Глава 61. Следы охотников

Утро началось с дождя. Не сильного, но упрямого. Он не лил стеной, не шумел в кронах, не бил по лицу, а просто висел в воздухе мелкой серой пылью, просачивался под воротники, темнил плащи и делал землю липкой. Через час пути сапоги стали тяжелее, волосы у Хельги выбились из косы и прилипли к вискам, а Годрик уже дважды пообещал, что если север встретит их так же, он лично потребует у земли объяснений. — Земля тебе ничего не должна, — сказала Ровена, не отрывая взгляда от дороги. — После всего, что мы для неё делаем, могла бы хотя бы не лить за шиворот. — Мы пока ничего для неё не сделали. — Мы идём. — Это больше нужно нам, чем ей. Годрик вздохнул. — С тобой невозможно жаловаться. — Жалуйся молча. Салазар, шедший чуть впереди, даже не обернулся, но Хельга заметила, как у него едва дрогнул уголок губ. После вчерашней деревни это было почти хорошим знаком. Путь шёл низиной. Слева тянулись мокрые луга, справа начинался редкий лес, в котором между деревьями стоял белёсый туман. Старая дорога, которую они снова нашли ближе к полудню, выглядела заброшенной, но не пустой. В грязи попадались следы. Не свежие, но и не старые: копыта, колёса, человеческие шаги. Несколько раз Годрик останавливался, приседал, смотрел внимательнее и качал головой. — Тут ходят чаще, чем мне нравится. — Нам нужно к переправе, — напомнила Ровена. — Если уйдём совсем в лес, потеряем день. Может, два. — Знаю. — Тогда зачем каждый раз смотришь на следы так, будто они лично тебя оскорбили? Годрик выпрямился. — Потому что некоторые почти смогли. Хельга, до этого молчавшая, остановилась у обочины. Там, под мокрым кустом, лежал кусок ткани. Тёмный, грязный, почти сливающийся с землёй. Она подняла его двумя пальцами, развернула и нахмурилась. — Это не от крестьянской одежды. Ровена подошла ближе. Ткань была плотной, хорошо сотканной, с тонкой красной нитью у края. Не богатая, но крепкая. Такие не рвали случайно о первый куст. Салазар взял лоскут, поднёс к лицу, но не понюхал. Просто держал в пальцах, будто прислушивался. — На нём слабая магия. Годрик сразу стал серьёзным. — Какая? — Не защита. Что-то для скрытности. Или чтобы не пачкался след. — Отлично. Значит, кто-то умный ходил по дороге и всё равно потерял тряпку. — Бывает, — сказал Салазар. — Даже умные ошибаются. — Приятно слышать от тебя. Салазар бросил на него короткий взгляд. — Я не про себя. Годрик фыркнул, но рука сама легла ближе к мечу. Они пошли осторожнее. Дождь продолжал моросить, смазывая звуки. Это раздражало больше всего. В сухом лесу можно было услышать хруст ветки, шорох травы, шаги. Сейчас всё звучало одинаково: мокрые листья, вода, грязь под сапогами. Мир будто прикрыл рот ладонью. Через некоторое время дорога вывела их к старому придорожному столбу. Он стоял на перекрёстке, где одна тропа уходила к переправе, другая — к лесным холмам, третья — назад, к деревне, которую они оставили позади. Столб был почерневший от времени, с обломанной верхушкой. На нём сохранились вырезанные указатели, но большинство букв стёрлось. Ровена подошла, чтобы прочесть остатки, и вдруг остановилась. — Салазар. Он уже смотрел туда же. На боковой стороне столба, почти у самой земли, был знак. Маленький, неглубокий, но вырезанный слишком ровно для случайной царапины. Круг. Внутри — короткая линия, пересечённая двумя косыми. Не тот же самый знак, что на двери Мары. Не точная копия знаков из мёртвых холмов. Но в нём было что-то общее. Не форма — рука. Намерение. Салазар присел и провёл пальцем рядом, не касаясь выреза. — Свежий. Годрик оглядел дорогу. — Насколько? — Несколько дней. Может, неделя. Дождь его почти не взял. Ровена нахмурилась. — Значит, резали не обычным ножом. — Или после резки закрепили чарами. Хельга посмотрела на три дороги, сходившиеся у столба. — Это метка пути? — Нет, — сказал Салазар. — Это не для тех, кто ищет дорогу. Это для тех, кто уже знает, что ищет. Годрик подошёл ближе. — Ты говорил, что видел похожие у гоблинов. Салазар не ответил сразу. Он смотрел на знак слишком долго, и Хельга заметила, как изменилось его лицо. Не испугалось — закрылось. Так он