Глава 13. Чехов, мне очень жаль…

***

(Вечер, парковка около университетского общежития) — Спасибо, что свозили нас в такое классное место, профессор, — отстегнул ремень Джим. — На следующей неделе можем повторить. — Если у меня будут свободные дни, — ответил водитель. — С середины декабря начинается зимняя сессия, а это значит, что мне придётся ночевать в университете. Плюс ещё пятнадцать человек со своими дипломами… Джим понимающе кивнул и хлопнул по плечу сидящего впереди Пашу: — Тогда, если вы не сможете, мы с Пашой вдвоём смотаемся, а, Паш? Чехов вынырнул из своих мыслей и закивал: — Да, конечно. Мы умеем пользоваться общественным транспортом. Маккой оглянул Пашку с ног до головы и слегка прищурился: — А ты нашёл в медиатеке то, что искал, Чехов? — Даже то, что не планировал найти, — случайно проронил Пашка. — Что, например? — удивлённо откинулся на своём сидении Лео. Парень тут же обдумал возможные последствия, признайся он сейчас в том, что прочитал про хозяина серебристого ауди, и решил поберечь эту информацию на будущее: — Я нашёл материалы, которые мы будем проходить только в следующем году. — Наслаждайся лучше своим вторым курсом, Чехов. Не надо забегать вперёд. — В этом вы правы, профессор, — начал немного по-идиотски улыбаться Кирк. — Ладно, нам уже пора с Пашкой. А то хозяйка его ждёт к ужину, а меня парни ждут на вечерние посиделки. Кирк, не дожидаясь реакции второго студента, протиснулся вперёд и отстегнул его ремень, а потом начал вылезать из машины. — У тебя точно всё нормально? — спросил Маккой, стоило Джиму захлопнуть дверь сзади. — Да, сэр. Спасибо за поездку, — открыл дверь студент и вышел наружу. — До свидания. — До свидания, — громко сказал в ответ Леонард так, чтобы его услышал и Джим. Блондин в ответ помахал ему рукой, а Чехов встал с ним рядом и слегка поклонился, прощаясь с преподавателем. Леонард лишь отрицательно покачал головой: — Не знал бы этих двоих, подумал, что они под чем-то сегодня, — сказал вслух препод и развернул машину в сторону выезда на шоссе. Стоило ауди скрыться за перекрёстком, Джим повернулся к Паше и, взяв студента двумя руками за воротник куртки, начал его легонько потряхивать: — Паш, вот скажи мне: ты совсем дурак? Ты зачем это сказал? А если бы он допёр, что ты что-то про него вычитал?! Он бы догадался, что это я так любезно предоставил тебе инфу про него… А потом что было бы, ты подумал? Он наверняка отказался бы от меня, и мне бы пришлось делать диплом одному или у другого препода, который бы точно не разрешил заниматься такой самодеятельностью! Надо держать это между нами, а не всеми доступными способами намекать Маккою о том, что у нас на него есть инфа. Понимаешь ты это или нет, гений? Но Чехов лишь опустил глаза и громко выдохнул: — Pizdec blya… — Что? — отпустил его воротник Джим и приподнял бровь. — Ты раскладку-то переключи, гений. Я на твоём языке не понимаю. — Это правда? То, что там написано? — приподнял на Джима глаза златовласый. Кирк вздохнул и оглядел парковку, убеждаясь, что вокруг никого нет: — Понятия не имею. В тот семестр, когда это произошло, я был только на первом курсе, и в том семестре он у нас не вёл ничего. — И ты ничего не видел? Не слышал что-нибудь от других студентов? — Слухи ползали, понятное дело. Но я предпочитаю верить только тому, что видел сам. Как ты тогда в кафе сказал, помнишь: Если твой сосед сказал, что видел рыбу в небе, то значит ли это, что она правда там была? — Но если это правда было, то… — То что? Это было давно… И тебе не кажется, что всё это странно? Студент в один день отозвал заявление, смылся в другой универ, а Маккой спокойно