Глава 34

Если не брать в расчет скрипящие колени и спазмы в мышцах от резких движений тут и там, я почти привык к маскировке, которую придумала для меня Тахион. А борода даже начала нравиться. Приятно так поглаживать ее с важным видом, сразу самоощущение меняется, как будто я умудрен жизнью и теперь могу поглядывать на окружающих с высоты прожитых лет. Главное, не думать о происхождении волос, благодаря которым появилась эта пышная растительность. Но свою основную функцию она выполняла на ура. Всем окружающим было на меня совершенно наплевать, значимость упала примерно до уровня “столик на барахолке, который отдают даром”. В центре внимания оказалась Водка, и на ее примере мне довелось пронаблюдать трансформацию. Поначалу наша победительница оказалась немало ошарашена, даже показалось, что щас она даст деру прямо в ближайшую стену, да так, что на ней останется силуэт. И это естественно, любой охренеет, если вдруг наскочит орда журналистов, которые наперебой тянут к тебе свои алчные лапки с диктофонами и щелкают камерами. На первые вопросы Водка отвечала сбивчиво и с некоторым смущением. Справедливости ради, это еще и потому, что вопросы были дурацкие. “Что вы чувствуете после победы в своей дебютной гонке?”. Твою же мать, там такая гамма эмоций, такой вуншпунш сварился, что разбирать его на составляющие бесполезно. Впрочем, не буду строить из себя эксперта и делать вид, что сам уже давно в курсе про “послегоночный синдром”. Однако тупости журналистов это не отменяет. К счастью, мучили Водку они недолго, потому что подошло время выступления. Публике снова представили бодрый, разудалый евробит, который прямо-таки НАМЕКАЛ, что писали его под звонких и веселых девочек-припевочек. Водка этому типажу не соответствовала, но справилась достойно. Не уверен, правда, что в последнем припеве было уместно появление внезапного расщепа, да и зрители такого хода не ожидали, но им понравилось. И мне понравилось. Опера, кстати, тоже классно поет, у нее как раз очень заметно, что есть за плечами музыкалка или что-то в этом роде. Видно, что вокал тренированный. Тейо же по вокальной манере как раз соответствовала тому, что закладывали в трек авторы. Голос у нее послабее, зато живой и очень заряженный, дышащий энергией. Насчет хореографии она тоже не обманула… вроде бы. Понимал бы я еще хоть что-нибудь в танцах, чесслово. Но двигались девчонки неплохо, никто не запаздывал, движения не путал и из общего строя не выбивался. Вскоре выступление окончилось, девушки покинули сцену, а диджей снова завел свой плейлист, в котором одни ноунеймы от мира танцевальной электронной сцены сменяли других. Журналисты переключились на Оперу, и в этом была их самая большая ошибка. Можно даже сказать, фатальная. Потому что она велела притащить подобающее сидение, две бутылки с газированной водой “ВЕДЬ ДЛИТЕЛЬНЫЕ РЕЧИ СПОСОБНЫ ИССУШИТЬ ДАЖЕ САМОЕ ВЫНОСЛИВОЕ ГОРЛО”. Мало-помалу несчастные трудяги, которые пришли только материал для сайта или местной газеты собрать, поняли, насколько крепко влипли. Хана-сан стояла с Оперой рядом и никак бенефису своей подопечной не препятствовала. Вид у нее при этом был ехидный и зловещий. Ну что тут сказать? Здоровья погибшим. Воспользовавшись тем, что фокус переключился, мы потихоньку направились обратно в раздевалку. Я от девочек держался несколько в отдалении, чтоб лишний раз не привлекать к себе взгляды… они тут бывают чрезмерно зоркими, как уже можно было убедиться. Но с Водкой мы все равно пересеклись в коридоре. Таранага-сан скучал и медленно тыкал что-то в мобильнике. Потом мимо пронеслась Рудольф — взмыленная, если такое определение можно применить к лошадевке. По крайней мере, это был самый быстрый шаг из всех, что я доселе встречал. Но даже в спешке она притормозила и значительно кивнула Водке. — Хорошая работа, Водка-сан. — произнесла Рудольф. Водка поклонилась в ответ. Встопорщенные пряди упали на лоб и глаза. — Благодарю вас, от всей души благодарю, Рудольф-сан, ваши… это… ваши слова очень много для меня значат, все-таки вы с…супер-крутая, да. — зачастила Водка. — То рвение, которое ты сегодня продемонстрировала на треке… Сохрани его, и тогда увидишь, что эта победа будет далеко не последней. — Да, девочка. — подхватил я. — большое будущее у тебя. — Спасибо и вам, эм… Гирас-сан! — Моя внучка, правда, все равно посильнее будет. — хмыкнул я. Водка подбоченилась. — Это еще бабушка надвое сказала! Ваша жена, например! Я печально поскреб в бороде. — Увы, моя супруга тяжело больна. После того, как она приняла участие в третьем