выглядел, когда вспоминал вещи, о которых не хотел говорить при свете дня. — Видел, — сказал он наконец. — Когда охотился за отрядами Рагнука. На камнях. На корнях. Иногда у старых кострищ. Я думал, это гоблинские пометки. У них много своих знаков. — А теперь? — спросила Ровена. — Теперь думаю, что ошибался. Годрик присел рядом с ним. — Гоблины их ставили? — Не знаю. Может, пользовались. Может, проходили рядом. Может, кто-то вёл их такими метками. Тогда я не смотрел глубже. — Ты был занят тем, что пытался выжить, — тихо сказала Хельга. Салазар поднял на неё глаза, но ничего не сказал. Ровена достала маленький нож и аккуратно сняла с края столба тонкую щепку с частью знака. На этот раз Салазар не стал её останавливать, только следил внимательно. — Надо сравнить с меткой на двери Эвана, — сказала она. — И с тем, что мы срисовали в холмах. — Сравнишь вечером, — сказал Годрик. — Сейчас лучше уйти с перекрёстка. Он был прав. Перекрёстки редко бывают безопасными. Особенно те, где кто-то оставляет знаки. Они выбрали тропу к переправе, но шли уже не по самой дороге, а рядом, в мокрой траве, где следы быстрее путались. Салазар время от времени уходил вперёд и возвращался почти бесшумно. Один раз он поднял руку, велев остановиться, и долго слушал. Потом показал идти дальше. К полудню дождь стал слабее. Небо всё ещё было низким и серым, но воздух посветлел. Впереди показалась старая каменная арка. Когда-то это, наверное, был вход в маленькую часовню или сторожевой дом у дороги. Теперь от строения остались две стены, часть крыши и проваленный пол. Внутри можно было укрыться от дождя, и Годрик, оглядев место, нехотя признал, что лучше они всё равно ничего не найдут. — Остановимся ненадолго. Поедим и проверим карту. — И записи, — добавила Ровена. — Конечно. Как я мог забыть. — Ты бы удивился, как часто ты забываешь важное. — Я стараюсь давать тебе повод чувствовать себя нужной. Ровена посмотрела на него с таким видом, будто решала, стоит ли тратить силы на ответ. Потом просто прошла внутрь. Внутри пахло мокрым камнем, плесенью и старым пеплом. Пол был покрыт грязью, но у дальней стены сохранилось сухое место. Хельга быстро разложила плащ, достала хлеб, сушёные яблоки и немного сыра. Годрик занял проход. Салазар обошёл стены, проверяя трещины и углы. Ровена села на камень и достала щепки с метками. Сначала она разложила их рядом. Щепка с двери Мары. Кусочек столба с перекрёстка. Лист с рисунками из мёртвых холмов. — Они разные, — сказал Годрик. — Да. — Но ты сейчас скажешь, что одинаковые. — Нет. Я скажу, что у них один способ думать. Годрик поморщился. — Ровена. Она вздохнула. — Хорошо. Смотри проще. Это как почерк. Буквы разные, но рука похожа. — Вот. Так понятно. Салазар сел напротив и указал на щепку с перекрёстка. — Этот знак дорожный. Он не помечает ребёнка. Он указывает направление. — Для кого? — Для тех, кто знает, что искать. Хельга, разрезав сыр, подняла глаза. — Детей? Салазар помолчал. — Или сильные выбросы. Или семьи. Или места, где дар проявился. Годрик сжал челюсть. — Значит, деревню с Эваном уже отметили, а теперь тут указатель для тех, кто идёт следом. — Возможно, — сказала Ровена. — Но это пока догадка. — Хорошая догадка обычно всё равно мерзкая. Хельга протянула ему кусок хлеба. — Ешь. Злиться на пустой желудок вредно. — Я не злюсь. — Ты держишь хлеб так, будто хочешь его допросить. Годрик посмотрел на хлеб, потом откусил. Салазар наклонился ближе к рисункам. — В холмах знак был старше. Там всё грубее, но суть похожа: круг, разделение, отбор. На двери Мары — метка места. На перекрёстке — путь. Это не одна деревня и не один случай. Ровена провела пальцем по краю пергамента. — Значит, есть сеть. — Или люди, которые копируют старые знаки, — сказала Хельга. — Может, они сами не понимают, откуда это. — Понимают достаточно, чтобы отмечать детей, — возразил Салазар. Хельга не стала спорить. Она смотрела на щепку с двери и думала об Эване. О том, как он прятался за мать и спрашивал, плохой ли он. Знак на его двери казался теперь грязнее, чем вчера. Тогда он был просто тревожной находкой. Теперь — чьим-то