продолжил преподавание. Мне кажется, Гаррисон просто пытался шантажировать его, чтобы получить зачёт. Может, Маккой как-то набрал против него информацию, которой шантажировал его в ответ, и паренёк сбежал. Чехов был глубоко разочарован, но при этом он был обеспокоен тем, что прочитал: некоторые студенты правда придумывают много всего, чтобы получить зачёт. Может, и Гаррисон действительно пытался шантажировать профессора, чтобы получить зачёт, но в итоге проиграл и ушёл? — Ну Чехов, подумай: Маккой похож на маньяка или гомосексуалиста, кошмарящего студентов-парней? — Не очень… — Он приставал к тебе, когда ночевал у вас дома? Чехов поднял глаза на собеседника: — Нет, он спал в гостиной и вообще… — Ну вот, видишь? Ко мне он тоже не приставал, хотя мы с ним часто оставались наедине, когда искали материал для диплома. — Но его биография… Это и правда странно, как он так быстро… — Нет там ничего странного, Паш. Просто он — такой же гений, как и ты, но в своей области. — А как же семейные связи? — Гений, если бы у тебя родители были владельцами крупной компании, специализирующейся на информационных технологиях и всей этой вашей компьютерной фигне, думаешь, они бы не дали тебе возможность сразу после получения диплома начать работать у них, чтобы быстрее набраться опыта на будущее? Паша согласно закивал, не издав ни звука. — В этом как раз ничего странного нет: родители, ребёнок которых продолжает семейное дело, помогают ему быстрее получить опыт, чтобы он не переживал те же трудности, что переживали они в своё время. Если бы мой ребёнок выбрал психологию и психоанализ, а я бы владел своей клиникой, я бы конечно дал ему возможность начать работу с моей клиники. Так, я бы мог и контролировать его уровень знаний, и давать ему возможность применять знания на опыте, не находясь в состоянии стресса или страха увольнения. Но знаешь, Чехов, работать у своих родителей — тот ещё стресс, я считаю: ты вроде как взрослый человек с высшим образованием, а до сих пор находишься под опекой родителей. На меня бы такое осознание давило. Казалось, Паша слушал то, что ему так старательно объяснял Джим, но при этом думал о чём-то своём. — Да ты где-то в облаках летаешь, чудила, — тихонько пихнул его в плечо кулаком блондин. — Я просто думаю, как после этого теперь общаться с ним. — Желательно так же, как общался до этого. Не подставляй нас обоих пожалуйста. — Если я продолжу с ним общаться после этого, то точно выдам себя. — Я знал, что это плохая идея — показывать тебе тот форум. Я чувствовал… — Но тогда зачем ты сам натолкнул меня на это? Помнишь: тогда, на этом же месте? Ты сказал, что я должен поискать информацию про него в интернете… — Да, я сказал это, я помню, — почесал макушку блондин. — Я видел, что Маккой начинает сближаться с тобой: общаться, проводить время, вот и решил тебя предупредить. Я до сих пор не могу быть уверен в том, что того случая с Гаррисоном не было. Как я и говорил: я верю лишь тому, что видел сам. Было это или не было — мы с тобой точно не узнаем. Нам нужно быть осторожными, но не прекращать общаться с ним — иначе он точно всё поймёт. Понял, Пашка? — Понял, понял, — кивнул златовласый. — А раз ты понял, то предлагаю нам пойти по домам: мне к парням, тебе — к миссис Честейн. А то мы подозрительно долго тут стоим, тебе не кажется? Мы как какие-то заговорщики, — усмехнулся парень. — Ладно, тогда до встречи, — отбив кулачок студенту, сказал Паша и, поправив лямку сумки, направился в сторону своего дома. — И Паша, не накручивай там себе слишком много, окей? — сказал ему вслед Джим. — Не буду, не волнуйся, — махнул ему в ответ парень.

