Глава 33

Судзука настолько погрузилась в свои мысли — невеселые, мягко говоря, мысли — что даже не заметила нашего появления. На мое появление она не отреагировала ровным счетом никак. Просто продолжала сверлить взглядом свободное место между шкафчиками. Зрелище не особо интересное, хотя там образовался скол на краске в виде лапчатого пятна, похожего на паука-охотника из австралийских лесов, но все равно оно не должно было так уж сильно приковывать внимание. — Судзука. — позвал я. И остался полностью проигнорированным. Ее голубые глаза изменились — оттуда исчезли свойственные Судзуке спокойствие и сосредоточенность, зато появился нездоровый блеск. Мертвенный. Побледневшие губы мелко тряслись, под носом выступили мелкие прозрачные капельки. — Не первая… в чем я уступила? Стратегию выбрала правильно, сил хватало… возможно, стоило раньше начать рывок. Да, тогда бы отрыв увеличился, и дистанция между первым и вторым местом тоже стала больше… Недостаточная проработка стратегии всему виной, или… Я осторожно положил ладонь ей на спину и малость ох… изумился. Теплом от нее шпарило как от печи, температура наверняка зашкалила за сорок. Костюм тоже оказался весь взмокший насквозь и прилип к коже. Судзука вздрогнула и только тогда обернулась. Немедленно попыталась натянуть на лицо улыбку, но быстро сдалась. — А… т-тренер-сан. — медленно проговорила она. — Я т-тут… просто… провожу работу над ошибками. Я покачал головой. — Вот как? Работу над ошибками? А со стороны выглядит так, будто ты упражняешься в самоедстве. В раздевалку задул порыв прохладного воздуха, потому что по коридору во все стороны гуляли сквозняки, и Судзука подернула плечами. — Мне нет дела до того, как это выглядит со стороны. Если не отрефлексировать недочеты, которые были допущены во время забега, я буду обречена их повторить. — Здравая мысль. Только она в данном случае совершенно не подходит. — Простите? Судзука повернулась ко мне. На ее пунцовом лице проявилось нескрываемое раздражение. Вот, хорошо, то, что нужно. Большой шаг вперед по сравнению с “зомби”. — Я не считаю, что ты сделала что-то неправильно. — Что ж, при всем уважении, тогда наши с вами мнения серьезно расходятся. — Так это прекрасно. — заявил я. — Вот и появляется почва для обсуждения. — А разве нам есть когда его вести? — Судзука взяла с лавки мобильный телефон и глянула на экран. — Уже скоро будут стартовать Водка и Тейо. Забавно. Зная Судзуку, я бы предположил, что с ее серьезностью она поставит себе на обои мобильного телефона какой-нибудь геометрический узор или рандомный темный фон из дефолтного каталога. Однако там сейчас задорно улыбался котик в желтой каске строителя. Котик сидел за рулем бульдозера и махал лапкой из кабины. Как ни крути, а это все-таки юная девушка. Не совсем ее плечи еще приспособлены к тому, чтоб тащить на себе груз ответственности за целую команду. Без поддержки не обойтись, переломится. — Расскажи мне, где, по-твоему, ты допустила ошибки в гонке. Уши Судзуки печально поникли. — На самом деле их немного, но серьезность… — Не зацикливайся на этом, то, насколько все плохо, мы определим по итогу. — Х-хорошо, тренер-сан. — Судзука машинально кивнула, наверное, больше самой себе, для поддержания внутреннего ритма. — Первое — затянула со вхождением во второй поворот. Если бы я не полагалась на одну только инерцию и лучше контролировала тело… Вот, опять пошли сокрушения, начала крутиться великая спираль самобичевания. Сейчас эта спираль хлестнет Судзуку по спине и погонит ее вперед, в трясину, где уже булькает своими болотными пузырями депрессия. Нам точно не по этой дороге. — И сколько ты потеряла на этом? — Не могу сейчас сказать, но… — То есть вот ты вошла во второй поворот так, как получилось. И что? Этот маленький маневр обойдется нам в пятьдесят один год, не так ли? — усмехнулся я. Судзука моргнула. — Что? Нет, конечно, все не настолько критично. — Хорошо. Это я и хотел услышать. Дальше. — Понимаете, тренер-сан, когда бежишь впереди, нужно обладать хорошо развитым чутьем для того, чтобы понимать, где относительно тебя располагаются соперницы. Постоянно задействовать восприятие. А я отнеслась к его сигналам легкомысленно! Следовало понять, что Огури-сан неспроста так долго таится в середине и не торопится делать свой ход. Но я понадеялась на себя и в итоге проиграла. — А тебе приходилось раньше соревноваться с Огури Кап? — спросил я. — Может быть, ты читала скаутские отчеты или смотрела видео с гонок? Судзука немного смутилась. — Нет, я только знаю нескольких девочек, которые раньше с ней бегали. — Вот. Ты не должна себя по этому поводу корить, Судзука. Послушай меня теперь, ладно? — Еще на прямой перед финишем рывок следовало начать раньше. Я поднял руку. — Ш-ш-ш. Ты угомонись пока и ВНЕМЛИ, что тебе скажет, кхм, поживший на этом свете человек. Потом в глаза бросились морщины и пигментные пятна на ладони, и я усмехнулся. — Тем более щас у меня вид для этого самый что ни на есть подходящий. Я не знаю, обратила ты на это внимание или нет, Судзука, но у сегодняшних наших гонок есть одна очень важная характеристика. Судзука еще сильнее поникла. Ссутулилась как двоечница, которую отчитывает строгий учитель. — Вы имеете в виду, что это старт Сияющей Серии? То есть эти гонки основополагающие, которые зададут тон соревнованиям и определят ожидания от каждой из нас на годы вперед? Черт возьми, даже у самой ответственной участницы столько комплексов, что к концу Сияющей Серии я приобрету такой же дряхлый и изможденный вид, только уже без всяких тахионовых зелий. Так сказать, а-ля натюрэль. — Погоди накручивать такие сложные и страшные конструкции, Судзука. Не буду скрывать, это меня малость пугает. Нет, я совсем о другом. Эти гонки, которые у нас сегодня проходят, значатся в афишке под словом “дебют”. Понимаешь, что это значит? Судзука закусила губу. — Тогда получается, что я права про ожидания. — Если гонки дебютные, ты вполне можешь НЕ ПОДОЗРЕВАТЬ, на что способна Огури-сан и все остальные участницы, если на то пошло. Всякие там Скандалы в Будуаре и Розовые