круге испытаний нового средства против хандры и депрессии…простите, мне тяжело об этом говорить. — Тогда вам стоило бы самому принять это средство. Как раз в нужное состояние пришли. — ляпнула Водка. Рудольф строго глянула на нее. — Водка-сан! Над сдержанностью и тактом тебе стоит еще поработать! Прошу меня простить, Гирас-сан, я тороплюсь. Если у вас появятся вопросы или что-то понадобится, обращайтесь к Грув-сан, ладно? Не дожидаясь ответа, она махнула дальше к выходу. Спина прямая, шаг ровный, но хвост мельтешил из стороны в сторону быстро и рваными рывками. Надеюсь, она снимает напряжение хоть как-нибудь. Пасьянсы там раскладывает, “три-в-ряд” штурмует или в ванной плавает по вторникам. Иначе можно очень быстро обнаружить, что твоя психика уже скребет по дну брюхом и скоро уляжется там отдыхать. Отдыхать теперь намеревались и Водка с Тейо. Обе были довольны своим выступлением — самоназванный “Монарх” в меньшей степени, но она не устраивала из этого сцену как Скарлет. И на том спасибо. Мы вошли в раздевалку, которая сразу же загудела. Водка с гордостью откинула голову и выставила два пальца, показывая знак мира. Я направился к лавке, где сидели девочки, чтоб не мешать демонстрации триумфа. Но не добрался до нее. Сильные, крепкие руки сомкнулись кольцом у меня на животе. Это че еще за новости? Обернувшись, я увидел Водку, и щас она уже не излучала никакой почтительности. — ТРЕНЕР-САН! НУ ВЫ ВИДЕЛИ???? — гаркнула она мне в ухо. — Видели, как я ее? Опера такая расхорохорилась, перышки надула и думает, что щас всех размажет на своей этой… АУРЕ ВЕЛИЧИЯ. А тут я такая, “БЫДЫДЫМ-БЫДЫДЫМ”, пятую передачу врубила и все, на крутом вираже ее обошла. Хе-хе, а все почему? Потому что языком трепать меньше надо. — Отличная речь! — воскликнула Голши. — Теперь заверши ее мощным немецким суплексом, я отсчитаю удержание — и дело в шляпе. В котелке джентльмена из балтиморского кабаре! — Никаких суплексов! — заорал я. — у меня ща мышцы спины чуть тверже теста для шарлотки, от грубого обращения я, нахрен, сложусь как аккордеон! — Да ну вас, тренер-сан! — усмехнулась веселая Водка. — В честь праздника можно и оторваться от земли! Я хотел донести, что праздновать пока еще рано, мы едва пересекли экватор и впереди еще две гонки, но куда там — мои возражения никого не интересовали. Водка подняла руки и вздернула меня за подмышки. Снова я пал жертвой лошадиной силы, так сказать — потому что она провернула этот маневр без малейшего напряжения, даже дыхание не сбилось. — Сколько нам надо сегодня набить там? — выкрикнула Водка. — Четыре! — с готовностью ответила Тейо. — И одно уже есть! — обрадовалась Урара. — Значит, делаем три кружка. — заявила Голши. — Водка, начинай! Мир снова закрутился. Шкафчики, лавки, столик, на котором стояли бутылки с витаминным напитком, лошадевки. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки… что-то голова мутнеет. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки….ща отползу в уголок и вывернусь там, хорошо, что я есть не стал. Шкафчики, лавки, столик, лошадевки. Наконец Водка выпустила меня из своих когтей. Мир не торопился приходить в норму. Напротив, лампы на потолке продолжали водить веселый хоровод под музыку, которая доносилась от кого-то из моих славных воспитанниц с телефона. Надо переждать, рано или поздно вестибулярный аппарат, который сегодня уже испытал поездку в мешке, должен успокоиться. Поэтому я осел в уголке, стараясь не привлекать ничьего внимания. — Девочки, вы такие молодцы! — Спешл Уик лучилась радостью. — Водка-сан, как это у тебя так получилось? — Это моя секретная техника, Спе-тян. — Водка сложила руки на груди. — У всех крутых героев такая есть. Я как персонаж из боевика… — Из “Ангелов Чарли?” — предположила Судзука. Водка фыркнула. — Фу, попса! К тому же у них жутко неудобные костюмы, гадость. Я как представлю, что в них придется бегать, сваришься же похлеще креветки, а потом весь этот пот тебе по спине потечет! Тахион задумчиво оглядела комнату. — У меня есть для вас сразу несколько возражений, дорогие мои. — и она загнула палец. — Первое: совсем необязательно делать костюм из латекса, вы же не в секс-марафонах собираетесь участвовать… Спе разом приобрела окраску спелого помидора. — Т-тахион-сан! Ты сейчас… сказала это… слово… Тахион изогнула бровь. — Какое? Секс? Спе вновь запищала, как чайник, извещающий, что вскипятил воду. — Вот опять! Тахион ухмыльнулась. — А что тебя так смущает, Спе-кун? Или эта сторона жизни, которая, к слову, совершенно естественна и, осмелюсь