнейшие, неразумно совсем. Голши ухмыльнулась. — О, уверяю тебя, ты передумаешь, когда на повороте она оттолкнется от ограждения и прыгнет в тебя СУПЕРМЕН-ПАНЧЕМ. От такого маневра попробуй увернись! Эль-сан знает, что делает… — Отстань со своими глупостями. У нас будет обычная гонка, а не битва насмерть. — отмахнулась Скарлет. — Так, это первая участница от Ригеля, а кто же вторая? Преподобная… Серебристая Ягодка… Я с трудом сдержал смех. Не хочу объяснять девочкам, что это подходящий ник для стареющей эскортницы, вряд ли они меня поймут. — Испанское Желе, Скандал в Будуаре… Розовая Ваза… — продолжала перечислять Скарлет. — Какая-какая ваза? — переспросил я. Скарлет подняла на меня глаза. Они были наполнены искренней уверенностью в том, что теперь я еще и ментально похож на восьмидесятилетнего старца в начальной стадии деменции. И глуховат вдобавок. — Розовая. — Ну хоть не свадебная, и то ладно. — Да. — неуверенно произнесла лошадевка, видимо, не осознавшая, к чему я это сказал. И хорошо, что не осознала, некоторым вещам из доинтернетной эпохи лучше в этой самой эпохе и остаться. — Камышовый Ритм — это моя знакомая, мы вместе на “философии умамусумэ” сидели. — пробормотала Скарлет. Философия умамусумэ? И такой предмет тоже существует? Забавно, мне кажется, что это больше подходит для названия паблика типа “мысли джокера” или “цитаты джейсона стэтхема”. В принципе, во главу этой философии я бы установил постулат “безумно можно быть первым”. И этим ограничился, остальное пусть Голши придумывает. Палец Судзуки замер напротив самой нижней строчки. — А тут свежее дополнение. Огури… Огури Кап. Но почему? Отчего-то это имя всех всполошило. Девочки повскакивали с лавки и устремились к листку, чуть ли не сталкиваясь лбами в процессе. — Что-то странное творится. — пробормотала Маккуин. — Я совсем недавно говорила с Огури-сан, буквально позавчера, и она ни словом не обмолвилась о том, что присоединяется к Ригелю. — Вот и я о том же! — пискнула Тейо. — Я думала, она еще долго не выйдет, будет спокойно готовиться с тренером Китадзавой… — Китахарой. — поправила ее Судзука. — Да, я тоже предполагала, что Огури-сан не станет спешить с дебютом. И почему именно за Ригель? А у меня как раз сформировалась потенциальная версия. Основывалась она преимущественно на том, что их тренерка Хана-сан решила капитально меня нахлобучить, если выражаться по-простому, без изысков. — А чем так знаменита эта Огури Кап? — поинтересовался я с максимальной непринужденностью. — Огури-сан крайне сильная гонщица, она уже много выступала на соревнованиях вдали от центра Японии. — заявила Судзука. — Многие говорят, что ей немного недостает техники и тактики, но Огури-сан компенсирует их мощью. За это ей дали прозвище… — “Пепельный Зверь Казамацу” — с благоговением произнесла Водка. — Как же это круто звучит! Хотела бы я, чтоб у меня тоже было настолько охрененное прозвище. На губах Скарлет заиграла ехидная усмешка. — Погоди, то есть “беспечным_ангелом” ты уже не хочешь быть? — А ну уткнись немедленно! — рявкнула Водка. Я впервые увидел, как умамусумэ краснеет до кончиков ушей. Зрелище такое, что животик надорвать можно. Но Скарлет утыкаться не собиралась. — А как насчет “Арьи_Старк?” — Арья крутая! — начала переходить Водка на ультразвук. — Она вальнула Короля Ночи! Никто не мог предугадать, что она это сделает! Вальнула, все правда, и это был максимально кринжовый ход, за который шоураннеров надо облить медом и посадить в муравейник. Для начала. Скарлет положила руку на свою весьма объемистую грудь. — Не думаю, что нам стоит из-за этого переживать, Судзука. Огури-сан талантливая, но я вполне могу ее обойти. Что и продемонстрирую… уже через восемь с половиной минут. Ты тоже не тушуйся. И не думай, что если мы с тобой товарищи по команде, то я буду тебе поддаваться! Ни за что этого не будет, хехе. Хочешь место выше — придется постараться. Судзука вскинулась. — Я и не жду меньшего, Скарлет. Не будь так уверена в собственном триумфе, чрезмерная самонадеянность способна погубить. Я