Вазы. Груз ожиданий не нулевой, конечно, потому что… давай я честно скажу тебе по секрету, наша академия сейчас влипла в дерьмо и безрадостно в нем тонет, а вытаскивать ее придется вам и мне за компанию. Но пусть этот дамоклов меч щас тебя не тревожит. Понимаешь, по факту вы все друг с другом соревновались в первый раз. Исключая вас со Скарлет на тренировочном забеге. Ты не знаешь стиля и характера других участниц, и это нормально, со временем все это станет тебе известно. Но пока… пока достаточно только одного — выйти и показать все, что ты умеешь. И сегодня я на трибуне ровно это и увидел. И от тебя, и от Скарлет. Черт с ними, с ошибками, идеально бегают только Флэш, Соник и дядюшка Матахиро за рябиновой настойкой в соседний киоск. Судзука напряглась. Раздался сухой шелест — это ее руки в перчатках сжались в кулаки. — Я по вашим словам показала все, что умею. Но ведь этого оказалось недостаточно… Я склонился к ней. — Недостаточно для кого? — Для победы, конечно же. Тренер, что вы такой непонятливый сегодня? Пусть, пусть раздражение выливается. Не надо гормонам внутри бродить, неизвестно, какой там коктейль получится в итоге. — Я спросил не “для чего”, а “для кого”. — Для меня! — голос Судзуки зазвенел от напряжения. — Я вышла на свой первый официальный старт и проиграла! Да, Огури-сан сильна, но… Я сдержанно улыбнулся. — И это тоже важный урок, Судзука. Как бы ты ни была хороша, ты не выиграешь все свои гонки. Нет, в теории такое возможно, если, допустим, умамусумэ прибежит первой, а потом на радостях вылетит на автостраду, где в это время по своим делам едет лесовоз, но в целом маловероятно. Чем раньше ты поймешь, что это данность, которую необходимо принять, тем лучше. Возьми мобильный телефон. — Зачем? — Глянем кое-что в интернете. Кратковременные поиски быстро вывели нас туда, куда я и хотел. Круто, что гонки умамусумэ стали настоящей индустрией, потому что вокруг них образовалось такое же маньячество, как в США вокруг баскета, бейсбола и местной извращенной разновидности футбола. В который почти не играют ногами! Но не буду об этом думать, а то снова начнется жжение пониже спины. На портале “рэйсинг-реф.ком” перед нами предстала сходу куча разных таблиц. Столбики пестрели разными цифрами и показателями так, что у меня глаза сходились в одну точку от их изобилия. — Впиши в поисковую строку “средний процент побед в дебютных гонках”. — велел я. Судзука было начала набирать текст, а потом спохватилась и стянула перчатки — после гонки на них осело много частиц пыли и даже земли. Пальцы Судзуки заметались по экранной клавиатуре. Снаружи раздевалки тем временем стало шумно, кто-то радостно скандировал подбадривающие речевки, наверное, чирлидеры готовились к очередному выступлению. Их успешно перекрикивал резкий и строгий тембр — Эйр Грув раздавала кому-то очередную порцию невероятно ценных указаний. Будем надеяться, что ей не придет в голову заглянуть к “Ракетам” и проверить, нет ли каких-нибудь нарушений порядка. — А теперь погоди. — сказал я, когда нужный текст появился в окошке. — Прежде чем мы поищем, мне интересно услышать твою версию. Как по-твоему, Судзука, сколько девочек выигрывают свои дебютные забеги? Она прикрыла глаза и подняла голову к потолку. Свободной рукой утерла со лба испарину. Я немного отодвинулся, потому что слишком уж сильно шибало жаром. — Не знаю, тренер-сан. Думаю, что процентов тридцать пять. Может быть, сорок. Я кивнул. — Принимаем эту версию. Жми на “поиск”. Страница мигнула и в верхней ее части, справа от заголовка, появилась искомая цифра. Надо сказать, с результатом Судзука промахнулась серьезно. Именно в ту сторону, куда мне и требовалось. — Девять целых две десятых процента. — пораженно пробормотала Судзука. Я постарался не выпустить наружу своего торжества. — Округлим до девяти, если ты не возражаешь. Как видишь, не так-то просто с ходу начать выигрывать! — Однако у Огури-сан получилось. — Получилось. — согласился я. — Однако твоей вины в этом нет, Судзука. Не знаю, насколько тебя это успокоит, но чувствую, что должен тебе это сказать. Там, откуда я родом, часто говорят “первый блин всегда комом”. — Что такое “блин”? Ах да, вот и культурные различия. — Ну это наше региональное блюдо… лепешка такая, типа окономияки, только без начинки. Щас это не суть важно. Если у тебя что-то не получается сразу, это нормально. Главное, не надо киснуть и сразу же ударяться в самокопания. Поверь, пройдет время, и уже скоро никто и не вспомнит, что ты заняла второе место на своей дебютной гонке. Особенно, когда твои полки начнут ломиться от трофеев и медалей. Судзука невесело хмыкнула. — А они начнут? Даже самые разносторонние гонщицы за карьеру проводят не больше двадцати крупных гонок. — Мы к ним добавим еще всякие премии “лучшему одноклубнику”, “за джентльменское поведение”, а потом модные журналы подтянутся, может, парочку “Грэмми” ухватишь в составе группы и сольно. Как Бейонсе! Спонсорский контракт от экологического стартапа с именной линейкой высаженных деревьев в парке, бренд одежды… права на байопик Нетфликсу продадим! Я специально сгустил краски, завернул ситуацию в область бреда и не прогадал — уголки губ моей подопечной слегка поднялись. — Ну-ну, тренер-сан, вы уже откровенно выдумываете. Надо и меру знать. В это я уже не поверю. — Тогда я буду за двоих верить, пока ты не подтянешься. Она запустила руки в волосы и размяла шею. — Мне приятно это слышать, правда, тренер-сан. Но я все равно не могу перестроиться так сразу, извините. — Понятное дело, тут извиняться не за что, так что не надо этого, ладно? Судзука кивнула, но стоило мне только подумать, что кризис успешно ликвидирован, как ее лицо снова сморщилось. Щеки запылали алым еще сильнее. — У меня в голове все время играют эти последние секунды. Если бы я немножко сместилась в сторону, на пару сантиметров, чтоб заблокировать открытую зону, Огури-сан бы не сумела вырваться… Понятно, мы отправляемся на новый виток. — И-извините, я не хочу снова вас тревожить, но так сложно перестать думать о результате… — А я и не говорил