Глава 50. Снег и тишина

Неделя после разговора с Бромом тянулась медленно, как патока. Снег завалил купол почти до половины, и теперь сквозь него проникал только приглушенный, молочно-белый свет. В доме стало темнее, тише, и эта тишина давила на уши хуже любого крика. Годрик точил меч. Каждый день. Часами. Лезвие сверкало так, что можно было порезаться взглядом, но он все водил и водил камнем по стали, будто пытаясь выгладить собственную тревогу. Меч отзывался тихим гудением — рубиновое имя на клинке пульсировало в такт его сердцебиению. — Если ты продолжишь его точить, от меча ничего не останется, — заметила как-то Ровена, отрываясь от свитков. — Пусть, — буркнул Годрик. — Лучше точить сталь, чем сидеть сложа руки. — Сядь сложа руки — подыши, — мягко сказала Хельга, появляясь из сада с охапкой сухих трав. — Арлен учил нас слушать тишину. Может, сейчас самое время? — Я слышу только ветер, — Годрик отложил точильный камень, но меч не убрал. — И свое сердце. Оно стучит слишком громко. — Потому что ты боишься, — тихо сказала Хельга. — Я не боюсь. — Боишься. За нас. За него. — она кивнула в сторону окна, за которым, в глубине леса, уже несколько дней пропадал Салазар. Годрик промолчал. Возразить было нечего. Салазар действительно пропадал. Он уходил на рассвете и возвращался затемно, молчаливый и сосредоточенный. Иногда его не было по два-три дня. На вопросы не отвечал, только отмалчивался или уходил в свою комнату, где сидел до утра, глядя в одну точку. — За ним нужно следить, — сказала Тея Арлену вечером пятого дня. Они сидели у очага, пока ученики разошлись по комнатам. Огонь трещал, отбрасывая пляшущие тени на стены. — Я слежу, — ответил Арлен. — Не за тем. Ты следишь, не наделает ли он глупостей. А нужно следить, что с ним происходит внутри. Арлен повернулся к ней. В его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — Ты что-то видишь? — Я вижу мальчика, который слишком быстро взрослеет, — Тея покачала головой. — Он носит в себе что-то, Арлен. Что-то, чего мы не понимаем. Вчера я застала его в кладовой. Он сидел в полной темноте и шептал. Я не разобрала слов, но звук... — она поежилась. — Этот звук шел откуда-то изнутри. Будто он разговаривал сам с собой на языке, которого не должно быть у людей. — Парселтанг, — тихо сказал Арлен. — Что? — Язык змей. Древний. Опасный. Он проявился у него еще в пути, после встречи с Темнокорзником. Я думал, мы справимся. — А мы не справляемся? Арлен долго молчал, глядя в огонь. — Я не знаю, Тея. Он закрывается. С каждым днем все больше. Раньше я мог до него достучаться. Теперь... теперь я иногда боюсь за него. — Боишься, что он перейдет черту? — Боюсь, что он уже перешел. И просто не говорит нам. Тея вздохнула и положила руку ему на плечо. — Тогда нам нужно быть рядом. Даже если он отталкивает. Арлен кивнул, но в глазах его осталась тень. На седьмой день слухи стали реальностью. Бром, старый торговец, пришел снова. На этот раз он не шел — он бежал. Ввалился в дом, засыпанный снегом, бледный как смерть, и рухнул на лавку, хватая ртом воздух. — Гоблины, — выдохнул он. — Напали на обоз у южного склона. Трех купцов убили. Одного мага — сожгли прямо в повозке. Хельга ахнула и прижала ладони к губам. Ровена побледнела. Годрик вскочил, сжимая меч. — Где? — рявкнул он. — Где они? — Ушли, — Бром отмахнулся. — В лес ушли. Но это не все. Рагнук собрал совет. Три клана уже с ним. Говорят, через неделю выступают к востоку. — К нам, — тихо сказала Ровена. — К вам, — кивнул Бром. — И не только. Ко всем, кто с магами связан. Они хотят крови, господа. Много крови. Арлен поднялся. Лицо его было спокойно, но в глазах горел холодный гнев. — Спасибо, Бром. Отдохни. Тея, накорми его. Когда торговца увели на кухню, Арлен повернулся к ученикам. — Вы слышали. Время на исходе. — Нужно готовиться к осаде, — Годрик уже мерил шагами комнату. — Укрепить купол, расставить ловушки, запасшись зельями... — Нет, — перебил его голос от двери. Все обернулись. Салазар стоял на пороге. С него текло — одежда была мокрой от снега, волосы слиплись, но в глазах горел тот холодный огонь, который появлялся только в минуты крайней решимости. — Не готовиться, — сказал он. — Ударить. — Куда? — Годрик шагнул к нему. — На все кланы сразу? — На Рагнука, — Салазар прошел в комнату, остановился в центре. — Он — голова. Без него змея рассыплется. — Ты хочешь убить его? — выдохнула Хельга. — Я хочу, чтобы мы выжили, — Салазар посмотрел на нее. — Разница есть. — Арлен? — Ровена повернулась к учителю. — Скажи ему. Арлен долго смотрел на Салазара. Потом покачал головой. — Он прав. Тишина рухнула на комнату, тяжелая, как камнепад. — Что? — Годрик замер. — Он прав, — повторил Арлен. — Рагнук — источник. Пока он жив и зол, кланы будут собираться. Если его не станет... — Ты учил нас не убивать, — тихо сказала Хельга. — Я учил вас защищать, — поправил Арлен. — Иногда защита требует выбора, который никто не хочет делать. — Значит, благословляешь?