хлопнул в ладоши. — Вот такой настрой мне и нужен от вас, девчонки. Если вы покажете его на треке, то любого зверя завалите, хоть пепельного, хоть зеленого, хоть лысого. Скарлет! — Что хотели, тренер-сан? — она недовольно поджала губы. — И не трясите на меня своей старческой перхотью, плиз, у меня не будет возможности толком помыться, сейчас уже пора переодеваться в наряд для забегов. — Судзука права. — проигнорировал я подколку. — Веди себя осмотрительно, силы растягивай, чтоб не сгореть к последнему повороту. Обидно будет на последнем рывке закончиться. Судзука! — Да, тренер-сан. — тихо сказала она. — По правде сказать, ты лучше меня представляешь, как надо бежать, если речь о технике там, тактике, стратегии. Так что я тебе одно скажу. Помнишь наш разговор в Тагита-тё? Она наморщила лоб. — После тренировки? Когда вы расспрашивали про мою цель? Я кивнул. — Именно. Там на тренировке ты бегала по ступеням. Сейчас ты выйдешь на трек. И каждый твой шаг будет одной ступенькой, которая приближает тебя к твоей цели. Преодолей их так же, как ты бегала в храме, и тогда все будет в лучшем виде. Она ничего не сказала, но сжала кулаки. Остальные девочки тоже уважительно замолкли. Наконец Скарлет махнула рукой. — А теперь выйдите, пожалста, тренер-сан. Мы будем переодеваться. Я возражать не стал и, скрипя суставами, поплелся за дверь. Там уже начал потихоньку собираться народ, у меня в глазах зарябило от разноцветных нарядов, а от запахов разномастного парфюма закружилась голова. Или от этого, или в шее сместился позвонок после моего вояжа в мешке, и теперь я помру нахрен, потому что кровообращение передавливать нежелательно. Если честно, я даже и не предполагал, что в подготовке непосредственно гонок участвует столько людей. Должно быть, директриса Акикава поднапряглась и наняла специальное агентство-организатора, потому что здесь появились и незнакомые мне крепкие ребята в черных футболках и дамочки в деловых костюмах. Они то и дело отдавали по телефону распоряжения. — Диктора разместите в кабинке и введите в курс дела, человек сегодня первый раз на подмену выходит, волнуется! Дайте листочек с именами-номерами, потеряется еще! Да. — Так, сказать оператору табло, чтоб не выводил сегодня никого в камере поцелуев, там графика полетела, какой-то шутник убрал у купидонов набедренные повязки, а еще они теперь показывают средние пальцы. Когда найду, кто это сделал, я ему самому средние пальцы так далеко вгоню в одно место, что он сможет свой пищевод почесать! — Морковь, нужно еще моркови поварам! Свежей, вареной, струганой, моченой — любой моркови! И побыстрее, атлеты жрать захотят после забега! Остальные от этих ребят сторонились — атмосфера душевного давления шла во все стороны, поэтому разумно было избрать стратегию, что ты вообще тут не при делах, а просто так зашел башкой повертеть, поглазеть по сторонам. Тем более ко мне и прикапываться не за что, я же все-таки замшелый старик, какой с меня спрос? — Гирас-сан! — окликнули меня сбоку. Я резко дернулся, и шею тут же пронзило острой болью. Тахион, твоя маскировка даже чересчур правдоподобна, я действительно щас чувствую, будто пересидел положенный мне на Земле срок. Потирая затылок, я обернулся и увидел Рудольф. — А, командир. — проскрипел я. — Что-то хотели? Рудольф сдержанно засмеялась. — Надеюсь, моя парадная униформа не вводит вас в заблуждение. Я не командир, а всего лишь скромный президент студенческого совета этой академии. — Про скромность вы не лукавите. Однако ж она не всегда уместна. Не в вашем случае точно. Вон сколько медалей носите… Чуть не сказал “больше, чем на отпрыске владыки одной южной республики”, но вовремя остановился. Здесь такое сравнение никто не поймет, а ведь оно меж тем исключительно верное. Но таковы уж локальные мемы. — Уверяю вас, самодовольство мне не свойственно. — сказала Рудольф. — Торжественность момента обязывает, и если ради этого мне придется некоторое время исполнять роль витрины для собственных трофеев, я не против. А мы с вами раньше не встречались? В голове