***

      Пока Чехов медленно шёл к своему дому, у него в голове происходила настоящая дискуссия с самим собой.

«Что за день такой: лучше бы Джим не показывал мне всё это… Теперь все эти разговоры, все эти знаки внимания, его прикосновения… Это всё будто собирается в одну картину под названием: Паша Чехов, будущая жертва Леонарда Маккоя, которую он так заботливо окучивает со всех сторон, чтобы подготовить к чему-то непотребному в будущем»

«Может, сказать ему, что у меня появилась девушка? А его это остановит?»

«А может все эти слухи — неправда, и я просто накручиваю себя, как и сказал Кирк?»

«Если он и правда видит всех людей насквозь, то как мне теперь с ним общаться?

Я ведь обязательно себя выдам!»

От нарастающей тревоги Паше становилось всё труднее дышать: он поднимался на лифте и чувствовал, что ему срочно нужно умыться холодной водой. По привычке, сунув ключ в замок, Паша хотел было открыть дверь, но понял, что она уже открыта. Нервозность и паника сменилась настороженностью: Паша затаил дыхание и, отодвинув сумку за спину, уже был готов защищать миссис Честейн и драться за неё с ворами или преступниками, ворвавшимися в квартиру. Но стоило Чехову открыть дверь, он увидел дальше в гостиной несколько человек: один из них был полицейским, другой — сотрудник скорой, а третий человек был одет в гражданскую одежду. По всей квартире был включён свет, а из гостиной доносились негромкие разговоры. Не разуваясь, Паша тут же пошёл в сторону гостиной. Полицейский, заметивший его боковым зрением, повернулся: — Эй, молодой человек, вы кто? Остальные в гостиной тоже повернулись на парнишку. Паша замер в коридоре, в нескольких метрах перед входом в гостиную: — Что тут случилось? — попытался он задать вопрос спокойно, но голос предательски дрожал, предчувствуя что-то ужасное. — Представьтесь. Кто вы? Мужчина в гражданском сделал несколько шагов навстречу парню: — Ты случайно не Павел Чепов? — Чехов. Павел Андреевич. — Всё в порядке, офицер. Он снимает здесь комнату, — повернулся мужчина к сотруднику полиции. — Что случилось? — решил повторить вопрос Паша и медленно начал приближаться к комнате. — Тогда мы всё оформляем и увозим, — сказал сотрудник скорой. — Энн, ты всё заполнила? — Да, всю информацию вписала, — ответила девушка, сидящая рядом с сотрудниками на кресле и писавшая что-то на планшете, лежащем на её коленях. Когда Чехов всё же окончательно вошёл в гостиную на уже ватных ногах, то увидел миссис Честейн, лежащую на диване. Её тело было неподвижным, а глаза закрыты. Кетрин выглядела так, будто просто уснула, но всё в ней сейчас вызывало страх: то, как она лежала, то, как не издавала ни звука и то, как пусто и холодно было вокруг неё.       Из кухни не доносился запах вкусного ужина. Тепло, присутствующее всегда в этой квартире, словно испарилось и сменилось лёгким холодком, гуляющим из комнаты в комнату. Время остановилось. Дискутирующие голоса в голове Чехова замолкли. Часы на стене шли, разнося по гостиной лёгкий стук, врезающийся молотком в сознание парня. — Чехов, мне очень жаль, — повернулся к нему мужчина в гражданском. — Пойдём отсюда.       Брюнет с короткой стрижкой, лет сорока на вид, с довольно спортивным телосложением, был одет в лёгкую куртку, что указывало на то, что он приехал сюда на машине и не планировал проводить много времени на улице. Он был на полголовы выше Паши, но видно было, что его рост на самом деле больше — мужчина стоял с понурыми плечами, будто пытаясь свернуться в клубок. — А вы кто? — повернул на него глаза Паша. — Уильям Честейн. Я — её сын, — протянул ему свою руку мужчина.

