Вернутся к фанфику
Сияние
27 августа 2026, 17:42 Кабинет Йозефа давит ощущением недетской ответственности и светом фонарей четырех чужих городов. Венька вообще-то не хотел его занимать, ему бы небольшую комнатку в пределах их квартиры, чтобы не нужно было ни на лифте подниматься, ни уходить на целый день куда-то далеко, но Тимур Святов очень серьезно дал ему понять, что он должен хотя бы сделать вид, что работает из старинного кабинета первые пару дней, а потом уже тащить документацию хоть в спальню, если ему так уж хочется.
Единственное, что смиряло с недружелюбными книжными стеллажами, нависающими над ним со всех сторон, пока вещи из картонных коробок (как в ситкоме, честное слово) медленно находили свои новые места в пределах ограниченного пространства, так это Яна, нагло сидящая на краешке старинного стола и листающая планетки в астронете.
— Может, поговоришь со мной? — Он тяжело вздохнул, переставив тяжеленную коробку с ненужными книгами чуть-чуть подальше.
— Я пришла сюда, потому что мне нужна зарядка, — безразлично ответила она, даже не подняв взгляда. — Которую ты, кстати, ещё не нашёл.
— Я думал, ты пришла меня поддержать, — с надеждой улыбнулся Морж, разминая ноющее плечо. Старая травма ещё со школы снова давала о себе знать — и никакое железо в зале тягать часами не нужно.
— Не обманывай себя, дорогой, цели у меня исключительно корыстные, — она послала ему воздушный поцелуй, язвительно выговаривая ласковое прозвище почти по слогам и краем глаза наблюдая за особенно яркими звёздами в пражском окне.
В Риме сегодня шел дождь — как, впрочем, и в Петербурге, только дождь разный совершенно. Венька мог бы страниц пять какого-нибудь философского эссе на эту тему написать, если бы его не ждали две неразобранные коробки с барахлом, вроде зарядок, флешек с документами и самих документов, разложенных по некоему никому не понятному принципу, разгадать который ему ещё только предстояло.
— Привет, можно? — В кабинет заглянул довольный и, кажется, даже немного отдохнувший после ухода Святов, легко открывая тяжелую дверь. — Я тут за своими вещами, ты не против?
— Конечно, забирайте все, что нужно, и что ненужно тоже забирайте, если хотите, — он кивком указал на несколько коробок с ненужным ему хламом, найденном в миллиарде ящиков. Попытался разобрать почерк в очередном документе, оставленном кем-то лет шесть назад и покрывшемся уже двенадцатью слоями пыли, чтобы осознать если не суть, то хотя бы название. Может, слоев было больше, чем двенадцать.
— Привет, Яна, — немного удивленно поздоровался мужчина, заметив постороннюю в кабинете. — Я и не знал, что вы, ребята, после Моста стали друзьями.
— Здравствуйте, — Серебрянская немного хмурится и удивленно переглядывается с Венькой, беспечно пожимая плечами. Думала, в Доме Сияния о ней все уже знают.
— О, — Морж на секунду замирает, все ещё наблюдая за маской совершенного безразличия на лице девушки. Знает ведь, что её бесит пренебрежение статусом их отношений. — Вы неправильно поняли, мы не…
— Да ладно, мы же теперь вроде как равны, чего тут стыдиться? — Тимур перебивает, не дослушав, и светло ему улыбается, доставая из одной из коробок небольшую записную книжку. — Смотри-ка, мой дневник из экспедиций! Давно его искал.
— Простите, но мы не друзья, — более твердо настаивает Венька и легонько сжимает пальцы девушки в нежном жесте. — Давайте начнем с начала. Мне больше нравится представлять Яну, как свою жену.
Он поднимает ее руку, демонстрируя обручальное кольцо, и ловит её благодарную улыбку в искристых радужках глаз и в том, как она нежно сжимает его пальцы в ответ, позволяя себя любить.
— Прошу прощения, — Тимур отвлекается от коробок, внимательно смотря на них, и Яна невзначай замечает, как взгляд серьезных, карих глаз немного смягчается и в них как будто бы даже появляются смешинки. — Неожиданный, но очень красивый союз. Поздравляю.
Он серьезно, по-мужски пожимает Веньке руку и шутливо салютует девушке, захватив на выходе еще несколько записных книжек, чашку с налетом от кофе и шутливой надписью «лучший папочка» и пару папок с отчетами.