тебе выкинуть его из головы. Он останется с тобой, тут ничего уже не поделаешь, наш разум так устроен. Ты говорила про восприятие. Вот его нам щас и надо поменять. Сейчас второе место осаживает тебя, гнет к земле. Но точно так же оно может и стать трамплином. И потом, президент Рудольф правильно сказала, времени еще много. Через несколько лет ты будешь стоять перед огромной толпой, которая орет твое имя, и я готов поспорить на свою квартиру, ни один человек в этой толпе не вспомнит о том, что когда-то ты пришла второй на Трэценском стадионе. Она махнула рукой в мою сторону. — Кто-нибудь наверняка вспомнит… — Конечно, отдельные личности будут. В конце концов, этот дурацкий сайт с результатами кто-то же наполняет. Но ими можно пренебречь. Ты только не загоняйся по этому поводу. Если результат не идеальный, мы его улучшим. Все вместе. Судзука накрыла мою ладонь своими в подобие ракушки и крепко сжала. Похоже, Тахион совсем не лукавила по поводу послегоночного синдрома. То ли Судзука не рассчитала, то ли в целом не могла себя контролировать, но моя несчастная рука чуть не затрещала. Еще немного — и из глаз у меня посыплются искры каскадом. Как бы не поджечь ими раздевалку. — Спасибо вам, тренер-сан. Не могу сказать, что все снова станет как прежде, но вы хотя бы попытались. — Не за что. — пробулькал я, баюкая искалеченную ладонь. — А теперь пошли, поболеем за наших. Судзука с удивительной, пружинистой легкостью поднялась с лавки. Как будто она не бежала только что километр с лишним по стадиону, а с кайфом дремала на диване. На самом деле не самое удачное сравнение, потому что я обычно с дивана встаю с ощущением, будто меня долго полоскали внутри бетономешалки. Все-таки мы с лошадевочками НЕ ОДИНАКОВЫЕ. И не думаю, что я когда-нибудь узнаю все возможные грани этих фундаментальных различий. Народ уже плавно перетекал на следующий трек. Причем количество людей только приросло, наверное, большинство купило билет-абонемент на все сегодняшние гонки. Было много парочек, в основном школьники и студенты — наверное, карликовая директриса включила в свою бизнес-модель скидки по школьному или студенческому пропуску. Хватало и родителей с детьми, из-за чего вокруг царил радостный шум и гам. Но это и неудивительно, даже я порядком оху… кхм… удивился, когда в первый раз увидел девушек с лошадиными ушами и хвостом, а для ребенка, для которого и в целом все вокруг в новинку, такие штуки ломают восприятие. Младшие умамусумэ тоже среди зрителей были, но они вели себя смирно, почтительно, и только иногда набирались смелости подойти и поболтать с кем-нибудь из гонщиц. С особенным благоговением относились к Рудольф. Она стояла возле сцены и беседовала о чем-то с дамой лет пятидесяти со старомодной укладкой на голове. Судя по всему, разговор имел критическую важность, потому что обе стороны время от времени значительно кивали. Дама записывала что-то в блокнот. — РУДОЛЬФ-САН! — полетел над толпой звонкий крик. Рудольф быстро сказала что-то даме, наверное, извинилась, а потом повернулась в сторону, откуда донесся голос. — РУДОЛЬФ-САН! ВЫ БУДЕТЕ УЧАСТВОВАТЬ В ПОКАЗАТЕЛЬНОЙ ГОНКЕ? Рудольф слегка прищурилась от яркого солнца и мягко улыбнулась. — Боюсь, что мне придется вас огорчить, но не сегодня. Среди зрителей прокатился коллективный вздох неодобрения. Вот и красноречивое свидетельство того, насколько популярна президентка студсовета. — БУДЕМ ЖДАТЬ!!! МЫ ВСЕ РАВНО ВАС ЛЮБИМ! — выкрикнул тот же голос. Тейо, что ли, осталась без присмотра? Вот зараза, у нее же гонка с минуты на минуту стартует. — Нет, это всего лишь Аюми-тян. — произнесла Судзука, указывая в сторону. — Она давняя фанатка, даже на открытые тренировки ходит. Должна сказать, ее пример заразителен. Я проследил за тем, куда она показывает, и увидел тощую нескладную девочку лет шестнадцати. Насчет фанатизма Судзука попала в точку, потому что своих пристрастий Аюми-тян не скрывала. На футболке красовался принт в виде фотки Рудольф, сумочку всю обклеили стикерами с изображениями мультяшных лошадевок, а в довершение всего на голове Аюми-тян красовался ободок с ушами. Такой же ободок сидел и на голове у ее отца, но ему ушки шли гораздо меньше. Не гармонируют они, знаете ли, с образом сорокалетнего скуфидона с пузом, затянутым в штаны-треники. Пока я его разглядывал, к нам подлетела Водка. — Тренер… то есть… это… Гигас-сан! Вы где там закопались? У нас тут перемены небольшие в расписании. Вернее, не у нас, а у команды Ханы-сан… Я потер переносицу. Как бы сейчас не помешали черные дымчатые очки, моему старческому зрению вообще этот солнечный свет на пользу не идет, все палочки и колбочки сгорают нахрен, как муравьи под лупой… и под пупой. — Что там еще стряслось? Кого-то из них упекли в тюрьму за махинации с недвижимостью, незаконное обогащение и переход улицы на красный свет? Водка смутилась и потеребила кавайный браслетик на ухе. — Ну… типа того, только обвинения другие. Те, которые вы назвали, это что-то из области того, что придумывает каждый божий день Голши. А там подозрение на допинг. У сестры Маккуин, Райан, утром кровь взяли на анализ и че-то там нашли. — Нонсенс! А вот и сама Маккуин. От нее во все стороны расходились волны царственного презрения. — Прекрасно, что до моей гонки еще предостаточно времени. Я сейчас же составлю жалобу в адрес председателя антидопинговой комиссии! Райан не пользовалась и не пользуется запрещенными препаратами для поддержания физической формы. Это стало бы несмываемым пятном на репутации нашей семьи. Там однозначно какая-то ошибка. Тренер… то есть, Гирас-сан, вы только посмотрите! Она продемонстрировала мне лист бумаги, весь испещренный мелким текстом. Но рассмотреть я ничего не смог бы при всем желании, потому что Маккуин обуревали эмоции и на ознакомление с делом мне выделили две секунды. В лучшем, мать его, случае. — Ничего, они еще узнают, с кем связались. Бабушка наймет лучших юристов, и я подозреваю, что очень скоро этим недальновидным клеветникам придется подыскивать себе новое место работы. — пообещала Маккуин с сумрачным видом. Так, сразу