взглядом, который уже лёг на мальчика до того, как толпа подняла ремни и вилы. — Если за ним придут, Тея справится? — спросила она тихо. Годрик ответил сразу: — Справится. Салазар посмотрел на него. — Ты не знаешь, кто придёт. — Зато знаю Тею. — Это не одно и то же. — Для меня почти одно. Ровена аккуратно убрала щепки. — Мы не можем сейчас повернуть назад. Если вернёмся, потеряем путь, а метки всё равно останутся. Нужно понять, куда они ведут. Годрик не понравилось, как это прозвучало. — Хочешь идти за метками? — Нет. Но если они идут в ту же сторону, что и мы, придётся смотреть внимательнее. Салазар поднялся. — Они идут не просто в ту же сторону. Все посмотрели на него. Он стоял у дальней стены. Сначала казалось, что он смотрит на трещину в камне, но потом Хельга увидела знак. Он был вырезан низко, почти у пола, частично закрыт грязью. Такой же круг. Но внутри — другая черта. Глубже. Темнее. И рядом тонкая засечка, похожая на коготь. Годрик медленно опустил хлеб. — Только не говори, что это свежий. — Не свежий, — сказал Салазар. — Но и не древний. Кто-то был здесь до дождя. Ровена подошла ближе и присела. — Это уже не указатель. — Нет. — Тогда что? Салазар провёл пальцем по засечке, потом резко убрал руку. — Место сбора. От этих слов в старой арке стало холоднее. Годрик сразу поднялся и выглянул наружу. Дорога была пустой. Дождь почти закончился, по траве стекали капли, где-то далеко каркала ворона. Ничего. Но теперь пустота казалась ненастоящей. — Уходим, — сказал он. Хельга быстро собрала еду. Ровена спрятала записи. Салазар ещё раз осмотрел знак, словно хотел запомнить каждую царапину. Потом они вышли из укрытия и двинулись дальше, уже не задерживаясь. После арки дорога стала хуже. Колея уходила вниз, к болотистой низине. Приходилось обходить лужи, перелезать через упавшие ветви, иногда идти прямо по воде. Следы здесь почти не сохранялись, и это немного успокаивало. Но ненадолго. Через час они нашли первый дом. Вернее, то, что от него осталось. Он стоял в стороне от дороги, за полосой кустов. Маленькая хижина, почти полностью сгоревшая. Крыша провалилась внутрь, стены почернели, у порога лежал обугленный косяк. Дождь давно погасил пепел, но запах гари ещё держался. Слишком свежий. Не вчерашний, но и не старый. Хельга остановилась первой. — Здесь жили. Годрик обошёл дом по кругу, внимательно смотря под ноги. — Борьбы почти нет. Следов много, но дождь всё размазал. Ровена стояла у порога и смотрела на обугленную древесину. — Огонь был не обычный. — Магия? — спросила Хельга. — Думаю, да. Слишком ровно выжжено. Салазар вошёл внутрь первым. Годрик хотел остановить его, но тот уже перешагнул через остатки стены. Внутри почти ничего не сохранилось. Глиняный горшок раскололся от жара. Деревянная лавка превратилась в чёрный скелет. У очага лежали железные щипцы. В углу — что-то маленькое и белое. Хельга подошла и наклонилась. Это была кукла. Точнее, её голова. Обожжённая, с одной уцелевшей нарисованной точкой вместо глаза. Хельга долго смотрела на неё, потом осторожно подняла и положила на камень у порога. Не взяла с собой. Просто не смогла оставить в грязи. — Здесь был ребёнок, — сказала она. Годрик резко вдохнул. — Не обязательно. — Годрик. Он замолчал. Ровена нашла под обвалившейся балкой кусок ткани с тем же красным краем, что и лоскут на дороге. Салазар увидел его и сразу подошёл. — Такие же. — Значит, те, кто был на дороге, были здесь, — сказала Ровена. — Или наоборот. Годрик сжал рукоять меча. — Где люди? Никто не ответил. Салазар присел возле дальнего угла. Там земля была не просто обожжена. На ней сохранились круги — слабые, почти стёртые дождём, но магический след держался. Он был неприятный. Не сильный, но липкий, как холодный жир на пальцах. — Здесь что-то делали после пожара, — сказал он. Ровена подошла, но Салазар поднял руку. — Не наступай. Здесь остаток круга. Она замерла. — Ритуал? — Маленький. Быстрый. Не такой, как в холмах. Хельга посмотрела на него. — Что он делал? Салазар молчал слишком долго. Потом сказал: — Искал. — Кого? Он поднял с земли маленький камешек. Тот был чёрный, но внутри едва светилась