2. Какая у меня красивая жена

      Утро в Париже начиналось иначе, чем в Бангкоке. Воздух был прохладным, почти морозным, пах свежим хлебом из ближайшей булочной и сухой листвой. Линг вышла из отеля в лёгкой спортивной одежде и позволила себе затеряться в ритме чужого города.       Она бежала тихо, параллельно наблюдая за тем, как солнце постепенно поднималось и начинало пригревать макушку. Она бежала вдоль набережной, мимо старых книжных лавок, которые только начинали раскладывать свои товары, мимо редких прохожих с собаками и студентов, спешивших на занятия. Париж медленно просыпался, и Линг чувствовала себя частью этой живой киношной картинки. На мосту она ненадолго остановилась, глядя, как солнце окрашивало реку золотом. Достала телефон, засняла короткое видео и тут же отправила в твиттер: «Утренняя пробежка в Париже #ParisFashionWeek».       После пробежки Линг заглянула в маленькое кафе на углу. Внутри пахло свежесваренным кофе и маслом от круассанов. Она заказала эспрессо и, пока ждала, улыбнулась официанту:       — Простите, пожалуйста, могли бы вы сфотографировать меня? Для моего инстаграм, — попросила Линг вежливо, на английском.       Молодой парень с радостью согласился. Линг села за столик у окна, держа в руках стаканчик, и позволила солнечному лучу упасть прямо на лицо. Снимок вышел тёплым, живым, и уже через пару минут появился в её инстаграме с подписью: «Парижское утро». Лайки посыпались почти сразу.       Тем временем в отеле Орм всё ещё спала. Она лежала на боку, обняв подушку, волосы спутанными прядями падали на лицо, пряча глаза от настырного солнца. Тишину нарушил стук в дверь — это пришли менеджеры и визажисты, а следом и мама. П’Буки деловым тоном объявила, что через два часа уже очередная фотосессия, нужно готовиться. П’Мэм уже раскладывала одежду. Визажисты раскладывали кисти и палетки прямо на столике у окна. Орм, открыв глаза, недовольно простонала:       — С утра пораньше? Дайте мне пять минут…       — Нет пяти минут, — мягко, но одновременно строго сказала Мэй Кой. — Париж ждёт.       И как раз в этот момент дверь снова открылась, кажется, уже раз в десятый — это вернулась Линг, слегка раскрасневшаяся после пробежки. Она сразу улыбнулась, увидев сонную Орм, окружённую целой командой. Та всë ещë сидела на кровати, ничего толком не понимая. Орм в данную секунду была воплощением хаоса.       — Доброе утро, красавица, — сказала Линг, стянув кроссовки и склонившись, чтобы поцеловать Орм в висок. — Вставай. Я пока приму душ, — она подмигнула.       Орм открыла глаза шире, увидела её, и улыбнулась так, как умела только для неё — устало, но с такой теплотой, будто весь хаос вокруг перестал иметь значение. Линг уже в следующую секунду скрылась за дверями ванной.       — Орм, вставай, — ласково, но с нажимом позвала мама, присаживаясь на край кровати. — Через полчаса машина.       Девушка простонала и натянула одеяло до самого носа.       — Почему я? Я ведь модельер, а не модель, — голос её звучал глухо, но возмущение пробивалось сквозь сонливость. — Я шью, я создаю, а не позирую на обложки.       Кто-то из визажистов с улыбкой заметил:       — Но вы так прекрасно смотритесь вместе. Вы и Линг — настоящая картинка для обложки журнала и сенсационных новостей.       Орм открыла один глаз и закатила его, словно хотела сказать: «ещё один комплимент на эту тему и я спрячусь под кровать», но мама была непреклонна.       — Не забывай, милая, ты сама предложила поддерживать её, — мягко напомнила Мэй Кой, поглаживая дочь по плечу. — И ты ведь её любишь. Поэтому вместе вы должны показать, что такое премиальная пара. «Premium visual couple» — это не только красивая одежда, это гармония, ваши лица, ваши отношения.       Орм прикусила губу, откинула одеяло и села, обхватив колени. Волосы всë ещë были растрёпаны, глаза сонные, но в этом состоянии было что-то трогательное и до ужаса умилительное. Она вздохнула:       — Знаю… Просто иногда хочется, чтобы всё это внимание было чуть меньше. Хочется остаться с ней одной. Без камер.       — Это и будет потом, — ответила мама спокойно. — Но сейчас вы нужны друг другу на публике так же, как и в жизни.       В этот момент дверь ванной распахнулась, и внутрь вошла Линг. Она была в халате, уже даже успела помыть голову и высушить волосы, в то время как Орм так и не смогла подняться с постели.       — Ты всё ещё спишь?       — Они хотят сделать из меня модель, — пробурчала Орм.       — Так ведь ты у меня самая красивая модель. И не спорь, ты знаешь, что я права.       Орм, несмотря на бурчание, всё же тихо рассмеялась. Сонливость ещё пыталась победить, но рядом с Линг сдаваться ей уже не имело смысла. Весь номер наполнился ощущением торопливой утренней суеты.