сказать, неотъемлема практически для любого человка, тебе незнакома? — Как будто тебе она знакома! — подала голос доселе молчавшая Скарлет. — Ты наверняка еще ни с одним парнем даже за руку не держалась! Тахион вскинула голову. — Да будет тебе известно, Скарлет-кун, что… — Манекен, который стоит у тебя в лаборатории, не считается. — ехидно улыбнулась Скарлет. — Даже если бы он был в сознании, то все равно вряд ли втюрился бы в тебя, учитывая, что ты все время вешаешь на него свой грязный халат. — У Гарольда исключительно покладистый нрав, чего нельзя сказать о некоторых. — заявила Тахион. — И на моей лабораторной одежде не грязь, но следы кропотливой работы, которые я ношу в напоминание о тяжком пути, пройденном во благо научного прогресса! Что же до романтической стороны жизни, то я теоретик, а до практики пока… — Что? Руки не дошли? — поинтересовалась Скарлет. Тахион беспечно взмахнула рукавом. — Да нет, вот только руки и дошли пока. Дальнейшую мысль она развивать не стала, поэтому слова каждый стал трактовать в меру своей испорченности. И по тому, какой поднялся многоголосый вой в комнате, я понял, что девочки-то у меня далеко не БЕЗОБИДНЫЕ. — Мы можем о чем-нибудь еще поговорить? — взмолилась Водка. — У меня щас кровь опять носом пойдет из-за вас! — Я придумала! — воскликнула Тейо. — Ты можешь стать как этот… лысый дядька, который в Форсаже играл! Он же крутой! — Тут не поспоришь. — согласилась Водка. — Но я не хочу на тридцать лет в рабство к киностудии идти. Маккуин, до этого спокойно попивавшая сок из бутылки, оживилась. — А продаваться айдол-индустрии, значит, для тебя приемлемо? Двойные стандарты, Водка-сан! Водка поджала губы. — Кто бы говорил! Ты сама танцевальные движения отрабатывала вчера до тех пор, пока комендантка не загнала всех по кроватям! Маккуин зашлась от возмущения. — Что? Это… это все не…Откуда ты знаешь? Водка схватила телефон и принялась энергично тапать по экрану. — Да потому что тебя слили, вот откуда. Она пустила мобильник по рукам. Когда он добрался до Тейо, которая держалась ко мне рядом, я подглянул на экран. Там в окошке чата висела смазанная фотография Маккуин, разряженной на полную катушку, несмотря на поздний час. Неизвестный папарацци запечатлел ее в момент прыжка. Само движение получилось изящным, а вот артистизм подвел, потому что лицо у Маккуин было напряженное и зловещее. Под изображением чернела цепочка иероглифов. Она складывалась в слова: “ВОТ ПОЧЕМУ У НАС С ПОТОЛКА СЫПЛЕТСЯ ПОБЕЛКА”. Героиня новоиспеченного мема закрыла лицо ладонями. Каскад нечленораздельных звуков хлынул из нее с напором, который сделал бы честь водомету. — Сыплется побелка… значит, доктор Хаядзаки соврал… но для него в этом смысл? Моя воля сильна и словами переломить ее невозможно, особенно если эти слова не лишены правды. Пижама действительно стала налезать хуже… я зря полагала, что всему виной деликатная ткань, ссевшаяся после стирки… Зачем доктор сказал мне неправду??? Тут Маккуин драматично убрала руки от лица. Судзука подошла к одноклубнице и ободряюще приобняла ее за плечи. Но та вывернулась. — Наверное, это бабушка ему велела. — пустилась Маккуин в рассуждения. — Конечно, это наиболее правдоподобный вариант, в конце концов, бритва Оккама велит нам не множить сущности. И по времени все укладывается. После очередного медосмотра, который мы проходили недавно, доктор Хаядзаки подозрительно долго не посылал результаты. Обычно они приходят быстро, часа за полтора, а тут вышла задержка на целых пять. Он лицо подневольное, сам несколько раз в шутку говорит, что один только контракт с семьей Меджиро отправляет его детей в колледж. — Про нашу семью тоже есть похожая цитата. — сообщила Голши. — Только там упоминается не колледж, а паперть. И я каждый раз проникаюсь уважением, когда ее слышу. Потому что только упав на дно, ты получаешь шанс разглядеть жизнь такой, какая она есть на самом деле. Плоская, как камбала, с сомьими усами и повадками коммивояжера, который льет на твой ковер шоколадный сироп, чтоб продемонстрировать принцип действия новой формулы отбеливателя! Припади к этому ковру — и вот он, дуализм. То сладость шоколада, то химозный вкус отбеливателя — они связаны неразрывно и эту связь ничем не перебьешь. Даже молоточком для колки орехов. — Голши, ты реально из бедной семьи? — полюбопытствовал я. Голши подняла руки к голове, прямо к дурацкой шапке. Пальцы обвели узор, который был вышит на верхушке. Сначала мне показалось, что она щас наконец-то ее снимет, однако не тут-то было — просто почесала за ухом. — Мой