же делаю себе мысленную пометку — лучше дружить с Маккуин. Даже если не брать в расчет ее лошадевочную суть, то остаются СВЯЗИ. Ну знаете, богатая семья, старые деньги, как говорится… Не хочется обнаружить себя с бетонными сапогами на дне речки. К счастью, пока что по большей части гнев был направлен в сторону антидопинговой комиссии и фармакологической индустрии. Но если сказать что-нибудь недальновидное, то и нам достанется, чего доброго. — Так, а на чем ты планируешь строить линию обороны? — решил я занять ее более.. миролюбивой темы. Маккуин покрутила на пальце прядь нежно-сиреневых волос. — Тут все просто. Запрещенное вещество попало в организм Райан по чистейшей случайности. Мой дедушка принимает специальное лекарство. Однако он не может глотать таблетки целиком, и поэтому всегда разделяет их на части. Недавно он пек для нас с Райан ванильные крокеты и раскатывал тесто на том же столе, где до этого дробил таблетки. Частицы препарата попали в тесто и так оказались в организме у Райан. Никакого злого умысла и нечестности. Мне стоило немалых трудов не заорать в голосину, пока я выслушивал эту прекрасную версию. Просто представил лицо судьи. Оно в моем представлении удивительно походило на ехидную морду Вилли Вонки из известного мемеса. Типа, а что ты мне еще расскажешь? — Может, не стоит так сильно усложнять? — вкрадчиво произнес я. — Давай дедушку вообще за скобками оставим. Скажи, это от чего лекарство? Маккуин сникла. — От стенокардии. У дедушки не все ладно с сердцем… — Мда, нелегко будет такие таблетосы с молодым организмом связать. — А зачем что-то выдумывать? — поджала губы Маккуин. — Я вам рассказываю, как ситуация обстоит на самом деле. Да потому что проще поверить в то, что ночью к этой Райан явился гном, который ворует трусы, уволок парочку, а напоследок в качестве шутки сунул ей под язык таблетку. Повисла тишина, так как все мы как-то загрузились. Но потом Водка победно вскинула руки. — Все! Я вам такой обоснуй изобрела, круче не бывает! Готовы? Маккуин подалась вперед. — Ну, не томи, Водка-сан! Водка ухмыльнулась. — Смари! Мы же все в курсе, как Райан мощно по спорту угорает, да? В качалку ходит по несколько раз на дню… Маккуин кивнула. — Да. Она даже в последнее время с коменданткой воюет, чтоб разрешили поставить тренажер в общажной комнате. Водка ткнула кулаком в плечо Маккуин. — Бинго! Вот пусть она скажет, что после очередной треньки почувствовала себя не слишком хорошо. Там, голова закружилась, давление поднялось и все такое… вот ей дедушка и посоветовал таблетку принять… — Давайте все-таки дедушку из уравнения уберем. — встрял я. — Ну а где ей еще взять такой препарат? В медпункте, что ли? Там заведующая малость делулу, она скорее начнет во всякие энергетические точки тыкать и чакры чистить… — Выгонять оттуда сущность в виде гномика. — протянул я. — Вроде того, да. Матян-сан недавно к ней ходила с растяжением, а медсестра сказала, что это боль не из этой ноги идет, а из фантомной. — Это как? — поинтересовались мы. Маккуин даже временно забыла про свое ГОРЕ. — В общем, Матян-сан сказала, что она не все поняла, но в общих чертах… эта боль на самом деле наследственная. Когда-то давно пещерная умамусумэ, предок Матян-сан, во время охоты получила ужасную травму — зубр в бескрайних африканских пампасах наступил ей на ногу. И теперь отголосок той давней травмы наконец сквозь время докатился до Матян-сан. Никакие мази и компрессы его не излечат, поэтому придется проявить терпение. — Терпение, конечно, неплохо, оно закаляет характер. — сказал я. — Но все же я на месте твоей Матян-сан проконсультировался с другим специалистом. Полезно иметь на руках и альтернативное мнение. Которое не исходит из откровенно воспаленного разума. Водка уже было вознамерилась что-то сказать, когда поблизости от нас из динамика громко заревели трубы и заныли флейты. Мелодия лилась торжественная, даже бравурная, такими фанфарами наверняка встречают победителя, который въезжает в замок на белом коне… правда, не в этом мире. А тут на чем рыцари с королями раскатывали? Может, на ослах? Пока я раздумывал о том, будет ли приличным для особы королевских кровей взгромоздиться на осла, эта самая особа появилась перед нами. По крайней мере, образ создавался именно такой. Сначала несколько школьниц раскатали ведущую ко входу на трек красную ковровую дорожку. В это время их напарницы расставили по краям дорожки вазы со свежими цветами. Цветы источали настолько сладкий и удушливый аромат, что Водка тут же расчихалась. Сперва я не придал этому значения, но потом увидел, как она украдкой вытирает красную струйку. Это уже встревожило, и я направился к девочкам. — Я понимаю стремление к прекрасному, но уберите отсюда вашу зеленую рощицу, ладно? Девочки покосились на меня. — Прошу прощения, господин. — пискнула одна. — Но это невозможно. Приказ Владычицы. Я нахмурился. — Какой еще Владычицы? Там у девушки щас аллергия разыграется, и если она вместо старта отправится в больницу, вас же засудят так, что родителям придется жить на пособие. Девчонка затряслась, а потом низко склонила голову. — Ну-ну, раньше времени пугаться не надо. Отодвиньте эти вазоны куда-нибудь подальше, пусть они возле сцены благоухают, а… — НЕ СТРАШИСЬ, ДИТЯ, ИБО РУКОЙ ТВОЕЙ ДВИЖЕТ ПРОВИДЕНИЕ, КОГДА ПРОСЛАВЛЯЕШЬ ТЫ ИМЯ МОЕ! Я малость оторопел, честно признаться. У большинства японок, с кем я уже успел повстречаться в этом мире, голоса высокие, тонкие и очень звонкие, даже уши немного режут. Исключения пока можно по пальцам пересчитать — Рудольф, Грув-сан, Тахион, Водка и Голши. Но у этой дамочки был удивительный тембр, мощный, яркий, с глубиной и очень характерным окрасом. Пафосным до крайности. — БЛАГОДАРЮ ВСЕХ, КТО ПРИШЕЛ СЕГОДНЯ НА СТАДИОН В ЭТОТ ЧУДЕСНЫЙ ДЕНЬ! — продолжала вещать незнакомка. — Я БЫ СКАЗАЛА, ЧТО ПЕРЕД НАМИ ПРЕКРАСНЫЙ МОМЕНТ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ ЛИШНИЙ РАЗ УТВЕРДИТЬ МОЕ ВЕЛИЧИЕ, НО В МОЕМ СЛУЧАЕ ЛИШНИХ МОМЕНТОВ ПОПРОСТУ НЕ БЫВАЕТ! Водка, которую тоже подгоняло любопытство, стиснула зубы. — Черт, только не