красная точка. Салазар зажал его между пальцами, и точка погасла. — Того, у кого был дар. Хельга почувствовала, как у неё похолодели руки. — Они пришли за ребёнком. — Похоже на то. Годрик ударил кулаком по обгоревшей стене. Она хрустнула, осыпалась пеплом. — И мы опять пришли поздно. — Мы не знали, — сказала Ровена. — От этого легче? — Нет. Она сказала это просто. Без спора. И Годрик отвернулся, потому что злиться на неё было не за что. Салазар поднялся, всё ещё держа чёрный камешек. — Ребёнка могли увести живым. Хельга сразу посмотрела на него. — Ты правда так думаешь или просто говоришь? — Думаю. Если бы им нужна была только смерть, ритуал не ставили бы после. Они искали направление. Ровена кивнула. — Значит, кто-то сбежал? — Или кто-то спрятал ребёнка, и они пытались найти след. Годрик шагнул к выходу. — Тогда ищем. Салазар поймал его за плечо. — Не так. — Опять “не так”? — Да. Если они ставили круг для поиска, значит, могли оставить ловушки на тех, кто пойдёт по следу. Годрик стиснул зубы. — Сколько можно ждать? — Столько, чтобы не умереть глупо. Эта фраза могла бы взорвать спор, но Хельга встала между ними. — Хватит. Годрик, он прав. Салазар, говори быстрее. Салазар отпустил плечо брата и указал на землю за домом. — След уходит к лесу. Слабый. Я пойду первым. Ровена смотрит за знаками. Годрик — за людьми. Хельга — если найдём раненого. — А если это ловушка? — спросила Ровена. — Тогда постараемся не наступить. — Очень успокоил. — Я старался. Почти такая же фраза прозвучала вчера, но сейчас никто не улыбнулся. Они пошли за дом, к полосе мокрого леса. Там земля была мягче, и дождь не смог полностью скрыть следы. Маленькие отпечатки. Босые или в тонкой обуви. Рядом — более глубокие, взрослые. Несколько человек. В одном месте следы обрывались, будто ребёнка подняли на руки. Дальше оставались только взрослые шаги. Хельга опустилась на колени у маленького отпечатка. В грязи рядом темнела кровь. Совсем немного, но достаточно. — Он был ранен. Годрик стоял рядом, будто готов был броситься вперёд в любую секунду. — Далеко они ушли? Салазар смотрел на лес. — Не знаю. След старый. Но если они не торопились, можем догнать к вечеру. — Если торопились? — Тогда нет. Годрик резко выдохнул, но ничего не сказал. Лес принял их влажной тишиной. Здесь почти не было птиц. Ветки цеплялись за одежду, под ногами хлюпала вода, старые листья липли к сапогам. Салазар шёл первым, иногда приседая, иногда замирая на месте. Ровена держалась рядом, отмечая на коре странные царапины. Несколько раз она находила маленькие знаки — не такие чёткие, как на столбе, но похожие. Они были оставлены на высоте взрослой руки, иногда сбоку, так, чтобы обычный человек не заметил. — Они шли уверенно, — сказала она. — Не просто бежали с пленником. У них был путь. — Значит, рядом место, где они собираются, — ответил Салазар. Годрик услышал и ускорился. — Тогда ближе. — Тише, — сказал Салазар. — Я иду тихо. — Для медведя — да. Годрик бросил на него взгляд, но промолчал. Хельга, несмотря на тревогу, едва заметно улыбнулась. Эта привычная перебранка почему-то помогала держаться. Через некоторое время они вышли к оврагу. Внизу текла узкая мутная речка. Через неё был перекинут ствол дерева. На другой стороне виднелась тропа, уходящая вверх. Следы вели туда. Но у самого ствола Салазар остановился. — Не наступайте. Годрик замер, уже подняв ногу. — Что? Салазар присел. На коре ствола были тонкие насечки. Их почти скрывала вода, но они светились слабым серым отблеском. — Ловушка. Ровена подошла сбоку и посмотрела внимательнее. — На вес? — На магию, — сказал Салазар. — Если пройдёт обычный человек, ничего. Если маг — сработает. — Что сделает? Салазар провёл рукой над стволом. Серая змея высунулась из-под плаща и резко зашипела. — Поднимет шум. Может, ударит. Может, просто отметит нас. Годрик посмотрел на другую сторону оврага. — Значит, они ждали магов. — Или таких, как мы. Ровена нахмурилась. — Можно снять? — Можно обойти. — Долго? Салазар посмотрел вниз, на мутную воду. — Быстрее, чем лечить того, кто наступит. Годрик поднял руки. — Всё, понял. Обходим. Они