— Заходите потом ещё, — просит Морж, с очевидным намёком указывая на пару коробок у книжного шкафа с аккуратными стопками каких-то бумаг.
— Обязательно, — мужчина осторожно закрывает за собой дверь, махнув кружкой на прощание.
Венька ждет ровно пять секунд, прежде чем в два шага преодолеть расстояние до двери и закрыть её на два поворота ключа. Яна улыбается.
— Это было горячо, — лениво признает она, наблюдая за тем, как быстро он перемещается в пространстве, снова оказываясь рядом с ней. — Мне нравится, когда ты пытаешься сделать вид, будто я тебе принадлежу.
— Правда? — забирает из её рук телефон, осторожно откладывая его куда подальше. — Пожалуйста, скажи, что ты думаешь о том же, о чем и я.
— Дай подумать, — позволяет поцеловать себя в шею, немного откидывая голову назад. — Если ты о том, чтобы заняться на этом столе чем-то крайне неприличным, после чего тебе будет стыдно за ним работать…
— Пожалуйста? — У неё слишком по-осеннему пряные духи, и его ведёт от одного этого запаха.
— Найди мне зарядку сначала, герой-любовник, — она громко целует его в волосы и нежно отталкивает. — Потом… Может быть. Но сначала зарядка.
— Жестоко, — поднимает руки. Под окном с видом на Львов стоят ещё три коробки, и зарядка совершенно точно в одной из них. По крайней мере, он очень на это надеется.
***
— Яна, поддержи меня, — у Веньки такой несчастный взгляд, что она даже хочет его обнять, но под строгими взглядами когда-то враждебных ей людей не осмеливается, только убирает телефон. Собрание, проводимое в одном из старинных залов, до этого момента её не особенно интересовало, потому что она здесь присутствует скорее по штампику в паспорте, чем по желанию, и дела Дома Сияния — совершенно точно не входит в список её интересов. — В чем? — Не хочет признаваться, что в принципе во всем бы его, наверное, поддержала. — Её-то мнение тут причем? — Лениво спрашивает кто-то из бывших астров, мужчина с трехдневной щетиной и холодными глазами, сидящий почти прямо напротив них за большим столом. — Она бывшая луната, при том запытавшая девочку Антарес до смерти, и мы будем её слушать? Яна поджимает губы, но не реагирует. С одной стороны — можно начать защищаться, но это бессмысленно, потому что вообще-то он прав, она здесь буквально никто. Девочка из богатой семьи, всего лишь вышедшая замуж по любви. Выдыхает чуть резче и сжимает пальцы, оставляя на ладони полумесяцы. Кое-как заставляет себя не реагировать. — Еще раз, — её муж громко хлопает ладонями по столу, поднимаясь с места. Обманчиво спокойно улыбается. — Еще раз ты заговоришь с ней таким тоном, и вылетишь из этого Дома быстрее, чем успеешь хоть одно слово возражения сказать. Её статус выше твоего в несколько раз, прояви уважение. Яна кладёт руку на чужие жесткие пальцы и мягко сжимает. Просит успокоиться, хотя ей эта его вспыльчивость на пытающихся её обидеть даже нравится. — Это относится ко всем, кто попробует сказать что-то в сторону моей жены, — он улавливает, как уголки её губ дергаются в едва заметной улыбке. Невозмутимо садится обратно и спокойно откидывается на спинку современного кресла в старинном конференц-зале, разворачиваясь к ней. — Так что ты думаешь, дорогая? — Мы говорили о том, что Вениамину Алексеевичу не стоит участвовать в Фисташках с нами, потому что это не совсем соответствует его статусу, — повторяет Вилл, переглядываясь с Аникой, перебирающей документы. По одному его тону было понятно, что он сам недоумевает, каким образом это может подорвать репутацию Дома и немного обижается подобному отношению к Фисташкам, но немного переживает за собственный статус здесь. — Она бывшая луната! — Снова встревает мужчина напротив. — Как вы вообще можете доверять ей наследие этого Дома?! В миллиметре от его шеи проносится золотой плетеный диск, и Яна гордо улыбается. Это она научила. — Уходите, — спокойно просит её муж, как ни в чем ни бывало поправляя золото на запястье, мягко переплетающееся с уже потемневшей серебряной цепочкой. Мужчина бросает документы на стол и стремительно выходит из зала. — Я бы и сама с удовольствием поучаствовала, — Яна пожимает плечами, старательно делая вид, что вокруг ничего не происходит. — Если вы не против. В год перед Мостом ей было не до участия в играх, хотя университет предлагал выйти от их команды, в те несколько лет после не было ни времени, ни здоровья, ни желания, а сейчас? Если это сделает Веньку счастливым, то почему бы и нет. — Вот и решили, — Морж откладывает документы заявки чуть подальше, послав ей ободряющую улыбку, и сразу достает следующие. — Аника, что там по прогнозам на следующий год?***