***

      Уильям вывел Пашу в кухню, и, усадив студента за стол, налил ему стакан воды, а сам сел напротив: — Я приехал к ней, чтобы обсудить вопрос о продаже её квартиры на другом конце города. Недвижимость в том районе сейчас очень подросла в цене и это был хороший шанс получить максимальную выгоду с её продажи… И она вдруг присела на диван… Попросила принести ей таблетки с тумбочки. Я пошёл их искать, а когда вернулся… Она лежала и что-то шептала. Я позвонил в неотложку… А когда они приехали, она уже… Было поздно.       Этот сильный, взрослый мужчина, одетый в недешёвую одежду и явно имеющий неплохой доход, сидел с бледным, как простыня, лицом. Его уже не волновали ни квартира, ни её спрос на рынке недвижимости. Его волновало только тело матери, лежащее в данный момент в гостиной. — Может, если бы я сунул ей эти таблетки в рот и помог их выпить, её бы это спасло? — швырнул блистер с таблетками на стол Уильям и опёрся головой на руки.       Паша приподнял взгляд на стол: это были те самые таблетки, которые Маккой привозил ей. Это те самые таблетки, что помогли ей в прошлый раз. Но на этот раз ей уже ничто не помогло. — Что… Что сказали они? — показал рукой на коридор студент. — Остановка сердца. Но они сказали, что она не мучилась и ушла быстро. Сказали, что это всегда внезапно и может случиться в её возрасте. Чехов заметил, что у Уилла были красные глаза: видимо, до его прихода, мужчина рыдал без остановки и только сейчас, к приходу Паши, смог успокоиться. — А как же я теперь… Где мне… — начал мямлить Чехов, оставивший всю свою энергию и силы в гостиной. — Да, точно… Ты же снимал комнату. Я не уверен, что ты захочешь здесь оставаться после… После такого. Я бы и сам не хотел.       Вдруг сзади, в коридоре послышался шум шагов. Паша и Уилл одновременно обернулись и увидели, как полицейский, пройдя первым, открыл входную дверь, а следом за ним прошли мимо сотрудники скорой, держащие носилки. На носилках лежало тело, накрытое простынёй. Когда они покинули квартиру, на кухню вошёл полицейский: — Мне нужно, чтобы Вы поехали с нами, мистер Честейн. Для оформления документов. — Конечно, я понимаю. Я поеду на своей машине, — встал со стула Уилл. — Эй, Чехов, поехали со мной. Понимая, что деваться ему всё равно некуда и делать ему сейчас в этой пустой квартире нечего, Паша легонько кивнул и встал. Его руки предательски тряслись, а ноги из ватных вдруг стали тяжёлыми, не давая хозяину возможности нормально передвигаться. Полицейский скрылся из их вида, оставив младшего Честейна и Чехова одних. Они вместе вышли наружу, Уильям закрыл квартиру. — Ты, наверное, не так представлял свои выходные, — войдя в лифт, сказал Уилл. — Так что мне теперь делать? Где мне жить? — повторил свой вопрос парень. Честейн нахмурился, начав размышлять: — Я знаю, твои родители оплачивают комнату, в который ты живёшь… То есть, жил. Я не думаю, что ты теперь сможешь вернуться туда и жить, зная, что там случилось… — Не смогу… — сказал златовласый. — Я попробую связаться с деканатом и попросить их дать мне комнату в общежитии. — Я бы предложил тебе другую квартиру, которую я планировал продать, но она пустая, да и находится на другом конце города. Слишком далеко от твоего университета. Но я попробую поискать что-нибудь в этом районе по такой же цене… Может, найдём что-нибудь для тебя: студию или однокомнатную квартиру. Тебе ведь вряд ли нужна двухкомнатная квартира. — Спасибо большое, — ответил паренёк. Они вышли во двор, где стояли машина скорой и полицейская машина. Мельком Чехов увидел, как носилки погружают внутрь. Из-под простыни предательски выскользнула рука, которую тут же поспешили вернуть под простынь. От этого у Чехова задрожали плечи, а губы практически посинели. — Нам сюда, идём, — подтолкнул его к чёрному мерседесу Уилл и открыл машину пультом. Не говоря ни слова, Пашка послушно сел на переднее сиденье и огляделся: машина была практически новая, с красивым чёрным салоном, внутри машины стоял чёткий запах одеколона, врезающегося в нос и напоминающего запах дерева, дорогого алкоголя и хвойных веток. — Я оформлю документы, мы вернёмся в квартиру, ты заберёшь все необходимые вещи, и мы решим, где бы тебе пока пожить. Если не найдём выход, то я поищу тебе номер в гостинице на первое время, — пристегнул ремень Уилл и вставил ключ в отверстие. «Мне мёртвый штурман в машине не нужен» — вдруг сказал знакомый голос в голове Паши.

«Опять слова Маккоя в голове. Что ему надо от меня сейчас?»