спустились ниже по течению, где овраг сужался. Там пришлось перелезать по скользким камням. Хельга едва не упала, но Годрик поймал её за локоть. Она кивнула ему, не тратя слов. С другой стороны они поднялись по мокрому склону и снова нашли след. Дальше дорога стала тише. Слишком тише. Даже дождь почти перестал. Вода капала с ветвей, но лес будто задержал дыхание. Салазар шёл медленнее. Годрик достал меч, но держал его низко, чтобы блеск лезвия не выдал их раньше времени. Ровена спрятала записи и вынула короткую палочку из тёмного дерева. Хельга держала в ладони маленький пузырёк с густым зелёным зельем. Они услышали голоса ближе к вечеру. Сначала один. Потом второй. Мужские, глухие, раздражённые. Слов было не разобрать. Салазар поднял руку, и все опустились в мокрую траву за поваленным деревом. Впереди между стволами виднелся старый охотничий навес. Крыша из жердей и коры, низкие стены из веток, рядом кострище, почти погасшее. У костра стояли двое мужчин в тёмных плащах с красной нитью по краю. Ещё один сидел на бревне, перебирая какие-то мешочки. У всех были ножи. У одного — короткая палочка или жезл, слишком гладкий для обычной ветки. У навеса на земле лежал ребёнок. Не Эван. Девочка лет девяти, может, десяти. Рыжие волосы прилипли к лицу, руки связаны перед собой. Она не кричала. Просто смотрела в одну точку, будто сил на страх уже не осталось. Хельга прижала ладонь ко рту. Годрик напрягся всем телом. Салазар схватил его за рукав раньше, чем тот успел двинуться. — Тихо. Годрик медленно повернул голову. В его глазах было такое, что Салазар не стал добавлять ничего резкого. — Сначала посмотрим, сколько их. Ровена кивнула, хотя лицо её побледнело. Один из мужчин у костра поднялся и пнул угли сапогом. — Долго ещё ждать? Тот, что сидел на бревне, не поднял головы. — Пока знак не остынет. — Девчонка едва дышит. — Значит, не будет дёргаться. Хельга стиснула зубы. Третий мужчина, с жезлом, подошёл к девочке и присел рядом. Он взял её за подбородок, повернул лицо к себе. Девочка попыталась отстраниться, но не смогла. — Сильная, — сказал он. — Не как вчерашний. — Вчерашний сгорел вместе с домом. — Потому что его отец полез с топором. — А этот? — Эту довезём. Годрик закрыл глаза на мгновение. Когда открыл, ярость в них стала холоднее. Салазар смотрел на мешочки у бревна. На круг, начерченный в грязи. На маленькие камни с красными точками внутри. Всё было меньше, грубее, чем в холмах, но смысл узнавался. Отбор. Поиск. Сбор следа. Он почувствовал, как внутри поднимается тошнотворное узнавание. — Это они, — тихо сказал он. — Сколько? — спросил Годрик. — Трое на виду. — Ещё? Салазар прислушался. Змея под плащом напряглась. — Один дальше, у тропы. Может, сторож. — Четверо, — сказала Ровена. — Против нас четверых. — И девочка, — добавила Хельга. — Её надо закрыть первой. Годрик посмотрел на неё. — Сможешь? — Если вы не дадите им ударить по мне в спину. — Не дадим. Ровена быстро оглядела поляну. — Круг в грязи. Если они используют его, девочка может пострадать. Надо сломать круг до начала драки. — Я сниму, — сказал Салазар. — Один? — Быстро. Годрик покачал головой. — Нет. Ты идёшь к кругу, я беру тех двоих у костра. Ровена — того с жезлом. Хельга — к девочке. — У тебя всё звучит просто, — сказала Ровена. — Я стараюсь не усложнять. Салазар посмотрел на них. Молодые лица, мокрые волосы, грязные плащи, усталость после трёх дней пути. Никто из них не выглядел как великий маг из будущих легенд. Просто четверо, которым опять не дали пройти мимо. — По моему знаку, — сказал он. Годрик кивнул. Салазар исчез первым. Не растворился в воздухе, не стал тенью. Просто скользнул в сторону так тихо, что через несколько шагов его уже было трудно различить между деревьями. Серая змея ушла впереди, тонкой линией в мокрой траве. Годрик ждал, считая удары сердца. Один. Два. Три. У костра мужчина с жезлом вдруг нахмурился и посмотрел на круг. Камни в грязи мигнули красным. Салазар был уже там. Он коснулся края круга двумя пальцами и что-то прошипел. Не громко, но воздух дрогнул. Красные точки в камнях погасли одна за другой. Мужчина резко вскочил. — Кто