Глава 12. Первые шаги в Дамбартоне

Утро началось раньше обычного. В узких улочках Дамбартона звенели шаги ремесленников и глухо перекликались торговцы, вынося корзины и тюки к рыночной площади. А в маленькой таверне, где теперь жили новые ученики Элдрыма, тоже царило оживление. Оуэн разбудил их ещё до рассвета. — Вставайте, юные господа и дамы, — мягко сказал он, улыбаясь. — Сегодня у вас первый настоящий рабочий день. Ровена, сонно потянувшись, первая поднялась с постели. Хельга с лёгким стоном укрылась одеялом, но вскоре и она, сдавшись, босиком побрела к умывальному кувшину. Салазар и Годрик обменялись короткими взглядами — братья по привычке держались вместе, не выказывая усталости, хотя ночной переезд и волнение ещё сидели в крови. Таверна была полна ароматов хлеба, тушёного мяса и кислого эля. Хозяйка, молодая вдова, оказалась приветливой женщиной, умевшей работать быстро и строго. Ровена вместе с ней помогала на кухне: резала хлеб, приносила воду, чистила овощи. Хельга с радостью взялась за готовку каши и, как ребёнок, улыбалась, когда её похвалили за умение обращаться с котелком. — У тебя лёгкая рука, — заметила хозяйка, пробуя её похлёбку. — Ещё немного соли — и выйдет по-настоящему хорошо. Хельга смутилась и вспыхнула от радости. Салазару и Годрику досталась работа потяжелее: таскать дрова, помогать расставлять столы, разносить кувшины с элем. Им это нравилось по-своему — работа отнимала силы, но позволяла чувствовать себя частью новой жизни. Вскоре таверна ожила: загудели голоса путников, засмеялись крестьяне, обсуждая вчерашнюю охоту. Шум, запахи, люди — всё было новым, но уже не чужим. После полудня, когда первые посетители разошлись, Оуэн позвал их прогуляться. — Сегодня покажу вам город таким, каким вижу его я, — сказал он, ведя детей к площади. — Снаружи он кажется обычным. Но у каждого места есть свои тайны. Дамбартон встречал их шумом. Торговцы выкладывали ткани, железные ножи, украшения из бронзы. По мостовой бежали босоногие мальчишки, гоняя деревянное колесо. Где-то далеко ударили колокола — знак о начале нового торга. — А маги здесь тоже покупают еду? — тихо спросила Хельга, осторожно шагая рядом с ним. — Конечно, — кивнул Оуэн. — Маги живут среди простого люда, хотя стараются не слишком выделяться. Но есть одно отличие: расплачиваются они по-разному. Он достал из кармана несколько потёртых серебряных монет. — Это пеннинги, обычная монета Стратклайда. Ею расплачиваются все жители. Но среди магов часто ценнее не деньги, а вещи. Редкий корень, коготь чудища, порошок рога единорога — вот за что иной волшебник отдаст десяток пеннингов. Артефакт или редкое зелье — куда ценнее звонкой монеты. У нас нет единой валюты, как у магглов. У каждого свой интерес. — Но ведь это неудобно, — заметила Ровена, нахмурившись. — Как понять, что важнее: серебро или, скажем, мешочек трав? — Это и есть искусство сделки, — мягко ответил Оуэн. — Маги живут в мире обмена. Каждый решает сам, что ценнее именно для него. Они свернули с людной улицы к тихому переулку. Там, где дома стояли теснее и было темнее, Оуэн наклонился к ним и, понизив голос, сказал: — Есть в нашем мире то, чего вы ещё не знаете. Не только деньги делают мага сильным. Настоящая сила — в знаниях. Он поднял руку. Посох, украшенный вырезанными рунами, вспыхнул мягким светом. — Заклинание «Lumos», — произнёс он. — Просто, но удобно. - свет исходил не от огня, а словно из самого дерева. — А это «Nox», — добавил он, и свет исчез. Салазар, не выдержав, шагнул ближе. — Но почему у вас посох? Элдрим тоже им пользовался. А все говорят о палочках… Оуэн усмехнулся. — Хороший вопрос. Палочки давно известны среди магов, но дорогие. Не каждый может позволить себе такую роскошь. Бывает, что палочка переходит по наследству — от отца к сыну, от матери к дочери. Посох же проще сделать самому, если знаешь дерево и понимаешь, как вложить в него силу. В нём тоже есть сердцевина, только не столь изысканная, как в настоящей палочке. Он провёл пальцем по руне. — У каждой палочки — своя древесина и своя сердцевина. Жила дракона, перо феникса, волос единорога — лишь малая часть того, что используют. Посохи же больше похожи на универсальный инструмент. Я, например, использовал жилу морской змеи. — Звучит опасно. - Годрик присвистнул. — Опасно и было, — признался Оуэн. — Но именно так учишься уважать магию. Ровена не удержалась: — А руны? Я видела, что на вашем посохе начертаны символы. — Верно подмечено, — улыбнулся он. — Руны — древнейший язык магии. Они помогают закрепить заклинания, сделать их более устойчивыми. Но это тяжёлое искусство. Одного знания букв мало: нужно чувствовать магию, как дыхание. Ровена кивнула и почувствовала, как сердце её забилось чаще. — А как учат детей магии? — спросила Хельга, и голос её дрогнул. — Ведь не у всех есть шаманы, как Элдрим, или такие учителя, как вы… Оуэн вздохнул. — Тут всё просто и сложно одновременно. Большинство учатся в семье. Родители передают знания детям, те своим. Но есть и другие пути. Иногда маг, сильный и мудрый, собирает вокруг себя десяток учеников и учит их тому, что знает сам. Таких мест мало, но они существуют. Салазар задумчиво сказал: — А если ребёнок родился у магглов, но у него есть сила? — Тогда всё зависит от удачи, — ответил Оуэн. — Либо кто-то заметит его способности, либо он сам начнёт искать дорогу в наш мир. Такие истории нередко полны трагедий… но и великих открытий тоже. Дети переглянулись, каждый думая о своём. Позднее, когда они вышли на просторную площадь у крепостной стены, Годрик спросил: — А что насчёт… перемещений? Элдрим рассказывал, что существуют порт-ключи. Но ведь есть и другое — как он сказал… аппа… — Аппарация, — нахмурившись подсказал Оуэн. — Это искусство перемещать себя в пространстве. Но оно очень опасно. Стоит допустить ошибку — и можно потерять часть тела или жизнь, можете застрять в стене или же неправильно рассчитать и оказаться по пояс в земле. Даже взрослые маги тренируются годами, прежде чем решаются на такое. Так что забудьте об этом пока. Хельга тихо пробормотала: — Значит, всё не так просто… — В магии нет простого, — сказал Оуэн. — Но и нет невозможного. Вечером, когда солнце клонилось к закату, они вернулись в дом вдовы. Ровена устало опустилась на лавку, но в её глазах горел огонёк любопытства. Хельга, смеясь, рассказывала, как случайно пролила похлёбку на сапоги крестьянина и как тот добродушно пошутил в ответ. Салазар сидел молча, всё ещё обдумывая рассказ о посохе. А Годрик смотрел на улицу и думал, что впереди у них — мир, полный загадок и опасностей, но теперь они уже не чужие в нём. И когда они заснули, каждый видел во сне своё: Ровена — таинственные руны, Хельга — бескрайние поля, Салазар — змеиные глаза и силу посоха, Годрик — свет битвы и гордую крепость. Но всех их объединяло одно: они стали частью нового мира, и пути назад уже не было.