засигналил аналог паучьего чутья. Я постарался сохранить спокойствие, но внутри все сжалось… что если Тахион просчиталась? Например, позабыла учесть, что восприятие окружающего мира у лошадевок тоже обостренное? Или нет? У Киры на этот счет сведения имелись противоречивые. — Дык… не думаю. — развел я руками. — Может, вы меня попросту с кем-то путаете? Рудольф покачала головой. — Это исключено. Опять же не хочу хвастаться, но я обладаю исключительной памятью на лица. Хех, она сама дала мне карты в руки. — Ну тогда, может, вы меня видели, когда я приходил проведать мою дорогую внучку, Урару… — Ох, я совсем забыла сообщить девочкам, что спринтерский забег окончательно утвержден на завтрашний день. Получается, что вы зря проделали свой путь… Рудольф сокрушенно склонила голову. Уши тоже согнулись. Такой умилительный контраст вышел между понтовой униформой с медалями и этим видом пятилетки, который уронил телевизор в гостиной. — Хотите посмотреть другие гонки? Сейчас уже побегут дебютантки на дистанции в милю. — С большим удовольствием. — сказал я. — Все равно у меня в распорядке дня ничего другого не значится. Она взглянула на меня с неким сочувствием, а потом аккуратно взяла под локоть. — Пойдемте, Гирас-сан. Я вас провожу на хорошие места. — Так я и сам могу. — для вида прокряхтел я. — Можете, конечно, я не спорю. Но не стоит лишний раз перетруждать ноги. — назидательно произнесла Рудольф. — Наш город неплохо оборудован для граждан, которые уже вошли… в позднюю пору жизни, однако пешие переходы могут быть утомительны. Скажите, Гирас-сан, вы никогда не задумывались о приобретении ГИРОСКУТЕРА? Не знаю, чем Рудольф собирается заняться после того, как закончит с учебой, но я на ее месте поинтересовался, показывают ли по японскому телевидению передачи с юмором для стариков типа “Кривого зеркала”, “Аншлага” или “Смехопанорамы”. Потому что любой человек, который такие шоу продюсирует, возьмет ее главным сценаристом. Такой невероятный уровень каламбуров пропадает впустую… — Эх, молодежь, все бы вам балагурить да смеяться… — проворчал я и для пущей солидности погладил бороду. Кстати, получилось неожиданно правдоподобно внешне, однако на ощупь борода была не такая, как обычно растет. Ощущения различались, эта была мягче, словно ее в кондиционере вымачивали… или… Тут в голове заметались картинки, и их безудержный вальс остановился на одной конкретной. Где Тахион отрезает у Голши серебристую прядь. Теперь понятно все. Это вовсе не благородная седина, а просто масть поехавшей умамусумэ. Надеюсь, ее ДНК не прорастет мне в кожу и не передаст мне этот особенный, ни с чем не сравнимый сорт безумия. Просто в обществе есть двойные стандарты, и если эксцентричные проделки Голд Шип воспринимают благосклонно, то меня живо схватят и увезут прокапаться в комнату с мягкими стенами. Дебютные гонки проходили на основном стадионе академии, который уже забился битком, несмотря на ранний час. Места всем не хватало, поэтому некоторые люди стояли за воротами и ограждениями, пытаясь заглянуть внутрь. Я бы сказал, что тут давно назрело расширение, но с текущим финансовым состоянием его хрен провернешь. Весьма порочный замкнутый круг получается — чтоб заработать больше денег, надо расширить инфраструктуру, но это дорого, а денег-то где взять? Разве что кредиты. Здесь больше семи тысяч человек все трибуны разом уместить не могли, и где-то половина от этого числа уже собралась. Но мы с Рудольф добрались до места на трибуне безо всяких затруднений, потому что, завидев мою спутницу, все расступались и чуть ли не кланялись. Я не лукавлю — думаю, если бы она приказала, многие бы и поклонились. Полагаю, каждый на этом стадионе знал имя Рудольф. Улыбка у нее тоже отточенная, ровно с тем уровнем теплоты, который профессионалы предлагают публике. Время от времени она останавливалась и махала зевакам, медленно так, с достоинством. Тогда они (в основном парни лет под тридцать) свистели и аплодировали. Интересно, а какой она была в своем прайме? Должно быть, соперницы приходили в