папаша, простой мужчина, вышедший с глинистых земель полуострова Бакунага, хоть и карлик, а все же проторил себе путь по скользкой дорожке мироздания. С самого детства он работал в цирке, им стреляли из пушки во время самого главного номера вечера. Мама тоже там работала, но на подхвате, она объявляла номера, а еще подносила картонки ученому тюленю, который умел считать. Сказывают, зверюга мировая была… Две книжки этот тюлень написал по матанализу. Не вылезая из бассейна, между прочим. Но я отвлеклась че-то. Наверное, постоянный контакт с порохом разжег пламя в чреслах, поэтому нас у мамы с папой аж пятеро. И все девочки. Если девочки, то рискну предположить, что все из них умамусумэ. А следовательно, несчастному бате Голши можно посочувствовать от всего сердца. С одним-то экземпляром дело иметь сложно, иногда хочется как при встрече с медведем — упасть на землю и прикинуться мертвым. Но что делать, если таких девчонок ПЯТЬ? Выйти за сигаретами или хлебом, вот что. — Не хочется перебивать твой вдохновенный рассказ, Голд Шип-сан. — мягко сказала Судзука. — Но в Японии нет полуострова Бакунага. Голши беспечно развела руками. — Верно, сейчас его уже и нет, потому что он открепился от своего исконного места и поплыл в Атлантический океан! Там ему назначила свидание симпатичная льдина, об которую сто лет назад раскололся один знаменитый кораблик! Но потом он обязательно вернется, точно-точно, лет через пятьдесят самое большое. Кстати, о льдинках. Маккуин, не хочешь после гонки по мороженому? Тут неподалеку в кафе новую позицию ввели — пломбир с васаби и соленой сгущенкой! Страсть как хочется попробовать! Насчет страсти она совершенно права. У меня при одном упоминании о данной ПОЗИЦИИ мороз по коже прошел. Нет, в своей погоне за необычными вкусами японцы скоро вообще удалятся от бога. Маккуин глянула на одноклубницу остекленевшим взглядом. — Голд Шип-сан, ты издеваешься? Я жирная! Это катастрофа! На выступлении подо мной проломится сцена и я провалюсь под настил, под землю, до самой мантии и ядра! — Не говори глупостей, Маккуин-сан, ты преувеличиваешь. — сказала Судзука твердо. — Ты перестанешь так говорить, когда увидишь это! Маккуин в исступлении попыталась ущипнуть себя за бок, чтоб продемонстрировать, сколько на этом боку наросло излишеств. Но поскольку бока были настолько тощими, что ребра просвечивали даже через гоночный костюм, ее попытки успехом не увенчались. — Ты можешь слупить половину этого кафе. — сказал я. — Безо всяких угрызений совести. Более того, до твоей гонки еще полтора часа, поэтому я рекомендую тебе пойти и съесть пару вазочек. Успеешь переварить и вернуться. Маккуин покачнулась, как березка на ветру. — Тренер-сан, и вы туда же… шутите, насмешничаете, подзуживаете, науськиваете! А ведь вы же взрослый человек, облеченный властью. А туда же. Устыдитесь! Но я не поддался на обвинения. — Слушай мой тренерский приказ. Иди и поешь от души. Только без извращений типа пломбира с васаби. Если тебя несварение атакует, гонку выиграть будет сложновато. Ее глаза наполнились слезами… и алчностью. — Вы сами толкаете меня в лапы искушению, тренер! Дьявол, сущий дьявол в рубище! — Э-э-эй, что еще за рубище. — запротестовал я. — Да, шмотки не новые, но дыр на них нет, заплаток тоже, на ладан не дышат. У нас, тренеров, финансы, в конце концов, не бесконечные, все на вас идет, дорогие мои девочки. Иди и заправься мороженкой. А чтоб ты не утратила контроль, Судзука будет тебя сопровождать. И Урару возьмите с собой. Судзука стоически выпятила подбородок. Всем своим видом она говорила, что вверенные ей девочки наедятся мороженого, даже если для этого кормить их с ложки. — Ступайте. Чеки мне скинете потом, я оплату переведу. — Спасибо, дедушка-тренер! — вскричала Урара. Прежде чем я успел опомниться, она подскочила ко мне, крепко обняла, так что мышцы в спине заныли, и ускакала прочь. Судзука и Маккуин едва за этим розовым комком энергии поспевали. Даже не успел ей сказать, что не надо привыкать звать меня дедушкой. — Нас тоже папка за мороженым раньше водил. — снова ударилась в воспоминания Голши. — Что для других культурный отдых, для нашего семейства было трудовым днем. Ведь настоящий деятель развлекательных искусств никогда не выпадает из образа. Ловчее всех Феста работала — пока до нас очередь за “Фисташковой Фантасмагорией” дойдет, она уже половину соседей в карты обуть успеет. Хвалил ее мой старик, в пример нам ставил, шапку подарил даже… не такую, как у меня, но все равно красивую. А потом все равно ушел. Эххх… что