Чехов тряхнул головой и, схватившись за карабин от ремня, тут же пристегнулся. Они выехали из двора и направились за полицейской машиной. Пока машина двигалась по шоссе, Паша и Уилл ни о чём не говорили: они понимали нежелание друг друга разбавлять молчание ненужными разговорами. Паша достал свой мобильный телефон и увидел на экране блокировки три пропущенных: один от Джима, два других — от Рейчел. Чехов был не в состоянии отвечать или обсуждать что-либо, поэтому он просто убрал телефон обратно в карман и повернул голову к окну машины.       Наступала ночь: огни фонарей освещали улицы, вывески одна за другой включались, приглашая случайных прохожих заглянуть внутрь очередного кафе или клуба, а люди, довольные выходным днём, прогуливались по паркам и главным улицам города.

***

— Ты посиди в коридоре, я займусь бумагами, — оставил его перед кабинетом Уилл. — Потом надо будет съездить в квартиру обратно. Завтра я поеду оформлять свидетельство о смерти. Чехов, молча кивнув, сел на металлическую скамейку, а Уилл в сопровождении сотрудников скрылся в кабинете.       Паша никогда не видел морги раньше. Он представлял их себе как подвальные, влажные помещения, заполненные запахом гниющих останков, с мрачным освещением и телами, лежащими с бирками на пальцах ног прямо в коридорах. Студент понял, что явно пересмотрел хорроров, ведь в реальности это были хорошо освещённые помещения, чистые и имеющие абсолютно нейтральный запах. В коридорах не лежали тела под простынями, а сотрудники морга не носили окровавленные фартуки. Пока Уилл был там, за стеной, Паша вспоминал один за другим те дни, когда он приходил домой, в наполненную запахами еды квартиру, снимал свои кроссовки и входил на кухню, где его радостно встречала миссис Честейн. Хоть она и не была членом его семьи и даже не была дальней родственницей, за это время он привык к ней и относился к Кетрин, как к родной бабушке. Из мыслей его вырвало прикосновение к плечу. «Чехов, ты опять уснул? Подъём!» — вспомнил Паша фразу Маккоя и поднял голову. Над ним стоял Уильям: — Поехали, — сказал он коротко, а затем медленно пошёл в строну лестницы.

«Почему у меня в голове постоянно повторяются фразы Маккоя?»

Пашка встал и поплёлся за сыном Кетрин.       Парень заметил, что рука Уилла намного сильнее и грубее руки Леонарда: когда сын Кетрин коснулся его, то это было касание, наполненное лишь горем и безразличием. Когда же Леонард касался Чехова, то его прикосновения всегда были наполнены заботой и нежностью, которых в этот момент Пашке, честно говоря, так не хватало.       Паша не хотел думать ни о том, где он будет жить, ни как он будет жить. Он шёл на автомате, ощущая пустоту там, где раньше было тепло и уют.       Они так же тихо доехали обратно до квартиры, поднялись на лифте на седьмой этаж и, открыв ключом дверь, вошли на порог. — Мне нужно собрать все её документы. Собери самые необходимые вещи и технику. Я позвоню паре своих друзей и спрошу, что они могут найти для тебя. Договорились? — Да, спасибо большое, — негромко ответил Чехов и, переступив порог, начал снимать ботинки. Уильям тут же его остановил: — Не надо, не снимай. Проходи так. Они вдвоём вошли в квартиру в обуви и направились в разные комнаты: Паша в свою, Уилл — в комнату матери. Войдя к себе, Пашка подошёл к кровати и, сев на неё прямо в куртке, закрыл глаза руками: в его горле стоял ком, крик горя и разъедающей его скорби так и хотел вырваться наружу, сдерживаемый только тем фактом, что на этаже были соседи и беспокоить их было нежелательно в этот час.       Внутри Чехова словно погас один из огней: тот огонь, что согревал и дарил надежду на лучшее, что бы не происходило в жизни паренька. Он шёл в квартиру с надеждой снова встретить эту милую женщину, которая бы подняла его настроение одной своей улыбкой, но, зайдя внутрь, этот огонь словно сдуло ветром, он будто погас от недостатка кислорода внутри. Всё похолодело, помрачнело и опустело. Паша услышал звонок на телефон Кетрин, от чего ему снова стало не по себе. Трубку взял его сын: — Алло… Нет, это её сын, Уильям Честейн, добрый вечер. Чехов услышал, как Уилл, пройдя по гостиной, открыл дверь балкона и ушёл наружу. Пашка прекрасно его понимал в этот момент: на его месте парень не смог бы сохранять такое самообладание и даже разговаривать с кем-то, кто позвонил на телефон его только недавно погибшей матери. От всех этих мыслей у паренька быстро скатилось по щекам две слезы: он не рыдал, не кричал, а молча выпускал свою боль наружу по мельчайшим частичкам, по капелькам.