здесь? Годрик поднялся из-за дерева. — Я. И бросился вперёд. Первый мужчина едва успел вытащить нож. Годрик ударил не лезвием, а рукоятью, выбивая оружие из руки. Второй кинулся сбоку, но Годрик встретил его плечом, сбил с ног и ногой отшвырнул нож в грязь. Всё произошло быстро, грубо, без красоты. Не поединок. Драка. Ровена вышла на поляну почти одновременно с ним. Мужчина с жезлом вскинул руку, и в воздухе вспыхнула тонкая серая нить. Ровена резко провела палочкой вниз. Нить лопнула, как мокрая верёвка. — Не сегодня, — сказала она. Он ударил снова. На этот раз из жезла сорвалась короткая вспышка. Ровена не успела полностью отбить её, только сместила. Удар прошёл мимо плеча и врезался в дерево, содрав кору. Хельга уже была у девочки. Она упала рядом на колени, накрыла её своим плащом и прижала ладонь к земле. Вокруг них поднялся низкий вал из грязи и корней. Не высокий, но достаточный, чтобы закрыть ребёнка от случайного удара. — Смотри на меня, — сказала Хельга. — Всё хорошо. Сейчас будет шумно, но мы рядом. Девочка не ответила. Только моргнула. Салазар у круга резко отдёрнул руку. Один из красных камней всё же вспыхнул и обжёг ему пальцы. Он выругался, шипя сквозь зубы, и раздавил камень каблуком. В тот же миг из леса выскочил четвёртый — сторож. С коротким копьём. Он метнул его в Салазара. Копьё не долетело. Годрик, увидев движение краем глаза, развернулся и взмахнул мечом. Лезвие ударило по древку, расколов его пополам. Острие ушло в сторону и воткнулось в землю у ног Салазара. — Осторожнее! — крикнул Годрик. — Это мне сказать надо! Но спорить было некогда. Мужчина с жезлом бросил взгляд на погасший круг и понял, что ритуал потерян. Его лицо исказилось. Он не стал атаковать Годрика или Ровену. Он ударил по девочке. Хельга увидела вспышку слишком поздно. Но земля успела раньше. Корни у её ладоней рванулись вверх, переплелись перед ней, и серый удар разбился о них с сухим треском. Хельгу отбросило назад, плечом в грязь. Девочка вскрикнула. Годрик взревел и бросился к мужчине с жезлом, но тот поднял руку, и перед ним возник тусклый щит. Годрик ударил мечом. Щит треснул, но выдержал. Ровена шагнула сбоку, быстрым движением палочки зацепила край чужой защиты и потянула. Не силой — точностью. Щит перекосился. Годрик ударил второй раз. На этот раз защита лопнула. Мужчина отшатнулся. Салазар оказался у него за спиной и коротко ударил по руке, в которой тот держал жезл. Пальцы разжались. Жезл упал в грязь. Серая змея тут же обвилась вокруг него, не давая поднять. — Не двигайся, — сказал Салазар. Мужчина замер. Потом усмехнулся. — Молодые. Годрик приставил меч к его груди. — Зато злые. Тот перестал улыбаться. Двое у костра уже лежали в грязи. Один стонал, держась за сломанное запястье. Второй пытался отползти, но Ровена направила на него палочку. — Лежать. Я плохо целюсь, когда злюсь. Он лёг обратно. Сторож в лесу хотел бежать. Салазар поднял руку, но Годрик его опередил: подобрал обломок копья и швырнул. Не остриём — тупым концом. Древко ударило беглеца по ногам, тот рухнул в траву. Поляну накрыла тишина. Только девочка тихо плакала под плащом Хельги. Хельга поднялась, пошатываясь, но сразу снова села рядом с ребёнком. На щеке у неё была грязь, губа разбита, но она не обращала внимания. — Как тебя зовут? Девочка долго молчала. Потом прошептала: — Мейв. — Мейв, я Хельга. Сейчас мы развяжем тебе руки. Больно будет? Девочка кивнула. — Тогда потерпи немного. Не долго. Годрик держал меч у груди главного, но смотрел на девочку. — Жива? — Жива, — сказала Хельга. — Очень испугана. И замёрзла. — Это исправим. Салазар поднял жезл из грязи, осторожно взяв его через ткань. Ровена подошла ближе. — Не трогай голыми руками. — Уже понял. Она посмотрела на связанных мужчин. — Кто вы? Главный молчал. Годрик чуть надавил мечом. — Она спросила. Мужчина посмотрел на него с ненавистью, но всё же сказал: — Никто. — Плохой ответ, — сказал Годрик. — Лучшего не будет. Салазар присел у мешочков, которые тот перебирал до боя. Внутри лежали маленькие камни, пряди волос, кусочки ткани, костяные пластинки с вырезанными знаками. Он взял одну