***

      Эйфелева башня возвышалась над осенним Парижем, яркое голубое небо и лёгкая дымка создавали атмосферу настоящей осенней сказки. Вокруг кипела жизнь: туристы с фотоаппаратами, уличные музыканты, запах жареных каштанов и кофе. И среди этой суеты Линг и Орм словно умудрялись выстроить собственный мир — они снимали ролики и фотографировались, но при этом оставались собой.       Линг выглядела так, будто сама мода решила прогуляться по Парижу в воплощении человека: чёрная юбка-шорты, идеально сидящая на талии и бëдрах, стройные ноги подчёркивали классические чёрные туфли на каблуках, а лёгкая блузка с прозрачными рукавами в чёрный горох придавала образу нежность и дерзость одновременно. Волосы ниспадали на плечи идеальными волнами, каждый шаг был уверенным, но в улыбке чувствовалось присущее Линг лëгкое волнение. Она выглядела как туристка, которая не спешила, которая наслаждалась каждым мгновением и в то же время как женщина, от которой невозможно было отвести взгляд.       Орм, напротив, выбрала строгую простоту: чёрная водолазка идеально сидела на ней, подчёркивая линию шеи и фигуру, а светлые прямые брюки добавляли образу свежести и собранности. Она выглядела будто только что сошла со страниц модного журнала. Это был наряд настоящего топа — уверенная в себе, сильная, та, рядом с которой чувствуешь надёжность и безопасность. Сегодня Орм — чистая власть, смешанная со жгучей притягательной страстью.       Они менялись ролями: то Линг держала телефон, снимая, как Орм смеялась на фоне башни, то наоборот — Орм ловила Линг в кадре, пока та кокетливо поправляла волосы и делала вид, что просто прогуливалась по улочкам Парижа.       — Давай ещё одну, — сказала Линг, поднимая камеру. — Повернись чуть влево, вот так… Идеально. Ты правда выглядишь как топ-модель, Орм.       Орм фыркнула, но уголки её губ предательски дрогнули.       — Я же говорила, я дизайнер. Но рядом с тобой почему-то всё время приходится играть в модель.       — Потому что я хочу, чтобы все видели, какая у меня красивая жена, — поддразнила Линг, сделав ещё пару кадров. — И к тому же, у тебя девушка — популярная актриса, так что пора бы и привыкнуть!       Они прогуливались по роскошным улочкам, держась за руки и не обращая внимания на то, что вокруг толпились туристы и прохожие то и дело оглядывались на них. Линг, чуть наклонив голову к Орм, выглядела такой нежной и лёгкой, будто в каждой её улыбке пряталось солнце Парижа. Орм же держала её уверенно, с какой-то естественной защитной силой, словно показывала принадлежность.       Чуть позади, с телефоном наготове, шла П’Буки. Она ловила каждый момент: как Орм поправила выбившуюся прядь Линг, как Линг засмеялась, когда увидела милых собачек на площади, как они остановились, чтобы посмотреть на художника, рисующего карикатуры. И как они шли держась за руки — тоже успешно засняла.       — Сядьте, вот здесь, — сказала П’Буки и показала на угол, где открывался вид на Эйфелеву башню и реку. — Давайте руку чуть выше… Линг, обними её за талию… Вот так.       Они послушно сели и кадр получился будто из свадебного альбома: Орм — высокая, сдержанная, в тёмной водолазке и светлых брюках, смотрела прямо в объектив, от неë разило уверенностью. Рядом Линг — женственная и нежная. Поверх прозрачной блузки ей надели ещë более дерзкую чëрную кожаную курточку, а улыбка у Линг была такой искренней, что от неё действительно становилось теплее.       — Ох, — пробормотала П’Буки, глядя на экран фотоаппарата, — вы сейчас не просто пара, вы прям жёны.       Орм усмехнулась, но рука на талии Линг только крепче сжалась, притягивая к себе.       — А что, плохо? Пусть так и думают.       Линг посмотрела на неё снизу вверх, глаза сверкнули.       — Главное, чтобы ты тоже так думала, — хмыкнула она, показательно сморщив нос на секунду.       Орм на это лишь рассмеялась и, смутившись, пихнула еë в бок.       На следующем кадре П’Буки успела поймать момент: Орм чуть наклонилась к ней, Линг прижималась к её плечу, и вместе они выглядели так естественно, что даже случайные прохожие останавливались и улыбались, будто были свидетелями чего-то настоящего. Было видно как многие умилялись, а другие — оборачивались, замечая девушек с невероятно красивыми лицами.