говорите, что мне придется сегодня сражаться с этой задавакой. Как будто мало было одной Скарлет! — Боюсь, что так. — свела все надежды на нет Маккуин. — От команды Ригель сегодня на дистанцию две тысячи двести метров заявлены Майяно Топ Ган и… — ТМ Опера О! Яркий луч солнца отразился на ее костюме и чуть не выжег мне глаза. Тут же их залило слезами, мир вокруг размазался до состояния акварелей, которые я рисовал в детском саду на занятиях по ИЗО. Так, нужно быстро вернуть четкость. Наплевав на то, что это не слишком эстетично, я потер глаза прямо кулаками. Яркое пятно наконец оформилось в лошадевку. Среднего роста, рыжеволосую, с короткой, почти мальчиковой стрижкой. Но при этом украшений на ней было навешено столько, что любой рэпер из клипов нулевых бы сдох от зависти. Помимо вездесущего золота, в глаза бросалась КОРОНА на макушке. Я сначала подумал, что путаю, но нет, она нацепила головной убор королей. Только декоративный. С самооценкой проблем точно нет. Лошадевка тем временем изящно стряхнула с плеч длинный розовый плащ, расшитый бархатом (а как же иначе-то?) и вручила его девочкам. Те аж затрепетали от восторга, наверное, они миллиону баксов обрадовались бы меньше. Посмотревшись в карманное зеркальце на цепочке, ума выпятила подбородок. — НУ, ЧТО ЗА ПРЕЛЕСТЬ! СЕКУНДЫ ВДАЛЬ НЕУМОЛИМО УТЕКАЮТ, МЕНЯ ЖЕ ВСКОРЕ ЛАВРЫ УВЕНЧАЮТ! ПУСТЬ ЭТО, ДОРОГИЕ МОИ, ЭКСПРОМТ, ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ВЫМЫСЕЛ, НО УЖЕ ОЧЕНЬ СКОРО ОН ВОПЛОТИТСЯ В РЕАЛЬНОСТЬ! — Ну, это мы еще посмотрим. — буркнула Водка вместо приветствия. — Праздновать победу заранее — не самая лучшая идея, могут щелкнуть по носу. Однако соперницу не смутил столь прохладный прием. Она выдала совершенно ослепительную улыбку. На секунду мне даже показалось, что ща появится блик со звуковым эффектом, как делают в мультиках. Обошлось без этого, хотя было близко. Ума воздела ввысь руки. — ВОДКА, ВОДКА, ВОДКА! ТВОЙ ГРУБЫЙ ШАРМ НЕВОЗМОЖНО ПЕРЕПУТАТЬ НИ С ЧЕМ! ЕСЛИ МНЕ НЕ ИЗМЕНЯЕТ ПАМЯТЬ, ТЫ ЖЕ УЧАСТВУЕШЬ В СЕГОДНЯШНЕЙ ГОНКЕ? — Да. — сухо ответила Водка. Под влиянием пафосной ауры она явно чувствовала себя неловко. — АХ, КАК ЖЕ ОТРАДНО ЭТО СЛЫШАТЬ. СТОЛКНОВЕНИЕ СТИЛЕЙ, КОНТРАСТ МЕЖДУ БРУТАЛЬНОСТЬЮ И ИЗЯЩЕСТВОМ, НАПОРОМ И ВОЗДУШНОЙ ЛЕГКОСТЬЮ! СЮЖЕТ, ДОСТОЙНЫЙ ПЕРА АНТИЧНЫХ АВТОРОВ! — Вообще-то, если мы говорим о мифологии, то там куда более широкое распространение имела устная традиция. Мифы чаще исполнялись сказителями и только в более поздние периоды стали записываться. Тахион подошла и безо всякого пиетета встала на ковровую дорожку. Правда, перед этим вытерла ноги о травку. — ЧТО Ж, ЕСЛИ ТАК ГОВОРИШЬ ТЫ, ВОЛШЕБНИЦА ЧЕРТОГОВ РАЗУМА, ТО Я НЕ СТАНУ СПОРИТЬ! ТЕМ БОЛЕЕ, ЧТО ГИМНЫ И ПЕСНОПЕНИЯ ТАК ЖЕ ПРИЕМЛЕМАЯ ФОРМА ДЛЯ ПРОСЛАВЛЕНИЯ МОИХ ДЕЯНИЙ! ТАХИОН, ТЫ ТОЖЕ БУДЕШЬ ПРОТИВОСТОЯТЬ МНЕ? — Нет, до моего старта еще пару часов. Если повезет, я еще успею сбегать в лабораторию, там должна дозреть культура, которую стоит поместить… — Никуда ты не побежишь. — сказал я. — Для команды сегодня важный день, и будет весьма некрасиво свалить, потому что у тебя там очередной монстр Франкенштейна вылупился. — Но дедушка, там появились… — Да хоть жизнь зародилась. — сказал я. — Ты же хочешь построить тот генетический рекомбинатор? Глаза Тахион засияли угрожающим красным светом. — Больше всего на свете… — Тогда будь добра, прояви к своим одноклубницам максимум уважения. — А КТО ЖЕ ВЫ ТАКОЙ? — поинтересовалась “королева”. — Опера, это мой дедушка, чтоб его на атомы растащило и потом собрало как попало. — вздохнула Тахион. — То есть я хотела сказать, что он любимый, прекрасный и я совершенно точно не капну ему клеем в стакан с протезами. — Тебе надо поменьше общаться с этой безголовой Голд Шип, внученька. — изрек я тоном мудреца из фильмов про кунг-фу. — Добру она тебя точно не научит. Готов поспорить, что родители раз в месяц платят кому надо в полицейском управлении, чтоб ею не интересовались ребята в синей униформе. Или в белых халатах. Опера подошла ко мне и с чувством потрясла за руку. — РАДА ВАС ВИДЕТЬ! ВЫ ПРИШЛИ СЮДА, НЕСМОТРЯ НА ДУШЕВНЫЕ НЕДУГИ И ФИЗИЧЕСКУЮ НЕМОЩЬ, ЛИШЬ ДЛЯ ТОГО ЧТОБ ВООЧИЮ ЛИЦЕЗРЕТЬ МОЕ СНОГСШИБАТЕЛЬНОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ! ЭТО ТАК ТРОГАЕТ СТРУНЫ МОЕЙ ДУШИ, ЧТО ОНИ ПОЮТ СЛАДЧАЙШИЕ ДИФИРАМБЫ! Хотелось бы немного прояснить ситуацию, но шанса мне попросту не дали. — БУДЬТЕ УВЕРЕНЫ, ВАШИ УСИЛИЯ НЕ ПРОПАДУТ ВПУСТУЮ, ПОЧТЕННЫЙ СТАРЕЦ! СЕГОДНЯ ВЫ СТАНЕТЕ СВИДЕТЕЛЕМ ЗРЕЛИЩА, ПОДОБНОГО КОТОРОМУ ЕЩЕ НЕ ЗНАВАЛ ЭТОТ ГОРОД! Я не стал возражать, потому что, если честно, мысли из головы как будто вымели веником. Вместо них там теперь звучал голос Оперы, из центра он растекался по разным каналам — из левого уха в правое. Звуковая система ЗАДОЛБИ САУНД, черт возьми. Джингл из нескольких нот вылетел из динамика, после чего его сменил голос диктора. Ровным, учительским тоном девушка велела всем бегуньям занять свои места на треке. Опера воодушевилась. — ТЕПЕРЬ СПЕШИТЕ И ЗАЙМИТЕ МЕСТО ПОЛУЧШЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ЖЕЛАЮЩИХ МНОГО, Я НЕ СОМНЕВАЮСЬ В ВАШЕМ УСПЕХЕ, ОПЫТ НЕ МЕНЕЕ ЦЕНЕН, ЧЕМ РВЕНИЕ ЮНОСТИ! ВПЕРЕД, И НЕ ОТВЛЕКАЙТЕСЬ ВО ВРЕМЯ ЗАБЕГА НА ПРАЗДНЫЕ МЕЛОЧИ! Мимоходом она разгладила мне смятую ткань на плече и снова улыбнулась. — МОЕМУ НОВОМУ ПОКЛОННИКУ ПОДОБАЕТ ВЫГЛЯДЕТЬ СТОЛЬ ЖЕ БЛИСТАТЕЛЬНО, ОСОБЕННО С ВАШИМИ БЛАГОРОДНЫМИ СЕДИНАМИ. СТУПАЙТЕ ЖЕ, А МЕНЯ ЖДЕТ СЦЕНА! — Угомонись уже, хватит болтать. — вздохнула Водка. — пойдем. Ты несчастному старику все мозги прокомпостировала, у него в ушах потом до конца жизни звенеть будет. Кстати, где Тейо? Тахион, ты ее не видела? Тахион пожала плечами. — Тейо-кун все время крутилась где-то рядом, но потом сказала, что сейчас отойдет на минутку и исчезла. Водка закатила глаза. — Да блин! Вот стопудово стоит щас в очереди за своим обожаемым медком, а у нас тут время поджимает! Если из-за нее мы схлопочем штраф или дисквалификацию, хвост оторву и в зубы вставлю! Ух ты, вот и серьезные угрозы пошли. Впрочем, Водка довольно внушительная, поэтому я