ужас, когда понимали, что им против такого монстра выходить. Потому что даже щас у меня не было ни грамма сомнений, что Рудольф могла бы меня на плечи посадить и пробежать с такой нагрузкой километров пять. Мышцы чувствовались даже сквозь плотную ткань. Надо будет пошариться на ютубе и посмотреть забеги прошлых лет. Так сказать, еще один небольшой экскурс в историю. Рудольф привела меня к свободной скамейке в пятом ряду. Рядом сидели две девчушки, одна человек, другая лошадевочка, обряженные, несмотря на воскресный день, в школьную форму — симпатичные бежевые пиджачки. Когда они осознали, КТО к ним приближается, то замерли как статуи. Если бы мы щас находились в мультфильме, я бы точно увидел у них в глазах маленькие сердечки. Рудольф милостиво кивнула девочкам. — Доброе утро. Вы не возражаете, если этот господин здесь расположится? Юные болельщицы так поспешно сдвинулись в сторону, что чуть скамейку не подожгли. Впрочем, они бы не возражали даже если бы Рудольф предложила мне сесть к ним на колени. — Надеюсь, сегодняшнее выступление вас порадует. — произнесла Рудольф. — Все мы в Трэцене усердно трудились ради него, все-таки грядет новое поколение умамусумэ, и встретить его надо достойно. А сейчас прошу меня извинить, еще несколько дел требуют моего живейшего участия. И не дожидаясь моего ответа, она быстрым шагом понеслась прочь с трибуны. — Ну конечно, конечно, требуют. — вздохнул я. — Кто ж без вас обойдется, Симболи Рудольф. Выгорит она к тридцатнику, а то и раньше. Никакие каламбуры не помогут. Подготовка меж тем продолжалась оживленная, причем больше всего суеты проходило вокруг сцены. Сейчас там под навесом проверяли свет, подключали усилители, а за своим пультом колдовал сумрачного вида диджей. Одновременно с этим в моем кармане затрясся мобильник. Я достал его и привычным движением смахнул шторки уведомлений. Личное сообщение от Скарлет. Неожиданно. Что там? Либо в очередной раз хочет поставить под сомнение, либо пожаловаться на Водку. Одно из двух. Но моя ставка не зашла, потому что писала она следующее: “Тренер-сан! Я сейчас потратила целых четыре минуты, пока разузнавала у Эйр Грув-сан про вашу дурацкую групповую песню. Так-то не принято выступать подобным образом, обычно это делают первое, второе и третье места, междисциплинарные коллабы — дело исключительное. Но я пустила в ход свои блестящие переговорные навыки, и студсовет пошел нам навстречу. Если нам удастся сегодня одержать две победы, то будем выступать под самый занавес, после гонок на три-двести. Как по мне, дело простецкое. Я вам один трофей уже принесу… минут через двадцать. Эту же информацию на всякий случай продублировала и в общий чат. А теперь пока, мне готовиться надо, а не с вами болтать!” Меня так и тянуло отправить ей “но ты же сама написала”. Однако перед гонкой лучше не надо нервировать. Просто воткнул реакцию “палец вверх” и отложил телефон. До десяти утра оставалось чуть более трех минут. Гонка, правда, еще не начиналась, зато наконец закончились приготовления на сцене. Через пару секунд из здоровенных колонок загудели торжественные и бравурные фанфары, которые очень быстро сменились музыкой. Песню я не узнал, она была оч похожа на типичную японщину, которую пихают в опенинги к сериалам. Зато она была хорошо знакома и исполнителям — на сцену высыпал с десяток умамусумэ, которые бодрым хором выводили эту мелодию — и зрителям. Школьницы, сидевшие рядом со мной, тоже подтягивали — нестройно и не в ноту, зато с чувством. Для тех, кто стоял далеко от трибун и сцены, подключили экраны, как обычно делается на концерте. И вот на этих экранах я увидал в пестрой группе умамусумэ и своих девочек. Скарлет себя сходу чувствовала как рыба в воде. Движения артистичные, все с улыбочкой. Судзука тоже не отставала, но у нее прослеживалось напряжение. Не критично, но было заметно, что она чересчур сосредоточена на выступлении и не может расслабиться. Я этому не особо удивился. Над этой стороной нашему капитану еще предстоит поработать. Но сперва хорошо бы перейти к самой