***

      Они вернулись в отель всего на полчаса, но этого хватило, чтобы переодеться. Орм, вместо привычных строгих брюк и водолазки, выбрала платье бежевого оттенка — плотная ткань, собранная в складки на подоле, застёжки посередине, аккуратный пояс, подчёркивающий её талию. Она выглядела нежно и утончëнно, но с тем самым налётом Парижской небрежности. Волосы были распущены, а на губах была нанесена нежная помада с блеском.       Линг же переоделась в кремовое платье, идеально сидящее по фигуре. Простота кроя лишь подчёркивала её женственность: мягкий материал обрамлял линии её тела, короткие рукава делали её руки ещё более изящными. В этом образе она словно светилась — рядом с сдержанной и уверенной Орм Линг казалась воплощением нежности. Когда они вышли вместе из отеля, казалось, что Париж вздохнул чуть глубже: прохожие снова оборачивались, кто-то пытался незаметно фотографировать, кто-то шептал восхищённое «très chic».       Фотосессия в этот раз проходила в маленьком кафе с видом на улицу, где витрины украшали гирлянды. Им специально выбрали место с большими окнами и уютными деревянными столиками, чтобы атмосфера была живой, настоящей, не постановочной. Они сели рядом — не друг напротив друга, как на деловых встречах, а так, чтобы плечи соприкасались. На стол подали тарелку с ещë тёплыми круассанами и два капучино с нежной пеной. П’Буки и фотограф тут же начали работать: один ловил кадры, где Линг аккуратно откусывала круассан и смеялась, другая фиксировал момент, как Орм отпивала кофе, свободной рукой слегка коснувшись руки Линг.       — Ты заметила, что мы больше едим, чем позируем? — с улыбкой прошептала Линг, наклоняясь ближе.       — А что, плохо? — Орм отломила кусочек круассана и протянула ей. — Приятное с полезным, — она подмигнула.       Линг съела кусочек из её пальцев и улыбнулась, когда услышала щелчки фотоаппаратов. Орм посмотрела на неё чуть дольше, чем позволяли камеры, и её взгляд был тем самым, по которому Линг всегда скучала больше всего. Она показательно облизнула пальцы и подмигнула Линг, которая, кажется, тоже смотрела не моргая.       Они болтали о пустяках и о главном: Линг рассказывала, как прошёл перелëт с П’Буки и Мэй Кой, шутила про то, как менеджеры спорили из-за мест в самолёте. Орм вздыхала, рассказывая, как трудно ей было без неё, как каждый вечер работа не могла заглушить чувство пустоты. Между делом они снова улыбались в объектив, тянулись друг к другу поближе, а на фотографиях получалось так, что это вовсе не постановка, а пара, которая просто решила провести вместе утро.       В какой-то момент П’Буки попросила их «сделать кадр для обложки»: Орм поправляла волосы Линг, а та тянулась к чашке кофе. Сцена вышла настолько естественной, что даже бариста за стойкой не удержалась и сделала фото для себя. Фотографии в кафе получились теплее, чем те, что были у Эйфелевой башни: здесь они были не иконами стиля, а девушками, которые наконец встретились после долгой разлуки. Работу и личное они смешивали умело: каждая улыбка могла стать контентом, но для них это было куда больше — возможность снова быть рядом, говорить, дотрагиваться, делиться кусочком круассана и ощущать, что они наконец-то рядом.       Круассаны таяли во рту, хрустящая золотистая корочка ломалась под пальцами. Линг смеялась, когда на уголках её губ оставались крошки, и Орм, не думая о камерах, осторожно стирала их пальцем.       — Парижский завтрак, — сказала Линг, делая глоток кофе. — Но вкуснее в тысячу раз только потому, что мы вместе.       Орм взглянула на неё, сдерживая улыбку, и покачала головой:       — Ты всё романтизируешь. Но знаешь… Я не против.       Вскоре к ним присоединилась Мэй Кой. Она выглядела невероятно спокойно и достойно, как всегда: светлый шарф, пиджак, аккуратные очки, мягкая улыбка, которой она одарила официанта, прежде чем присела рядом.       — Вы такие занятые, а всё равно нашли время на круассаны, — сказала она, устраиваясь рядом. — Приятно видеть, что хоть в Париже у меня есть шанс спокойно поговорить с вами обеими.       Орм сразу распрямила спину, но Линг, наоборот, расслабленно облокотилась на её плечо, улыбаясь Мэй Кой.       — Мы скучали по тебе, мама, — мягко сказала Орм. — И вообще, в этом городе всё слишком красиво, чтобы просто работать.       — Красиво — да, но и сложно, — вздохнула Мэй Кой, разламывая круассан. — Париж требует дисциплины, он не прощает ошибок. Но вы с такой лёгкостью держитесь рядом, что даже я забываю, сколько на вас нагрузки и что на самом деле мы тут ради работы.       Орм скрестила руки и посмотрела на маму чуть с вызовом:       — А может, дело не в Париже, а в том, что рядом есть Линг?       — Конечно. С этим я не спорю. Ты меняешься рядом с ней, Орм. Ты становишься более живой. Сияешь, милая.       Линг смутилась, но не отвела взгляда.       — Я просто люблю её. И хочу, чтобы и работа, и жизнь были светлыми.       Мэй Кой кивнула, сделав глоток кофе и улыбнулась. Они втроём продолжили сидеть за маленьким столиком Парижского кафе: еда, кофе, лёгкий разговор, но в этом было что-то большее, чем просто завтрак. Это был момент, когда работа и любовь, семья и профессия переплетались, создавая ту самую гармонию, ради которой они все были здесь.