вполне могу поверить, что она сможет претворить свои идеи в жизнь. — УИИИИИИИИ! — радостно запищали сбоку. Я повернулся, и от сердца немного отлегло. Потому что может быть, однажды Тейо и лишится своего хвоста, но этот скорбный день придет не сегодня. В своей неподражаемой манере мячика-попрыгунчика она весело “бонькала” в нашем направлении. В руках у нее действительно был стакан с придурковатой мультяшной пчелой. Объем стакана — мое почтение, по самым скромным меркам грамм шестьсот. Надеюсь, она не выдует его целиком… не сможет же? — Медок, медок, медок! Сильнее, чем молоток! — заливалась абсолютно счастливая Тейо. — Чтобы жизнь твоя была легка, пей побольше сладкого медка! — Мы скоро сердечные капли хлестать начнем. — заявила Водка. — Где тебя носит, Тейо? Ты вот за этим ходила? Тейо глянула на стакан, потом на одноклубницу. — Да неее, я ходила к Президенту! Хотела спросить, будет ли она смотреть за моей стартовой гонкой! И представляете, что? Она сказала, что очень постарается успеть, но пообещать не может! Якобы там какой-то супер-серьезный международный созвон планируется, нужно на нем обязательно присутствовать! Даже не знаю, кто такая важная птица, председатель ООН, что ли? Она потешно надула щеки. — Хочу, чтоб президент увидела, как я выиграю! — НЕ ТРЕВОЖЬСЯ, ЮНАЯ ТЕЙО-САН! ТВОЕЙ БЕДЕ ЕСТЬ РЕШЕНИЕ! — снова принялась вещать Опера. — РАЗ УЖ РУДОЛЬФ-САН НЕ СМОЖЕТ ПРИСУТСТВОВАТЬ НА ГОНКЕ, ТО Я ЕЕ ВЫИГРАЮ! — Вот здорово! — обрадовалась Тейо. — Спасибо, Опера! Потом, видимо, мысль вырвалась из липких потоков медка, как муха из янтаря, долетела в мозговой центр Тейо, и она озадачилась. — Постой, а как это поможет? Опера погрозила пальцем. — ВСЕ ДОНЕЛЬЗЯ ПРОСТО! КОГДА Я ОДЕРЖУ ПОБЕДУ, ТО В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ, СТОИТ КОГДА ТЫ СТУПИШЬ НА ТРЕК, АЗАРТ ПОГОНИТ ТЕБЯ ВПЕРЕД ПОДОБНО ТОМУ, КАК ГЕПАРД ЛЕТИТ ЗА БЫСТРОНОГОЙ ЛАНЬЮ! И РАВНЫХ ТЕБЕ НЕ БУДЕТ, ТЕЙО-САН! РАЗУМЕЕТСЯ, ЕСЛИ Я НЕ ПРИМУ УЧАСТИЕ В ТОЙ ЖЕ САМОЙ ГОНКЕ! А СЕЙЧАС ТРУБИТЕ ВСТУПИТЕЛЬНУЮ МЕЛОДИЮ! Девочки из “свиты” послушно запустили музыку с мобильника. Опера изящно повернулась на пятках и зашагала к отсеку для гонщиц. Сопровождающие потянулись за ней слаженным строем. Я перевел дыхание. Может, уже начинаю привыкать к тому, что у каждой умы, которая попадается мне на жизненной пути, обязательно есть свой собственный, неповторимый налет шиз…кхм… чудачества, но Опера показалась мне симпатичной. Мне доводилось близко общаться с разными нарциссами, когда такой попадается в рабочем коллективе — это кошмар, сразу понимаешь, что мозги тебе будут регулярно клевать налево и направо. И у этой девчонки определенно есть такие черты, но при этом они не раздражали. Педаль настолько утоплена в пол, что поневоле становится смешно. Даже у Голши не настолько мощно развит синдром главного персонажа. И при этом я не уловил от нее токсичности. Правда, не уверен, что не поехал бы крышей, имей я с ней дело каждый божий день. Но в малых дозах ничего, даже бодрит. Голос в динамике снова ожил: — Настоятельная просьба всем участницам занять свои места! У нас до сих пор остаются свободными три места. — Это про нас! — спохватилась Водка. — Давайте, тренер… то есть, Гирас-сан или как вас там, мы побежали! — Ща, два момента. Тейо, подойди ко мне. Та одним махом осушила стакан с медком, радостно выставила в победном жесте два пальца и приблизилась. — Так, слушайте, девочки. Сокращенный вариант напутствия. Водка, трек довольно длинный, поэтому береги силы до самого финального рывка. Когда все язык на плечо повесят, у тебя будет преимущество… — И я врублю буст! — И ты врубишь буст. Теперь Тейо. Чтоб тебя не зажимали и не выдавили, как пасту из тюбика, постарайся не влезать в гущу событий. Выбери себе траекторию и беги по ней, так останутся силы на то, чтоб прибавить. — Поняла! — пискнула она. — Не буду ни к кому лезть, хоть это и не просто! Спасибо, тренер–сан, очень здорово, что вы сегодня напились того, что приготовила Тахион и смогли прийти! — Мне приятно, что тебя мое появление радует, но давай не будем так громко всем об этом объявлять, если охрана подумает, что рядом с треком ошивается пьяный дед, меня быстро отсюда выволокут. Тейо моргнула. По счастливому выражению на ее мордашке я сразу понял, что эта информация в голове не задержится. — Ладненько! Мы побежали тогда! Сейчас вы увидите, как начинает свое шествие НЕУЯЗВИМЫЙ МОНАРХ! О боже, только не неуязвимый. Помнится, сын мускулистого усача каждый сезон заканчивает очередную сюжетную ветку на последнем издыхании. Не хотелось бы, чтоб Тейо ему уподоблялась. — Последний раз просим гонщиц занять места! — в голосе дикторши добавилось угрозы. — Через двадцать секунд последует автоматическая дисквалификация! Воздух вокруг меня резко колыхнулся. Земля сразу стала ближе. — Захожу на посадку!!! — заорали за спиной. — Простите, пожалуйста, очень-очень опаздываю. Я с грацией пришибленной холодильником улитки повернулся на спину и увидел еще одну лошадевку. Маленькую рыжую уму в куртке и очках-авиаторах. — Ну ты даешь, Майя-тян! — возмутилась Тейо. — Где запропастилась? Нас сейчас прогонят из-за тебя. — Я не виновата, Тейо-тян, меня Хана-сан задержала! Ворчала и ворчала обо всякой ерунде. “Не вздумай благодушничать с соперниками, Майя, не пей вишневый компот из фужера, тебя никто не произведет в почетные пилоты, ты даже с велосипеда падаешь, Майя”... ой, дедушка, вам помочь? Я отмахнулся. Это дорого далось, на самом деле. Плечо с таким инфернальным скрипом пришло в движение, что его могли бы расслышать все посетители стадиона. — Бегите уже, иначе щас все пролетите мимо. Они унеслись, а я кое-как поднялся и поплелся на трибуну. Соседи на сей раз достались новые — семейная пара из умамусумэ в длинном платье и парня лет тридцати в кепке. Девушка во все глаза глядела на стадион, а ее спутник особого интереса не испытывал. Половину одутловатого лица закрывал козырек кепки, но и так было понятно, что он провел веселую ночку и с удовольствием остался бы дома смотреть сны. Но не тут-то было — если ты вписался в