пластинку и замер. Ровена заметила. — Что? — Я видел это. Годрик повернулся. — Где? Салазар поднял пластинку. На ней был тот же круг, но теперь внутри линии складывались яснее. Не просто метка. Часть системы. — У гоблинов. На тропах Рагнука. На одном из мешков с добычей. Тогда я думал, что это их знак. Но это не гоблинское. Главный мужчина вдруг усмехнулся. — Гоблины берут плату. Люди платят. Все довольны. Годрик резко повернулся к нему. — Что это значит? Тот замолчал. Салазар подошёл ближе. — Значит, вы покупаете у них сведения. Или проходы. Или детей. Мужчина посмотрел на него внимательнее. — А ты не глуп. — А ты слишком разговорчив. Усмешка исчезла. Ровена забрала у Салазара пластинку и быстро спрятала в футляр. — Мы не будем здесь стоять. Если у них есть другие, они могут прийти. — Согласен, — сказал Годрик. — Что с этими? Вопрос повис тяжело. Хельга подняла голову от Мейв. — Оставить связанными. — Они уйдут и продолжат, — сказал Салазар. — Убить их? — резко спросила Хельга. Он не ответил сразу. Годрик посмотрел на пленников. В нём кипела злость. После девочки, после сожжённого дома, после Эвана — очень хотелось решить всё просто. Но простые решения уже слишком часто пахли кровью. — Не здесь, — сказал он наконец. — Свяжем крепче. Заберём всё, чем они могут творить магию. Оставим у дороги, где их найдут обычные люди. Пусть попробуют объяснить мешки с волосами и детскими вещами. Ровена помрачнела. — Обычные люди могут их отпустить. — Могут. Но сейчас тащить их с собой мы не можем. Салазар смотрел на главного. — Он знает больше. — Знает, — сказал Годрик. — И будет знать дальше, если мы тут умрём из-за него. Это был грубый довод. Но верный. Они связали мужчин их же верёвками. Ровена забрала жезл, пластинки и записи. Салазар разбил красные камни, один за другим, пока от них не осталась чёрная крошка. Годрик проверил лес вокруг. Хельга напоила Мейв водой с несколькими каплями зелья. Девочка дрожала, но уже могла сидеть. — Дом далеко? — спросила Хельга. Мейв посмотрела на неё пустыми глазами. — Сгорел. — Родные? Девочка зажмурилась. Хельга не стала спрашивать дальше. Просто обняла её, и Мейв сначала застыла, а потом вцепилась в неё руками так крепко, будто боялась снова упасть в темноту. Годрик стоял рядом и не знал, куда деть взгляд. — Её нельзя вести с нами, — тихо сказал Салазар. Хельга подняла голову. — Я знаю. — И обратно нельзя. — Я знаю. Ровена сжала футляр с записями. — К Тее? Годрик посмотрел на девочку, потом на лес. — Второй ребёнок за два дня. Тея нас убьёт. — Сначала накормит их, — сказала Хельга. — Потом убьёт нас. — Может быть. Салазар не улыбнулся. — В этот раз отправить одну нельзя. Она не дойдёт. — Тогда кто? — спросила Ровена. Ответ был неприятным, потому что каждый понял его сразу. Годрик посмотрел на запад. На путь, который они опять могли потерять. — Один из нас должен отвести её хотя бы до безопасной тропы. — Нет, — сказал Салазар. — Разделяться сейчас хуже. Эти метки ведут дальше. Если мы разойдёмся, нас легче взять по одному. Хельга крепче обняла Мейв. — Я не оставлю её. — Я не предлагаю оставить, — сказал он. — Я предлагаю найти укрытие до утра и решить с холодной головой. Годрик устало провёл рукой по лицу. — Ненавижу, когда ты прав. — Привыкай. — Не мечтай. Ровена подошла к краю поляны, где тропа уходила дальше в лес. — Здесь рядом должна быть старая мельница. На карте она отмечена как развалина, но если стены остались, там можно переждать ночь. — А если там ещё такие? — спросила Хельга. Годрик поднял меч. — Тогда их день станет хуже. На этот раз никто не сделал ему замечание. Они ушли быстро. Пленников оставили связанными у кострища, без оружия и без магических предметов. Главный молчал до самого конца. Только когда Салазар проходил мимо, тихо сказал: — Вы не успеете ко всем. Салазар остановился. Годрик уже шагнул назад, но Салазар поднял руку, останавливая его. — Знаю, — сказал он. — Но к некоторым уже успели. И пошёл дальше. Мельница нашлась ближе к сумеркам. От неё остались две стены, часть каменного пола и провалившееся колесо у ручья. Крыши не было, но один угол защищал от