— Ну что ж, у нас есть два варианта, — очень серьезно начинает Яна, в своей любимой домашней пижаме заявляясь прямо в его кабинет, как в свою спальню. — Привет, Аника. Девушка ей кивает, продолжая сосредоточенно перебирать бумаги у себя в руках. На часах половина четвертого утра, и мозг уже немного отказывается работать. Конец квартала в отделе, которым она заведовала в доме сияния выдался не самым простым из-за организаций каких-то мероприятий, ремонта холла на первом этаже и обновления терний перемещений. То есть всего того, во что Яна упорно не лезла. — И ты уже знаешь мой ответ, — он даже не отвлекается от документов, ставя подпись на каком-то разрешении на проведение тренировочных фисташек для детей-подростков или подобной чуши. Неважно. У него от этого уже голова пухнет, если честно. — Конечно отдыхай, закажем доставку, на следующий вопрос: я закончу через полчаса. — Я хотела сказать «мальчик или девочка», но твои мне нравятся больше, — она невозмутимо кладёт на стол тест на беременность и достает телефон. — Хочу японский удон, ты же не против, да? Увидимся через полчаса. — Ага, давай, — он потирает переносицу, переворачивая страницу документа, над которым бьется уже третий день. Чувствует на себе пристальный взгляд Аники. Раздражается от усталости. — Ну что? — Я очень извиняюсь, но у тебя девушка беременна, а ты будешь сидеть здесь и доделывать со мной отчет? — Осторожно спрашивает она, медленно закрывая свою папку и откладывая её на стол. — Жена. А что мне остается? — Он раздраженно переворачивает страницу, поправляя ее уже на автомате, и на секунду закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться. — Подожди, беременна? Яна сидит на кухонном гарнитуре, закинув ногу на ногу, и неторопливо жует дольки зеленого яблока. Считает секундочки. — Сорок восемь, — улыбается в ответ на чужие руки, порывисто сгребающие её в объятия. — У тебя ещё двадцать девять минут и двенадцать секундочек работы. — Я идиот, знаю, — вдыхает запах лавандового шампуня и закрывает глаза. — Прости. Она намеренно неловко похлопывает его по спине, как бы прося отпустить, и делает глоток странной воды какого-то подозрительного цвета. — А теперь, когда я привлекла твое внимание, — залезает обратно на стол, как будто бы оно так и надо. — Признайся честно, Аника подсказала? — Возможно, — он устало плюхается на стул перед кухонным столом. — Эти отчеты меня угробят, честное слово. — Тебя не смущает, что ты проводишь с ней больше времени, чем со мной? У меня гормоны, я и обидеться могу, — болтает ногами. Улыбается, потому что прекрасно все понимает и даже злиться на него такого усталого, со щетиной и красными глазами не может. — Окей, предлагаю смотаться отсюда месяца на три и передать всю волокиту кому-нибудь другому, — он сдается и впервые за последние пять дней достает из ящика тарелки, накрывая на стол. Привычный ритуал немного возвращает его в себя, позволяя постепенно осознавать эту жизнь. Делает глоток из протянутой ему кружки. Морщится. — И что за дрянь ты пьешь? — Отвар шиповника, — тыкает его в плечо пальцем. — Если это попытка сбежать, не рассказав моей маме, тебе это не удастся. — Ни в коем случае! — Морж мысленно вычеркивает этот план. Можно же, в конце концов, просто постоянно отвлекать её от звонков тещи первые месяца четыре, а там уже вроде Тамара Николаевна и сделать ничего с ним не сможет. Наверное. — Что ты там говорила про японский удон? Я уже часов десять, наверное, не ел с этими циферками.***