отношения, то иногда приходится делать то, что тебе не хочется. Такой уж справедливый обмен. Поэтому щас он сидел скособочившись, вздыхал и только эпизодически поглядывал на трек. — Смотри, Кига, Парфе вырвалась вперед! — обрадовалась девушка. — Вперед, Парфе!!! И действительно, бегунья под номером “четыре” уже в первом повороте начала отрываться от преследовательниц. Ход эффектный, но ужасно недальновидный. Потому что со стороны было видно, что на этом повороте идет небольшой подъем, и щас эта Парфе сожгла себе большую часть сил. Впрочем, хрен знает, может, она к этому и готовилась. — Лимонное Парфе серьезно настроена! — оптимистично выкрикнула комментаторша. — Похоже, она стремится захватить инициативу с самого начала! — Я бы не спешил, Дзюнко-сан. — возразил напарник. — Только-только закончился стартовый отрезок, стоило ли выкидывать карты на стол так рано? Водка свои карты придерживала, как я и говорил. Прочно закрепилась на пятой позиции из девяти и в подъем вошла спокойно, без рывков. Правильно, учитывая, что сразу же после второго поворота пойдет спуск, а там на прямой секции можно и добавить. Опера тоже не выказывала особого стремления сразу бороться за лидерство, держалась на четвертой строчке. А вот Тейо сразу попала в капкан. Ей просто-напросто не давали свободного пространства. Наседала и Майя, и другие умы, имен которых я не уловил. Пока что НЕУЯЗВИМЫЙ МОНАРХ грыз землю за седьмую позицию. — Вот безголовая малявка. — в сердцах проворчал я. — Ведь говорил же, что задавят! Так нет, нихрена не запомнила. Или? После второго поворота начался спуск, и на нем Тейо начала плавно дрейфовать в сторону от МОШПИТА, в котором ее держали соперницы. Траектория у нее так получалась шире, так что расстояние увеличивалось, но по крайней мере, не придется лишний раз тратить силы на противостояния. В итоге эти два момента друг друга скомпенсируют. Как только Тейо достаточно обособилась, она даже набрала скорости. Майя тоже попыталась осуществить похожий маневр, но не успела — одна из лошадевок закрыла ей выход. Девочки вышли на прямой отрезок в середине. Лимонное Парфе продолжала вести и держала дистанцию стабильно, где-то в районе четырех корпусов. Комментаторы восхищались ее выносливостью и работой ног, ведущую партию исполняла Дзюнко, но ее напарник тоже отметился. Водка неплохо обороняла свою позицию и даже начала навязывать борьбу Опере. Та, в свою очередь, подбиралась к девчонкам на втором и третьем месте. Плотно шли, очень плотно. Вот действительно, боишься моргнуть, чтоб ненароком не пропустить острый момент. В разгоряченном воздухе остро пахло травой. Беговые кроссовки нещадно ее приминали и даже вырывали из земли. Как же здорово, что я не страдаю аллергией, иначе щас бы интересовался чем угодно, только не гонкой. Когда третий поворот стал совсем близко, Опера в театральном жесте вскинула руку. Скорости она при этом не сбавила, что на мой взгляд, чертовски изумительно. — ВОЗДАЙ МНЕ ПОЧЕСТИ, ПУБЛИКА, ИБО Я ДАРЮ ТЕБЕ НЕСРАВНИМЫЕ ЗРЕЛИЩА! — МОЛИМСЯ ЗА ТЕБЯ, О ВЕЛИКАЯ ОПЕРА! — отозвалась “свита”. Как по команде они тоже вскинули руки и… выбросили на трек охапки белых цветов. Тех самых цветов, с убойным ароматом. Проклятье. А не считается ли это нарушением? Цветы угодили прямо под ноги Опере… и Водке. Та замешкалась на секунду, а потом по-молодецки чихнула. При этом потеряла баланс. — Твою мать! — не сдержался я. Соседка по лавочке укоризненно покачала головой. — Это непозволительно. — Ну простите уж, что я живой человек и не могу молчать. — заявил я. Ума покачала головой. — Да нет же, я не про вас, господин. Ваши эмоции я разделяю. Нельзя допускать, чтоб на трассу летели посторонние предметы. Мало того, что это сбивает концентрацию, спортсменки могут пострадать, в конце концов. Так, не, к этой даме у меня полнейшее уважение. — Извиняюсь, зря быка…вам нагрубил. Ума деликатно усмехнулась. — Ничего страшного, я тоже сама не своя во время гонок. Уж вроде и карьеру пятнадцать лет как завершила, а все равно дух захватывает. Тут на стадионе атмосфера другая, понимаете? Ни с чем ее сравнить невозможно. В прошлой жизни я не то чтобы очень любил спортик. Ставочки на баскет это максимум, даже игры чаще всего смотрел по вырезкам хайлайтов. А о том, чтоб на футбольный стадион пойти, и речи обычно не шло. Че там делать на стадионе? Сидишь в какой-нибудь жопе, где не видно ни хрена, команды в итоге расходятся со счетом “ноль-ноль”, а в качестве финального аккорда тебе выбивает парочку зубов Васян в состоянии алкогольного подпития, завсегдатай фанатского сектора. Но здесь действительно была иная атмосфера. Чувствовалось пресловутое электричество, разлитое вокруг. — Кто из ваших бежит? — поинтересовалась ума. Мне надлежало ответить что-то типа “внучка, она участвует в следующем забеге”. Но вместо этого язык произнес: — Девочка в кожанке и желтой майке. И еще вон та мелочь, которая похожа на заводилу школьного оркестра. — О, Водка и Токай Тейо. Они хороши. — дипломатично ответила ума. — А вы тренер? Кира, попробуй реабилитировать алиби. — Мои тренерские дни позади уже, сейчас я максимум консультировать могу. — заявил я, почесывая бороду. — А вот внучка побежит в следующем забеге. — Понятно. А я пришла поддержать младшую сестру. Давай, Парфе, мы с тобой! А Водке бы мои лучи поддержки не помогли. Она еще два раза чихнула и затормозила. Сперва ее обошла Тейо, потом еще одна ума с бледно-синими хвостиками. Ненавижу гребаные цветы, после гонки обязательно разорю первую попавшуюся оранжерею. Я взял стоявший на специальной подставке бинокль, и то, что я через него узрел, совсем не порадовало. Водка уже не чихала и даже начала реабилитироваться, но выглядела она кошмарно. Лицо раскраснелось, глаза превратились в щелки, из носа капала вода вперемешку с кровью. И несмотря на все это, она продолжала набирать скорость. Свобода пошла Тейо на пользу, она обрела наглость и вступила в противоборство с Оперой. Та, несмотря на помпезность и театральщину, бежала-то здорово, сила в ней чувствовалась. Но наш прыгучий монарх не отставал. Вот только