теперь об этом вспоминать… И она со вздохом принялась отколупывать краску со стены. Скарлет закатила глаза. — Да не уходил никуда твой папка! Он в командировку ездил на четыре года, в Парагвай! Жуков каких-то там изучал! Чего ты все время выдумываешь??? Голши покосилась на Скарлет. — Пфф-ф, если не понимаешь, то и не поймешь, Скарлет-сан! Возьми щипчики фантазии и расширь ими туннель твоего мышления! Когда моя карьера гонщицы закономерно подойдет к концу, и передо мной встанет выбор, как дальше добывать средства на пропитание, я могла бы выбрать обычную профессию, например, ловлю крокодилов или надиктовку телефонных справочников. Благодаря этим деньгам поставлю себе на стол миску с похлебкой… да что там, смогу позволить себе стол! Но! Она подняла указательный палец. — Ничего полезного для души в такой деятельности не будет. А я не могу позволить своим душевным порывам умереть как тамагочи, которого не кормили с тыща девятьсот девяносто восьмого. Поэтому вся моя жизнь станет легендой, и когда очередная ее глава подойдет к концу, то в голубом вертолете прилетит менеджер стримингового сервиса “Амазон Прайм” и предложит снять байопик про меня. Если мой отец величайший из карликов, стоит ли скрывать этот факт? — Не хочу сбивать тебя с мысли. — встрял я. — Но, кажется, щас их принято называть “маленькими людьми”. — При желании даже самую заскорузлую традицию возможно попрать. — не спешила выходить из “философского” режима Голши. — А тем более эту, которая еще совсем новая и не успела врасти в человеческое сознание. Я… мввфффффф…. Речь оборвалась, потому что Спешл Уик успела раздобыть где-то морковку, очистить ее от кожуры и весьма бесцеремонно запихнуть Голши в рот. В некотором роде все мы были ей за это благодарны. Увы, тишина не продлилась долго. Попробуй тут сохранить тишину в наэлектризованной атмосфере. У Водки начался тот самый “после-гоночный синдром”, и она курсировала по раздевалке туда-сюда. Время от времени останавливалась, счастливо поглядывала в сторону и приговаривала “Как же я все-таки… да…” На месте пауз точно были нецензурные слова, за это я готов поручиться. После четвертого такого круга Скарлет не выдержала. — Да чего ты все мельтешишь-то бесконечно? Сядь уже на место! — А тебе-то чего? — воинственно надвинулась на подружку Водка. — Хочу и хожу, разрешения у тебя спрашивать не собираюсь. Сиди там и гордись своей шоколадной медалькой за девятое место. — Четвертое! — взорвалась Скарлет. — У меня четвертое! И если бы тренеру было не наплевать на наши успехи… и если бы Хана-сан не подписала в обход всех правил Огури-сан. Что это вообще за чушь? Какого хрена она в последнюю минуту такой финт сделала? Все, регистрационное окошко уже закрылось, не успел зарегаться — иди морковку жуй на поле! Я ощутил пониже спины сильный укол неловкости. Это ж я открыл дорогу всяческим послаблениям, если так подумать, когда подписал Урару. Хана-сан не дура и, скорее всего, задалась логичным вопросом “а че, так можно было, что ли?”. Вот и использовала имеющийся шанс. Но сама Скарлет, к счастью, до этого умозаключения не дойдет — ей некогда. Водка загнула два пальца. — Охренеть! Тут у тебя и тренер уже огреб, и Хана-сан, что дальше будет? Зрители виноваты или ветер? Или по гороскопу день неудачный? Как по мне, это все отмазки, Скарлет. Ты просто зафэйлила. Скарлет подскочила и тоже яростно надвинулась на соседку. Из-за массивных… кхм… габаритов она выглядела даже более внушительно. — Я зафэйлила? Знаешь что, Водка, я твою показуху терпела долго, все эти мотоциклы, кожаные напульсники, постеры с Дамиано Давидом и группой “Мой Химический Романс” на стене, но щас ты меня довела. Вот прям сил нет больше терпеть. Ее глаза по-кошачьи сузились. — Хочешь разобраться? Давай разберемся. Я поставлю тебя на место. Спе поспешила ввинтиться между ними. — Девочки, успокойтесь, только не надо драться! — Вот именно! — подхватила Голши. — У нас ни ринг не подготовлен, ни музыкальные темы, ни даже освещения нет толкового! — Давайте я на всех Медка куплю и мы замиримся! — предложила Тейо. — Я быстро сбегаю. — Правда, девчата, остыньте. — сказал я. — Мы все здесь друзья, одна команда. — Угу, еще какие друзья. — буркнула Водка. — Каждый день вместе с ней нянчусь, домашку ей скидываю, потому что эта растяпа сама ничего не запишет, резинки для волос ей покупаю, лямки к бюстику пришиваю, которые она своим выменем рвет… — Ах ты зараза! — перешла Скарлет на ультразвук. — От такой и слышу! — гаркнула в ответ Водка. — Я тебе все это делаю, а тебе влом меня даже