— Простите, мне кажется, я Вас знаю, — девушка, заведующая группой для детей (Яне стоит снова его за это поблагодарить, потому что наличие подобной структуры в Доме Сияния значительно упрощает ее жизнь), выводит рыжую, измазанную синей краской Августину из комнаты с прозрачными стенами. У девочки потухшие шкодливые глаза и виновато поджатые губы. — Я небо рисовала, — тихонько оправдывается Тина на испачканную одежду. Яне становится немного стыдно за свое чистенькое шерстяное платье, когда она смотрит на свою дочь в розовых легинсах, пышной шифоновой юбке и почему-то ярко-зеленым мазком на веснушчатой щечке. Белая футболочка с крылышками на спине белой уже давно не была. Вот вам и ангел. — Вы работаете в парламенте, правда? — Яна неловко улыбается в ответ. В Доме Сияния её по-прежнему не узнают, как жену Вениамина Алексеича, и, что иронично, как Агушину маму тоже. — Да, — коротко улыбается отчего-то хмурому маленькому человечку, протягивая ей влажную салфетку. Давно научилась на грязную одежду не злиться. — Агуш, тебе папа помогал утром одеваться? — Так здорово, что Вы Вениамину Алексеичу помогаете! — Улыбается воспитательница, не поймав намёка в жестком взгляде. — У него, наверное, проблемы с женой, я ещё ни разу ее не видела. — Мам, папа обещал, что возьмёт нас с собой в командировку, — Августина просияла, вспомнив об этом. Хмурая тучка за мгновение превратилась в маленькую улыбающуюся девочку, измазанную в пальчиковых красках и напрочь об этом забывшая. — Конечно, он обещал, — бурчит Яна, подхватывая бодро что-то лепечащую девочку на руки и позволяя ей запачкать свое платье. Салфетки одежду не спасли. — Простите, я не знала, — воспитательница неловко улыбается и отходит немного назад, пока Яна замечает её шустрый взгляд, ищущий кольцо на пальце. Типичная ситуация. Она привыкла. — Ничего, — уже с наслаждением думает о том, как окажется в своей квартире в тишине. Или закатит мужу скандал. По настроению. — У нас, кстати нет проблем. Я бы Вам в красках рассказала об их отсутствии, но у меня Тина. Хотя и это о многом говорит, правда? Женщина неловко скрывается за стеклянной дверью, кивнув на прощание, и Яна наконец возвращает все свое внимание Августине с её пушистыми, растрепанными во все стороны волосами и огромными карими глазищами, в которых мягко переливалась своим сияние серебристо-золотая мистика. Поровну. И как можно не любить это чудо? — Ну что, пойдём спросим у папы, почему у тебя правый носок на левую сторону надет? — Яна громко целует извивающуюся в её руках дочь в макушку и ставит на пол только когда они оказываются в лифте. — Он сказал, что это такая дизасторская задумка, — Агуша не знает слово «дизайнерская», и Яна об этом помнит, но все равно при триггерном слове чуть вздрагивает. — Понятно, — терпеливо ждет, пока Тина нажмет на нужную кнопку, потому что если сделает это сама, скандала не избежать. — Мы сейчас с тобой ему покажем дизайнерскую задумку. — Второй носок вывернем? — Наивно спрашивает девочка, наконец тыкнув туда, куда нужно. — Можно и так сказать, — разминает шею, наблюдая за тем, как сменяются циферки на табло лифта. Шифоновая юбка шелестит при каждому движении, пока они идут к кабинету, превратившемуся за последние несколько лет то ли в теплицу, то ли в лес, потому что он поддерживает ее увлечения, а в старом кабинете Йозефа больше света. Он вообще другим стал, этот кабинет — с растениями, детским уголком и разбросанными по всему пространству папками с отчетами. — Вы как-то рано, — улыбается Венька, отвлекаясь от своих бумаг и помогая Агуше залезть к себе на коленки. — Тим приходил, спрашивал, пойдём ли мы сегодня на мост. — Конечно, пойдём, — она дотрагивается до медленно краснеющих помидоров на ветке, передавая им немного лунной энергии. — После того, как переоденемся. Выразительно смотрит на синие руки Августины и её очень специфический наряд, который она выбирала явно сама. — Сегодня будет хорошая ночь, — серьезно сообщает Агуша, не обращая внимания на переглядки между родителями. Она ещё не знает, почему они вообще ходят на этот мост, но ей нравятся мамины сказки о том, как был устроен мир раньше. Яна просто рада, что Тина родилась в лучшем мире, чем она. Сияния в её глазах достаточно, чтобы это понять.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!