успеют ли они сократить отставание? Четвертый поворот уже рядом, а за ним только небольшая прямая — и финиш. — Да это ж совсем как на трассе, когда ветер бьет в лицо! — вскричала Водка. — Покеда, челики! ПООООСТОРОНИИИИИСЬ! Победный вопль получился немного смешным, потому что она гнусавила и шмыгала носом. А в остальном ничего смешного не было. Водка пошла НА ТАРАН. Лошадевке, которая бежала перед ней пришлось сместиться влево. Хорошо, что Тейо бежала в некотором отдалении, иначе ее бы обязательно задело. Только что Водка была седьмой — и вот за какие-то считаные секунды вернула себе пятую позицию. — Ща покажу вам форсаж! — рявкнула она. Волосы совершенно растрепались. Черная кожанка трепыхалась на ветру. Опера почуяла угрозу и тоже стала прибавлять. Лидеры уже не чувствовали себя настолько комфортно, они сбили шаг, и даже Лимонное Парфе замедлилась. Моя соседка сразу встревожилась, а вот ее парню все было по барабану, он спокойно дремал себе, прикрывшись кепкой. — ВРЕМЯ ДЛЯ ПОБЕДНОГО ТАНЦА! — возвестила Опера. — Уж извини, но я твою нудятину не люблю, там даже слов не разобрать. — парировала Водка. — Сплошное “оооо-оооо” или “ааыыыаэаааа!” В поворот они вошли, отрезая второе и третье место. Лошадевки, которые весьма комфортно эти места занимали и рассчитывали так и добраться до финиша, впали в потрясение. А после того, как их своими прыгучими шажками обогнала Тейо, потрясение достигло критических масштабов. — За Ваше Здоровье и Веселая Молочница теряют позиции! — надрывалась дикторша. — Опера и Водка борются за второе место, но я не думаю, что их устроит серебро! Успеют ли они подобраться к Лимонному Парфе? Ответ на это мы узнали почти сразу. Парфе совершила ошибку, когда столь мощно стартанула — сейчас она едва волочила ноги, а впереди еще оставалось сто пятьдесят метров. Расстояние между ней и Водкой с Оперой таяло, как фруктовый ледок в микроволновке. — ТМ ОПЕРА О выбивается в лидеры! Кажется, Великая Владычица начнет свое триумфальное восхождение сразу с дебютной гонки! — Похоже на то, Дзюнко-сан, если только… если тоооо-о-лько… — тут спокойная, даже вялая речь диктора оживилась, и он сразу стал похож на типичного спортивного комментатора с “Матч-ТВ”. — если только у Водки не найдется на это возражений! Водка проходит по правой стороне! Она обгоняет Лимонное Парфе и блокирует ее продвижение! Они с Оперой почти вровень! Я поднялся на ноги. Колени в знак несогласия сразу заныли, но я даже не придал этой боли значения. Водка склонила вихрастую голову к земле и вообще вся пригнулась. Финишная черта уже совсем рядом. Что там Опера говорила про легкость и изящество? Ничего подобного на самом деле не было и в помине. Ее блестящий от золота наряд весь замарался грязью, темные пятна попали и на кожу. Самонадеянная улыбка тоже исчезла. Если подумать, на треке умамусумэ действительно напоминают животных. Только без уничижительного смысла. Напротив, сразу понимаешь, что они настолько сильнее, быстрее, ЗЛЕЕ, что человечеству с его силенками не получится тягаться при всем желании. Хорошо быть с ними на одной стороне. Я бы точно не вышел щас в ринг против Водки, даже с учетом того, что я ее выше и тяжелее килограмм на двадцать пять. Хоть что мне обещайте, я пас. Потому что с силой природы бороться бесполезно. Эта сила щас вылетела вперед. На последних тридцати метрах. Я стиснул кулак так, что чуть не оцарапал ладонь. — Умница, просто слов нет. — пробормотал еле слышно. Она перегнала Оперу. Совсем ненамного, там даже половины корпуса не наберется. Но финальный флажок поднялся и опустился, а значит, какая, нахрен, разница? — В дебютной гонке на две тысячи двести метров победу одерживает ВОДКА из команды “Ракета”! — загремел из динамиков голос диктора. — Второе место — ТМ Опера О! Третье место — Токай Тейо! Водка и Тейо стояли рядом, согнувшись. Они едва держались на ногах, поэтому так получилось, что одна другую страховала. Я отложил бинокль и понял, что в горле у меня суше, чем в арабской пустыне. Перехвачу воды, когда спущусь. Остальные “Ракеты” уже высыпали к финишу. Ума по соседству растормошила мужа и тоже поднялась с лавочки. — Поздравляю ваших девочек. — проговорила она. А у самой слезы в глазах стоят и уши мелко дергаются. Мне отчего-то стало до жути неловко. — Спасибо. У вас тоже все будет хорошо. И поспешил ретироваться. К тому моменту, как я продрался к финишу, случилось НЕПОПРАВИМОЕ (и вместе с тем ожидаемое) — Опера схватила микрофон у одной из журналисток. Ну конечно, щас начнется истерика или обвинения во всех грехах, а то и угрозы. Когда бьют по такому массивному эго… Завладев микрофоном, Опера неторопливой, вальяжной походкой королевы, у которой кабан заколол клыками супруга, направилась к Водке. — ЮНАЯ ВОДКА! Стадион немедленно затих. Даже люди, которые стояли на лестницах или в проходах, замерли в предвкушении. Охранники напряглись. — ТЫ ОСМЕЛИЛАСЬ ВЫСТУПИТЬ ПРОТИВ МЕНЯ! САМОНАДЕЯННО И НАГЛО БРОСИЛА ВЫЗОВ ОСЛЕПИТЕЛЬНОЙ ВЛАДЫЧИЦЕ, ЧЬЯ ПОСТУПЬ СОТРЯСАЕТ ОСЬ МИРОЗДАНИЯ! Угу-угу, все по плану. Щас обязательно вывернет на “ты вероломно украла победу из-под носа, поэтому должна умереть!” и достанет церемониальный кинжал! — ТЫ ПРОЯВИЛА НЕКОЛЕБИМУЮ ВОЛЮ И МОЩЬ НАДВИГАЮЩЕГОСЯ ТАЙФУНА! КАКОЕ СЧАСТЬЕ СОРЕВНОВАТЬСЯ СО СТОЛЬ МОГУЧИМ ПРОТИВНИКОМ! Я С НЕСКРЫВАЕМЫМ УДОВОЛЬСТВИЕМ ОДОЛЕЮ ТЕБЯ В НОВОЙ СХВАТКЕ! ОТВЕТЬ ЖЕ — ПРОДОЛЖИМ ЛИ МЫ НАШУ ДУЭЛЬ? Водка шумно выдохнула и тряхнула головой. Видимо, еще не совсем пришла в себя. Но Опера ее не торопила. — Так это… я всегда за. Где и когда? Опера рубанула ладонью наотмашь. — ДЕКАБРЬ! НА “ГОНКАХ НАДЕЖДЫ”! Водка усмехнулась. — Шесть месяцев? А ты хитро это придумала, много времени на подготовку возьмешь. Я-то думала тебя в расписание через пару дней поставить. Но если хочешь в декабре — зарубимся в декабре. — О, Я УЖЕ ЧУВСТВУЮ ЭТО НЕТЕРПЕНИЕ! — заорала Опера. — ГОТОВЬСЯ К ТОМУ, ЧТО ВЛАДЫЧИЦА СОКРУШИТ ТЕБЯ! НАШЕ СТОЛКНОВЕНИЕ БУДЕТ ЛЕГЕНДАРНЫМ! Водка шмыгнула носом. — Уж это точно. С удовольствием сделаю тебя… еще раз. Опера подняла руку Водки в воздух под рев стадиона.