поздравить. Сидишь солишься только, хвостом лавку метешь! — ПОЗДРАВЛЯЮ с тем, что ты такая верткая и юркая жопа! Довольна? Я должна была быть первой! И я тебя еще уделаю! — Ну так давай попробуй. — Водка одернула кожанку. — Не заставляйте меня и в вас морковки запихать! — пригрозила Спешл Уик. — Я это сделаю и рука моя не дрогнет! Стало так тихо, что можно было услышать лягушек в живом уголке. Голши наконец дожевала морковку и совсем не по-девичьи заржала. Водка и Скарлет раскраснелись. Спе в недоумении опустила уши. — Что? — вопрошала она. — У меня еще есть морковки, и если вы будете ругаться, я ими воспользуюсь. Знаете пословицу “лучше жевать, чем говорить”? Вот она про вас! — Спасибо за предложение, Спе-тян. — недовольно произнесла Скарлет. — Но затыкать меня не надо. Значит, вот что. Ты там собралась зимой еще раз потягаться с Оперой? Так знай, и вы, тренер, тоже знайте, можете забить себе в ежедневник — я выйду на эту дистанцию и уделаю вас обеих. Тогда и посмотрим, кто себе шоколадную медальку наденет. — А такие вообще бывают? — поинтересовалась Тейо. — Разумеется, Тейо-кун. В некоторых кондитерских продаются. — заявила Тахион. — Чаще всего их покупают для юных умамусумэ, дабы с самого нежного возраста стимулировать соревновательные инстинкты. — И тебе их тоже покупали, Тахион-сан? — Тейо оживленно подскочила на месте. Тахион вздохнула. — Покупали, но недостаточно. Поэтому как только я стала самостоятельно обеспечивать себя деньгами на карманные расходы, то награждения участились. — Шоколадные медальки — это ерунда. — с видом знатока изрекла Голши. — Я бы предпочла съесть настоящую золотую медаль. Представляете, как бы все всполошились сразу? Я пробовала на зуб и все-таки передумала. Во-первых, вкус не очень, как будто ключи от квартиры лижешь, а второе — даже такая прочная челюсть, как у меня, которой иные акулы завидуют, может не выдержать нагрузки. Скажи, Тахион-сан, а возможно ли изготовить съедобное золото? Та вальяжно облокотилась на шкафчик. — Вообще-то, Голши-кун, оно уже существует, изобретать его не надо… Голши скривила губы. — Да не, то декоративное, максимум для напыления или всяких узоров. Оно не включает в себя суть продукта, его душу, то, без чего невозможно представить медаль… Тахион задумалась. — Золото, которое обладает всеми свойствами шоколада и при этом остается благородным металлом. Изящное, податливое и обладающее всеми нужными питательными свойствами — изысканной сладостью, мягким молочным послевкусием… Задачка, которую перед собой не ставили ни Альберт Великий, ни Бэкон, ни Фламель, ни доктор Ди… Совершенно справедливо, потому что к тому, кто на серьезных щщах решит постичь искусство шоколадной алхимии, придется поскорее вызывать психовозку с санитарами. — Твой ум рождает прекрасные идеи, Голд Шип-кун! — возвестила счастливая Тахион. — Я стану той умамусумэ, которая подарит этому миру истинное съедобное золото! Начнем с закупки сырья, а дальше пойдет стадия расчетов! Скорей, я уже не могу терпеть! Приступим к работе сегодня же, сейчас! — Погоди-ка, стоп-стоп-стоп. — осадил ее я. — Ты часом ничего не забыла? У тебя гонка скоро. И напоминаю, что от выступления будет зависеть, сколько денег будет выделено вашей лаборатории на алхимические опыты, госпожа Тахион. Тахион приуныла. — С вашей стороны, тренер-сан, крайне неосмотрительно так себя вести. Тормозить научный прогресс при помощи меркантильных рычагов… Но что поделаешь! Я, подобно великим ученым мужам из прошлого, которые развивали все возможные области научного знания, попала в зависимость от коварного и не слишком-то щедрого мецената. Придется выкручиваться! — Да. — согласился я. — Жизнь тебе не ситком с канала Дисней, подчас она с удовольствием согласна повозить тебя мордой об пол. Оставляю тебя поразмышлять об этом, а сам пойду проветрюсь, пока гонка не началась. После этого я вышел за дверь и остановился. По лбу ползли крупные капли пота. Усталость неожиданно вернулась, на плечи будто мешок с гвоздями закинули. Жареными. Наверное, черничный лимонад Тахион перестал действовать. Шаркая ногами по полу, я побрел к выходу. Охранник Таранага-сан поглядел на меня сочувственно, однако ничего не сказал. Снаружи, однако, легче не стало. Даже наоборот, в здании хоть какое-то движение воздуха поддерживалось вентиляцией и кондиционерами, а на улице же разлилось тепло и никакого движения в этом тепле не было. Температура в первый же день лета зашкалило градусов за тридцать пять. Я сразу же взмок как мышь. Люди вокруг тоже тяготились, только торговцам