- Салазар усмехнулся — криво, безрадостно. — Нет. Но и не остановлю. - они смотрели друг на друга долго. Взгляд Арлена был тяжелым, испытующим. Салазар не отводил глаз. — Я пойду один, — сказал он наконец. — Нет, — Годрик шагнул вперед. — Если идти, то вместе. — Вместе нас заметят. Один я — тень. — Салазар... — Хватит, — оборвал он. — Решено. Он развернулся и вышел, не прощаясь. Дверь за ним хлопнула, осыпав с косяка снежную пыль. Годрик рванул было за ним, но Арлен остановил его властным жестом. — Не надо. — Он погибнет! — Он сильнее, чем ты думаешь, — тихо сказал Арлен. — И потом... — он помолчал. — Иногда человеку нужно встретиться с собой, чтобы понять, кто он есть. В комнате повисла тяжелая тишина. Хельга опустилась на лавку, уткнулась лицом в ладони. Ровена сжимала свитки так, что они начинали рваться. Годрик стоял у двери, глядя в темноту за окном. Тея вышла с кухни, вытирая руки о фартук. — Ушел? — Ушел, — кивнул Арлен. — Вернется? Арлен не ответил. Ночь опустилась на купол быстро. Снег перестал, и луна вышла из-за туч, залив все вокруг холодным серебристым светом. Купол мерцал слабо, едва заметно — Арлен специально приглушил защиту, чтобы не привлекать внимания. Годрик не спал. Он сидел у окна, положив меч на колени, и всматривался в лес. Там, за стволами деревьев, за снежными шапками, бродила смерть. И где-то там был его брат. Хельга тоже не спала. Она сидела в своей комнате, перебирая семена. Маленькие, почти невесомые, они лежали на ладони, и ей казалось, что сквозь них она чувствует землю, жизнь, надежду. — Вырастите, — шептала она. — Пожалуйста, вырастите. Ровена ворочалась на своей лежанке, не находя покоя. Мысли путались, свитки не помогали, руны расплывались перед глазами. Она думала о Салазаре. О том, каким он стал. О том, что они теряют его — не телом, но душой. И вдруг — удар. Глухой, тяжелый, от которого вздрогнул весь дом. Годрик вскочил первым. Меч блеснул в лунном свете. — Что это? Арлен уже был на ногах. Он подбежал к окну и замер. — Они здесь. Купол светился — ярко, тревожно, переливаясь всеми цветами тревоги. А снаружи, у самой его границы, стояла фигура. Маленькая, коренастая, с горящими в темноте глазами. Гоблин. Он бил по куполу каким-то тяжелым молотом, и от каждого удара магическая преграда вздрагивала, рассыпая снопы искр. — Один? — удивилась Ровена, подбегая к окну — Разведчик, — Арлен прищурился. — Проверяет, сработает ли защита. — И что нам делать? — Ничего. Купол выдержит. Гоблин бил снова и снова. Молот сверкал в лунном свете, высекая из магии искры. Казалось, сам воздух звенел от напряжения. Хельга зажала уши ладонями. Ровена вцепилась в подоконник. Годрик сжимал меч так, что костяшки побелели. — Я выйду к нему, — сказал он. — Нет, — отрезал Арлен. — Он этого и ждет. — Тогда что? Смотреть, как он долбит наш дом? — Смотреть, — спокойно ответил Арлен. — И ждать. Гоблин бил еще несколько минут. Потом остановился, поднял голову и посмотрел прямо на окно, за которым они стояли. В его глазах горела ненависть — чистая, древняя, не знающая пощады. Он усмехнулся — Годрик видел это даже сквозь купол — и, развернувшись, исчез в лесу. Тишина вернулась внезапно, оглушительная после грохота. — Он ушел, — выдохнула Хельга. — На сегодня, — поправил Арлен. — Завтра придут другие. Годрик опустил меч. Руки его дрожали — от напряжения, от злости, от бессилия. — И что мы будем делать? Каждый день смотреть, как они проверяют нашу защиту на прочность? — Мы будем ждать, — повторил Арлен. — Ждать и готовиться. — К чему? Арлен посмотрел на него. В его глазах была та особенная усталость, которая приходит только к тем, кто слишком долго жил в осаде. — К тому дню, когда купол падет. Никто не ответил. Только ветер выл за окнами, да где-то в лесу ухал филин. Хельга подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. — Салазар, — прошептала она. — Где ты? Лес молчал. Луна пряталась за тучи. И только далеко-далеко, в самой глубине, мелькнула чья-то тень — быстрая, бесшумная, уходящая в темноту.