ветра. Хельга устроила там Мейв, дала ей ещё немного зелья и завернула в свой запасной плащ. Девочка уснула почти сразу, будто сон ударил по ней сильнее усталости. Остальные сидели неподалёку. Никто не хотел говорить, но молчание становилось слишком тяжёлым. Ровена первой достала найденные пластинки. Их было семь. На каждой — знак. Разный. Но теперь они понимали: это не случайные царапины. — Это не просто метки, — сказала она. — Это список. Или часть списка. Годрик помрачнел. — Детей? — Возможно. Хельга смотрела на спящую Мейв. — Эван. Мейв. Сколько ещё? Салазар сидел у края стены, чистя грязь с рукава. — Больше, чем мы хотим знать. — Не говори так, — тихо сказала Хельга. — А как сказать? Она не ответила. Годрик подбросил в маленький огонь мокрую ветку. Та зашипела, выпустила дым. — Нам нужно дать этому имя. Ровена посмотрела на него. — Зачем? — Потому что я устал говорить “они”, “кто-то”, “те с метками”. Враг без имени всё время будто в тумане. Салазар взял одну пластинку. — Они собирают следы крови. Волосы, ткань, камни с откликом. Ищут детей с даром. — Собиратели крови, — сказала Хельга с отвращением. Слова прозвучали просто. Неприятно. Точно. Годрик кивнул. — Подходит. Ровена медленно записала название на краю листа. — Это может быть не их настоящее имя. — Мне всё равно, как они сами себя называют, — сказал Годрик. — Для нас пока хватит. Салазар смотрел на пластинку дольше остальных. В линиях знака было что-то мерзко знакомое: круг, отбор, сила, кровь. Холмы. Дверь Эвана. Гоблинские тропы. Сожжённый дом. Мейв у костра. Всё складывалось, но пока не в ответ — в угрозу. — Ритуал у них грубый, — сказал он. — Но не слабый. Они не просто ищут магию. Они пытаются понять, какая она. Ровена устало потерла переносицу. — В каком смысле? — Сильная или нет. Стабильная или рваная. Наследственная или случайная. Чистая линия или нет. Годрик скривился. — Опять эта грязь. — Да. Хельга посмотрела на него внимательно. — Тебя это зацепило. Салазар не сразу ответил. — Меня зацепило, что они задают правильные вопросы мерзким способом. Годрик нахмурился. — Какие ещё правильные вопросы? — Почему у одного ребёнка дар лечит козу, а у другой, может быть, поджигает дом. Почему одних можно научить быстро, а другие ломают всё вокруг. Почему магия идёт по крови, но иногда появляется там, где её никто не ждал. — И ты хочешь искать ответы так же? Салазар резко поднял глаза. — Нет. Слово вышло жёстким. Почти злым. Годрик замолчал. Салазар сжал пластинку так, что костяшки пальцев побелели. — Не так. Никогда не так. Хельга кивнула, будто именно это ей и нужно было услышать. — Тогда найдём другой способ. Ровена убрала пластинки в футляр. — Сначала найдём место. Потом будем спорить о способах. Годрик усмехнулся без радости. — Мы уже спорим. — Значит, тренируемся. Хельга осторожно поправила плащ на спящей Мейв. — А завтра? На этот вопрос сразу никто не ответил. За стенами мельницы темнел лес. Где-то далеко кричала ночная птица. Ручей крутил сломанное колесо, но оно уже не двигалось, только тихо скрипело, когда вода била по старым доскам. Годрик посмотрел на девочку. — Завтра решим, как отправить её к Тее. Безопасно. Салазар покачал головой. — Безопасно не выйдет. — Тогда как можно безопаснее. — Так лучше. Ровена достала карту и начала искать путь, который не проходил бы через деревню, дорогу и отмеченный перекрёсток. Хельга сидела рядом с Мейв и держала её за руку. Годрик точил меч, хотя тот и так был острым. Салазар смотрел в темноту и думал о знаках, которые видел раньше. Теперь он понимал: тогда, на гоблинских тропах, он прошёл мимо не просто царапин на камнях. Он прошёл мимо края большой сети. И эта сеть тянулась дальше, чем им всем хотелось. Ночь опустилась мокрая, холодная, беззвёздная. В старой мельнице пахло дымом, травами и чужим страхом. Под плащом Хельги спала девочка, которую они успели вытащить из круга. Где-то далеко, если повезло, Мара и Эван уже дошли до купола старого дома. А впереди, за лесом и дорогами, их ждали новые метки. Теперь путь к северу был уже не только поиском места. Он стал гонкой. Пока они ещё не знали, с кем именно.