основной части — гонкам. Наконец выступление закончилось. Странно, кстати, что в выступлении участвовали и те, кто сейчас собирается дебютировать. Целесообразнее было бы максимально сэкономить силы. Хотя, может, организму умамусумэ, напротив, нужно разогреться. Заговорили комментаторы, бодро, весело, и от каждой интонации в их потоке речи прямо-таки веяло жизнерадостным идиотизмом. Но я усилием воли его счистил, как счищают жвачку с подошвы кроссовка, и прислушался. — Мы рады приветствовать вас, уважаемые зрители, на старте Сияющей Серии Академии Трэцен! Сегодня на этот трек выйдут представительницы нового поколения гонщиц — многообещающего поколения! — заявила девушка-комментатор. — Вы правы, Дзюнко-сан. — проговорил ее напарник. — Я уже двадцать три года работаю на гонках, и всякий раз думаю “Ну, вот этот рекорд уж точно никто побить не сумеет, это попросту немыслимо”. А потом каких-то пару минут, и то, что казалось незыблемым, рушится! Таков уж ход вещей. Мило, минутка дзен-философии. — Так что смотрите в оба! — радостно воскликнула девушка. — Прямо сейчас вы наблюдаете за первыми шагами будущих легенд. — Мы не зря приготовили для всех бинокли на всякий случай. — добавил мужик. Дальше пошли формальности — объявили протяженность трека и номера выступающих — с одного до девяти. Первый достался Скарлет, Судзуке седьмой. Под четвертым в воротца зашла Эль Кондор Паса — крепко сбитая, мускулистая брюнетка в цветастой маске. Сразу вспомнились мексиканские бойцы типа Рея Мистерио, Миль Муэртеса или Пенты, которые летали по рингу, словно перепившиеся ракетного топлива комары. Хотя не, Муэртес не летал, со ста двадцатью килограммами мышц это трудновато. Он свое другим брал — внушительностью и основательностью. Эти же качества были присущи и второму номеру — Огури Кап. Как только оператор навел на нее камеру, и изображение появилось на экране, я ее немедленно узнал. А как иначе? Такое не забывается. Это она ела тогда бутерброд, точнее, стейк, зажатый между двумя тостами. Теперь из моей памяти не вытравить этот меланхоличный взгляд, мерно жующий челюсти и жир, блестящий на пальцах. Пока еще насчет умений в гонках непонятно, но есть эта лошадевка умеет, тут сомневаться не приходится. Арбитр у стартовой линии поднял вверх небольшой флажок, а потом нажал на большую кнопку на стенде. Раздался громкий звуковой сигнал, и воротца распахнулись. Гонка началась. Судзука не стала деликатно расшаркиваться и сразу же вырвалась вперед. Мне показалось, что девочка, которая шла перед ней и попыталась застолбить свое место, сразу же благоразумно решила не связываться и отступила на пару шагов влево. Образовавшимся “проходом” тут же воспользовалась ума в маске. — ПРОЗЕВАЛА, АМИГА! — прокричала она. Соперница чуть склонила голову и в раздражении тряхнула розовыми прядями. Стоп, розовыми? — Кажется, я тебя обнаружил, РОЗОВАЯ ВАЗА. — пробурчал я, не скрывая улыбку. Девчонки по соседству ничего не заметили. Если б я был более аморален, мог бы вытащить у них кошельки и смыться — так увлекательна оказалась гонка. Но я их не винил, там посмотреть было на что. Лошадевки уже миновали стартовый отрезок и готовились заходить на первый поворот. Собственно, это уже немалая часть — щас его пройдут, затем еще один поворот, а за ним прямая. После нее еще поворот, а там до финиша рукой подать. Судзука шла так, что мое сердце радовалось — легко, спокойно, но при этом быстро. Однако Эль Кондор Паса не отставала, держалась поблизости. Скарлет было попытались затянуть в общий косяк, но она не поддалась и даже потихоньку сокращала дистанцию до лидеров. А вот Огури Кап никуда не спешила, шла шестой и, судя по всему, это ее полностью устраивало. Ну а почему нет? Не отберет же у нее Хана-сан еду? Первый поворот миновали. Судзука немножко поддавила, срезала угол и зашла в него без проблем. Скарлет подстерегала соперниц с терпением и выдержкой стервятника. Их от себя она не отпускала. В первый поворот бегуньи вошли удачно, пока что у всех оставались шансы. Но мои-то, мои молодцы. Обе сразу