раздолье — одни покупали у них мороженое, другие — бутылки с водой. Я тоже хотел закупиться, но опоздал — все разобрали. Тогда решил отойти в тенек… и обнаружил, что сделать это гораздо сложнее, чем предполагалось. Неожиданно лавочка показалась слишком далекой. Шаги замедлились, я как будто преодолевал сопротивление воздуха. Если вы когда-нибудь в кошмарных снах пробовали убежать от чудовища, то знаете это ощущение, когда все вокруг тебе мешает. По ощущениям только половина пути миновала, а я уже совершенно скис. А потом меня схватила сильная рука. Сильный голос пробился через гул крови в ушах. — Господин, вам нехорошо? ЭЙР ГРУВ! Так, Кира, не паникуй. Да, НЕХОРОШО, что из всех умамусумэ щас тебе встретилась твоя АРХИВРАГИНЯ, но пока причин для беспокойства нет. — Нет, не беспокойтесь. — кое-как ответил я. Язык едва ворочался в пересохшей глотке. — Малость одурел от жары, но сейчас приду в себя. Она укоризненно поджала губы. — Это естественно! В такой зной организму гораздо труднее переносить нагрузки! Вам лучше присесть! Сейчас я провожу вас в более прохладное место. Я указал на бейджик “ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ СТУДЕНЧЕСКОГО СОВЕТА”, который Грув приколола к блузке. Она-то как раз оделась по погоде — легкая свободная блузка, юбка, сандалии — неброско, но вид очень приятный. Хоть и все еще начальственный. — Да не хотелось бы вас утруждать… — Нонсенс! — перебила Грув-сан. — Господин, это моя работа. Пойдемте. Кладите руку мне на плечо. Она чуть наклонилась, и я понял, что выбора нет. Пришлось ее обхватить, и мы пошли к лавке, стоявшей под деревом. — Не спешите. — спокойно сказала Грув-сан. — Держите тот темп, в котором вам удобно, а я подстроюсь. Кстати, я видела, как вы выходили из подтрибунного помещения для спортсменок. Заблудились? Еще один момент, где стоит соблюдать осторожность. Где-то здесь точно заложена мина. Придерживаемся легенды. — Нет, просто сегодня внучку навещаю, Тахион. — сказал я хрипло. — Дети говорят, что за ней глаз да глаз нужен. Вот я и при деле. — И не говорите. — хмыкнула Грув-сан. — У Тахион-сан острый ум и порой эта острота для всей академии превращается в источник мигрени. Дисциплина не просто на нуле, а ушла в минус! — Все так. — не стал спорить я. — Но она хоть и шалунья, а девочка хорошая. И потом, согласитесь, лучше пусть с пробирками возится, чем слоняется по городу. Еще курить начнет, чего доброго! Грув посуровела. — Еще чего! Вы не переживайте на этот счет, у меня с теми, кто хочет самые строгие запреты проверить на прочность, очень короткий разговор. Хочется табака попробовать? На здоровье — съешь всю пачку. Жестко. Я думал, такое только в комедиях бывает, и то в виде угрозы. Ан нет — Грув говорила серьезно. — Однако от Тахион-сан я подобных фокусов не ожидаю. Вот разнести что-нибудь из-за неудачного опыта она способна… или бросить пожилого человека на произвол судьбы… Тут мы добрались до лавки, над которой распростерло свои ветви большое дерево. Листья радостно шелестели, и я наконец вздохнул полегче. — Вот и славно. — заявила Грув-сан. — Сейчас я принесу вам воды. Я залез в карман, выудил оттуда несколько монеток и протянул ей. Грув окинула монетки и скривилась. — Это что? — Так деньги на воду… — Уберите их, пожалуйста. — каменным голосом заявила Грув. — Для начала, моя должность в академии не позволяет мне взымать плату, тем более с родственников наших студентов. И потом, даже сама мысль об этом оскорбительна! Неужели вы думаете, что я нуждаюсь в компенсации за доброе дело! Монеты обратно в карман! Потом потратите их на свежую газету или булку с бобовой пастой! Как же у нее поставлен командный голос, господи Исусе. Я с трудом подавил в себе желание ответить “Так точно, разрешите исполнять!” Убедившись, что я сижу в комфорте, не нуждаюсь в медицинской помощи и не свалюсь с лавки, Грув-сан помчала к ближайшему автомату и очень скоро вернулась с бутылкой воды. Крышку она легко отвинтила за пару секунд и протянула бутылку мне. — Пейте аккуратно и маленькими глотками, иначе возникнет перепад температур, можно застудить горло. А я сейчас вернусь. — Вы куда? — поинтересовался я, между прочим, совершенно искренне. — Мозги вправлять. — загадочно ответила Грув-сан. Впрочем, долго разгадывать смысл послания мне не пришлось, потому что вскоре она вновь появилась на горизонте… Волоча за ухо Тахион. Та уже даже недовольной не выглядела, а полностью покорилась судьбе. — Это верх безответственности с твоей стороны, Тахион-сан! — воскликнула Грув-сан. — Усвистать по своим