***

      Прошло почти полчаса: усилием воли заставив себя собрать самые необходимые вещи, Паша стоял на пороге своей комнаты с заполненным чемоданом. Многие вещи всё ещё лежали в шкафу и на рабочем столе, но то, что Паша смог уместить в чемодан и что было ему необходимо в ближайшую неделю-две — находилось внутри. В дверь постучали, а затем Уилл просунулся внутрь: — Нашёлся один вариант для тебя. Сегодня сможешь заехать. Златовласый поднял глаза, полные грусти, на хозяина квартиры: — Так быстро? — Я же эксперт по недвижимости с огромной базой клиентов: конечно, нашёлся человек, готовый сдавать тебе комнату в квартире. — Спасибо вам огромное, — поблагодарил его парень. — Я заберу оставшиеся вещи в ближайшее время. — Не переживай: я пока закажу клининг в эту квартиру, они начнут вывозить отсюда мебель и технику, начиная с кухни, ванной и гостиной. Твою и её комнаты я попрошу пока не трогать. Сказав последнюю фразу, Уилл начал тереть глаза. — А как же вы? — спросил Чехов. — А я займусь тем, что должен: позаботиться о том, что она оставила после себя. Телефон Уилла зазвонил, и он, выйдя в гостиную, ответил: — Да? Да, он уже собрал вещи. Хорошо, спасибо. Паша вытолкал свой чемодан в гостиную и посмотрел на сына Кетрин. Уильям повернулся на него: — Всё, машина подъехала. Тебе помочь спустить чемодан вниз? — Нет, спасибо, я и так у вас в долгу… — Нет-нет, это я у тебя в долгу. Хоть мы и ни разу до этого не виделись вживую, она много мне про тебя рассказывала по телефону: как ты ей помогаешь по дому, как покупаешь еду, как ночами напролёт учишься… Паша протянул ключи от квартиры миссис Честейн Уиллу, но тот, накрыв руку студента своей, отодвинул её обратно: — Пока все вещи не заберёшь, пусть они будут у тебя. Приезжай сюда в любой момент, когда тебе будет нужно. Когда будешь готов расстаться с ключами — просто оставь их в кухне на столе. Руки Уилла были мертвенно холодными, что поразило и немного испугало Пашу.

«Так вот что он чувствовал, когда касался моих рук…»

— Всё, иди, не заставляй человека внизу ждать. Паренёк согласно закивал и покатил чемодан на выход. Он открыл дверь и выкатил чемодан на лестничную клетку. Пашка обернулся назад и, оглянув квартиру, прикрыл дверь за собой.       Пока он ехал в лифте, в носу предательски начало пощипывать, предупреждая о том, что слёзы вот-вот вырвутся наружу. Паша держал себя в руках, так как ему предстояла поездка в такси, а ему сейчас меньше всего хотелось бы разрыдаться у незнакомого человека в салоне.

«Слишком быстро… Почему всё происходит так быстро?»

«Вчера всё было так хорошо и спокойно, а сегодня мир словно сошёл с ума,

а Земля слетела со своей оси…»

      Пашка вместе с чемоданом вышел наружу и, открыв дверь подъезда, начал оглядывать двор в поисках такси. Но машины нигде не было видно: на парковке в ночном полумраке стояли только автомобили классических цветов, но жёлтого такси не было видно. Вдруг фары одного из автомобилей, стоящих на парковке, зажглись, а затем завёлся двигатель. Фары светили прямо на юношу, так что Чехов был практически ослеплён и не видел, что за машина это была. Он лишь увидел силуэт человека, вылезшего из машины, а потом наклонившегося к рулю. Через секунду фары погасли, при этом свет внутри салона и двигатель остались работать. Чехов увидел марку машины и сразу поднял глаза. На него смотрел, стоя у открытой двери серебристого ауди, Леонард.