на верхние позиции полезли. Теперь лишь бы удержаться. Второй поворот оказался коварнее — там двух девушек уже выбросило из общей “стаи”, и они отстали. — Скандал в Будуаре и Серебристая Ягодка сбили ритм! — отреагировала дикторша. — Они теряют драгоценные секунды! — И восстановить их уже не получится. — с оттенком печали добавил ее напарник. — Поверь моему опыту. Когда у нас такие сильные лидеры, проходить дистанцию нужно идеально или идти домой… как и придется сделать этим двум юным дамам. Вошли на прямую. Хорошо. Только щас я заметил, как у них мощно из-под ног летит земля. Буквально куски дерна вместе с травой. Бля, а ведь наверняка у кого-нибудь есть фетиш на то, чтоб ума по тебе прошлась своими грязными кроссовками. О чем я только думаю? Тут Скарлет, видимо, надоело идти третьей и она решила навязать борьбу. Рванула вперед, работая локтями. Она как бы проталкивала себя вперед. И на секунду мне даже показалось, что эта тактика принесет плоды, потому что Скарлет даже обошла Эль. Но та быстро опомнилась и принялась возвращать себе второе место. Довольно быстро выяснилось, что выносливости у нее побольше. Скарлет уступать не хотела, и прибавила еще. Новый вопрос. О чем она только думает? — Весь ресурс сожжешь же. — вздохнул я и покачал головой. Но пока что Скарлет вплотную подобралась к Судзуке. Впереди замаячил третий поворот. А меж тем проснулся Пепельный Зверь Казамацу. Ее белый костюм и волосы блестели в ярком солнце. Огури Кап вышла на четвертую строчку и оставила остальных позади. Однако настораживало меня то, что это, по ходу дела, был не предел — расстояние-то неуклонно сокращалось. На третьем повороте Скарлет осмелела окончательно и постаралась навязать борьбу уже Судзуке — срезать покороче и выйти побыстрее. Задумка неплохая, да только не вышло. Потому что, как я и думал, сил не хватило. Она все себе выжгла. — Бежишь так, будто спелых халапеньо налопалась! — снова воскликнула Эль. — Куда торопишься? Скарлет ей достойно ответила. — Эль Кондор Паса вновь колет соперницу словом! — восхитилась дикторша. — Немного трэш-тока не повредит! — И Дайва Скарлет тоже не тушуется. — усмехнулся ее напарник. — Не соблаговолите ли вы привести ее ответ, Дзюнко-сан? — Не могу разобрать. — нашлась та с ответом. — Что-то на латышском. — Ну-ну. Последний поворот остался, а за ним совсем немного, метров триста или около того. Скарлет решилась на последний рывок, чтоб выйти вперед, однако не нашла для этого достаточных сил. Она отпустила вперед Судзуку и Эль. Но ничего, третье место тоже достойное. А потом свой ход сделала Огури Кап. Такому разгону позавидовала бы даже “ламбо”, на котором раскатывает Марузенски. Скарлет она обошла столь быстро, что та даже не сразу осознала, что ее выжали с позиции. Стадион загудел в восторге, предвкушая ЗАРУБУ, до финиша оставалось не больше двух сотен метров. Судзука смекнула, что сзади надвигается опасность, и оторвалась от Эль Кондор Пасы. В воздух летели ошметки земли и травинки. — Смотри! — ахнула одна из моих соседок. — Она… она идет! — Пепельный Зверь Казамацу… — прошептала ее подружка. Этот зверь уже сожрал Эль и голодно щелкал зубами за спиной у Судзуки. Я напрягся и заерзал на лавке. — Ну давай, еще соточка осталась. — пробормотал я. Комментаторы не переставая балаболили о том, гонку какого накала мы наблюдаем уже в дебюте. Но для меня их речи сливались в белый шум. Да и все остальное. Я только видел как к зеленому пятну стремительно приближается белое. Пятьдесят метров, тридцать, двадцать пять. А потом они поравнялись. Клянусь, я бы даже без бинокля и без экрана заметил легкую озадаченность на лице у Судзуки. Обычно у нее такой сосредоточенный покерфейс, но сейчас, видимо, движение воздуха выбило ее из колеи. Судья уже поднял финишный флажок. Судзука рванулась вперед, но ей не хватило. Совсем чуть-чуть, пары шагов, может, крошечного остаточного импульса, но не хватило, чтоб совладать с этим первобытным мощным рывком. — И ПОБЕДИТЕЛЬ ДЕБЮТНОЙ ГОНКИ НА ТЫСЯЧУ ШЕСТЬСОТ МЕТРОВ — ОГУРИ КАП, КОМАНДА “РИГЕЛЬ”!