делам и оставить деда, почтенного пожилого человека, в потенциальной опасности! Тахион сдвинула брови. — Какой еще потенциальной опасности? Не понимаю, вроде с утра все жизненные показатели были в пределах нормы. — Той потенциальной опасности, которая реализовалась! — добавила холодка в голос Грув-сан. — Из-за жары господину… как ваше имя? — Гирас-сан. — подсказал я. — Гирас-сану стало дурно. Ты же изучала биологию и знаешь, насколько дурно воспринимают экстремальные температуры уязвимые группы — маленькие дети и старики! Он мог лишиться чувств, хорошо, что я оказалась рядом! Тахион взмахнула рукавом халата. — Но ведь не лишился же! Зачем так драматизировать, Грув-сан? Я спокойно размышляю над планами будущих опытов, попутно готовлюсь к гонке, которая уже скоро начнется, а тут влетаешь ты и вносишь смуту в мой мыслительный процесс. Грув прищурилась. — Надеюсь, что ты меня услышишь, Тахион-сан. Это не первое происшествие, в центре которого я обнаруживаю тебя. Из старого корпуса до сих пор не выветрился полностью зеленый дым, и наказания за него ты избежала только потому, что меня очень попросили Рудольф-сан и Брайан-сан. Но это не значит, что я за тобой не наблюдаю. Каждая легкомысленная проделка превращается в пометку, и однажды — попомни мое слово — однажды этих пометок окажется достаточно много, чтоб их можно было представить директрисе Акикаве. Тахион чуть наклонилась к ней. — Ты сейчас угрожаешь мне, Грув-сан? — Я лишь довожу до твоего сведения, что вести себя следует благоразумнее. Трэцен не то место, где будут попустительствовать глупым и опасным поступкам. Запомни это хорошенько. Не стоит брать пример с вашего… пффф… тренера, если к нему такое звание вообще применимо. — Запомню. — буркнула Тахион. — Отрадно слышать. И за твоим сегодняшним выступлением я тоже буду смотреть пристально. Надеюсь, подготовка не прошла даром. Гирас-сан, вам стало легче? — Ага. — сказал я. — Спасибо за помощь… и за воду. — Не стоит благодарности. — Грув подняла уголки губ. — Теперь прошу меня извинить… — Еще на кого-то надо наорать? — не сдержалась Тахион. Грув не удостоила ее ответом, просто зашагала прочь. Звук ее шагов быстро утонул в веселом гомоне зрителей, немалая часть которых уже стягивалась к следующему треку. — Извини, что из-за меня ты влипла. — сказал я. Тахион ухмыльнулась. — Ерунда! Грув-сан стращает, но не более… хотя если подумать… то да, из-за вас теперь моя карьера висит на волоске. Давление возрастает многократно, и если вдруг я лишусь стипендии, то о продолжении обучения в Трэцене и речи быть не может. И всему виной только вы один и ваша тяга исследовать окрестности, тренер-сан! — Что?.. Ты же только что сказала… — Однако вам в мои дела вмешиваться совершенно необязательно! Мы можем позабыть об этом крошечном эксперименте… за цену, которая, на мой взгляд, просто смехотворна! — Чего ты хочешь? — поинтересовался я с опаской. — На следующие пару месяцев вы примете участие во всех моих экспериментах, как только я попрошу. Без условий, без вопросов, без сомнений и без “можно я не буду? не тычь в меня иглами!” — Будут иглы? — насторожился я. Тахион счастливо закивала. — Тревоги и терзания Маккуин-сан навели меня на мысль! Миру необходим новый, передовой жиросжигатель! Представляете, сколько вокруг сладкоежек! Разве не прекрасно будет съесть ведро мороженого с печеньем Орео, заесть кексом с арахисовой пастой, а потом встать на весы и обнаружить, что ты не прибавила ни грамма? Она блаженно потянулась, и мне стало кристально ясно, что больше всего появления такой волшебной пилюльки жаждет сама Тахион. — Наброски формулы у меня уже имеются, так что вы с Маккуин-сан и составите первую контрольную группу! Первую и единственную! Красные глаза полыхнули. — Но этим я займусь позже. Сейчас пора размяться перед гонкой, не считаете? Секундомер при вас? — В телефоне есть. — сказал я. — Тогда давайте отойдем в сторонку, к теплицам. Тамошние дорожки неплохо имитируют последний отрезок перед финишем. Замерь скорость… дорогой дедушка. Я допил воду и поднялся с лавки. Тяжесть ушла, и воздух уже больше не напоминал кисель. Будто я лет на сорок помолодел. Надеюсь, не внешне, а то плакала моя маскировка. — Пойдем, внученька. — сказал я. По дороге Тахион неумолчно болтала про то, как все нынче подсели на Оземпик, и как он совершенно не подходит для умамусумэ, поэтому аналог нужен вдвойне. Но я снова поймал себя на мысли, что этот ее треп совсем не раздражает. Даже если я ничего особо не понимаю. Когда тебе с кем-то комфортно, понимать необязательно.