Глава 62. Четыре огня

К утру Мейв почти не говорила. Она проснулась ещё до рассвета, когда в старой мельнице было темно и холодно, а маленький огонь под стеной почти погас. Сначала девочка не поняла, где находится. Резко села, вцепилась в плащ Хельги, задышала часто и рвано. Хельга проснулась сразу, будто и не спала по-настоящему, прижала ладонь к её плечу и тихо сказала, что всё хорошо, они в безопасности, никто не тронет её. Мейв смотрела на неё несколько мгновений, потом медленно вспомнила. Костёр. Люди в тёмных плащах. Грязный круг. Верёвки на руках. Годрик с мечом. Корни, поднявшиеся из земли. И Хельга, закрывающая её собой. Девочка снова легла, но уже не уснула. Годрик видел это с другого конца мельницы и молчал. За ночь он спал меньше часа. Сначала проверял лес, потом точил меч, потом просто сидел у пролома в стене и слушал. Салазар почти не отходил от входа. Ровена несколько раз пыталась заставить их обоих отдохнуть, потом сдалась и сама устроилась у стены с картой на коленях. Ночь прошла без нападения. Это не успокаивало. — Они не пришли, — сказал Годрик, когда серый свет начал просачиваться между камнями. Салазар стоял у выхода, глядя на мокрую траву. — Значит, либо не знают, либо ждут. — Ты умеешь радовать. — Я стараюсь. Ровена убрала карту в футляр и поднялась. Лицо у неё было усталым, но взгляд ясным. — Если идти к старому дому напрямую, нам нужно возвращаться почти на восток. Это два дня, если вести ребёнка. Может быть, больше. Хельга посмотрела на Мейв. Девочка сидела у огня, завернувшись в плащ, и держала чашку с тёплым отваром двумя руками. — Она не выдержит быстрый путь. — Значит, быстрый путь не подходит, — сказал Годрик. Салазар обернулся. — Медленный тоже. Чем дольше мы идём с ней, тем больше след. — Тогда что предлагаешь? — Увести её к тропе друидов. Здесь недалеко есть старый каменный круг. Если он ещё живой, через него можно послать знак Тее. Не сразу перенести девочку, нет. Но позвать помощь. Ровена нахмурилась. — На карте этого круга нет. — Бран говорил о нём Арлену. Я слышал. — И молчал? — Я не думал, что нам понадобится тащить через лес спасённого ребёнка от охотников за магической кровью. Годрик посмотрел на него. — Звучит почти разумно. — Береги это чувство. Оно редкое. Хельга не стала вмешиваться в их привычную перебранку. Она присела перед Мейв. — Нам нужно идти. Недалеко. Там, возможно, получится позвать нашу знакомую. Она строгая, но добрая. Мейв опустила глаза. — Как вы? Хельга улыбнулась. — Строже. — Она будет ругаться? — Скорее всего. — На меня? — На нас. Мейв чуть заметно кивнула. Это, похоже, её устроило. Они вышли из мельницы, когда дождь окончательно перестал. Земля была мокрой, воздух — холодным. Из леса поднимался пар, и всё вокруг казалось слишком тихим, будто мир ещё не решил, просыпаться ему или нет. Годрик шёл первым. Ровена держалась рядом с Мейв, чтобы при необходимости закрыть её щитом. Хельга поддерживала девочку под локоть. Салазар замыкал цепочку, стирая следы там, где это было возможно. Первые полчаса прошли спокойно. Потом серая змея, скользившая впереди, вернулась слишком быстро. Салазар остановился. — Что? — спросил Годрик. Змея подняла голову и зашипела коротко, резко. Салазар изменился в лице. — След впереди. Свежий. — Люди? — Да. Четверо. Может, больше. Ровена сразу сняла футляр с плеча и спрятала карту глубже под плащ. — Нас обошли? — Или ждали у круга. Годрик медленно вытащил меч. — Тогда мы не идём к кругу. Салазар посмотрел на него. — Если они уже там, значит, знают о тропе. Если уйдём сейчас, они останутся между нами и помощью. Хельга крепче взяла Мейв за руку. — А если это ловушка? — Это точно ловушка, — сказал Салазар. — Вопрос только в том, можно ли её сломать. Годрик оглядел лес. Деревья стояли редкие, между ними было много мокрой травы и низкого кустарника. Укрытий мало. Бежать с ребёнком — плохая идея. Ждать — ещё хуже. — Тогда сломаем, — сказал он. Ровена посмотрела на него. — Ты сказал это так, будто план уже есть. — План простой. Не дать им забрать Мейв и не умереть. — Великолепно. Подробности потом? — Подробности обычно портят настроение. Салазар подошёл ближе и говорил уже тише: — Слушайте. Они ставят ловушки на магов. Значит, первые чары лучше делать щитами и сбиванием, не сильными ударами. Если ударим всей силой в их круг, можем накормить его. Ровена кивнула. — Значит, Protego для защиты, Expelliarmus по оружию, Finite по узлам. Без огня, пока не поймём, что вокруг. Годрик поморщился. — Я люблю огонь. — Все знают, — сказала Хельга. — Поэтому пока не надо. Мейв смотрела на них испуганно. — Они опять придут? Хельга присела перед ней. — Да. Но теперь ты не одна. — Я не умею колдовать. — Сейчас тебе и не нужно. Сиди рядом со мной. Если скажу лечь — ложись. Если скажу закрыть глаза — закрывай. Мейв кивнула слишком быстро. Салазар указал на небольшой каменный выступ между деревьями. — Там. Хельга с Мейв за камень. Ровена рядом. Годрик — впереди, но не слишком далеко. Я обойду слева. — Опять один? — спросил Годрик. — Недалеко. — Ты всегда так говоришь. — Потому что ты всегда спрашиваешь. Годрик хотел ответить, но лес впереди дрогнул. Сначала это было едва заметно: туман между деревьями стал плотнее, будто кто-то выдохнул холод прямо из земли. Потом на мокрой траве появились тонкие красные линии. Они бежали по земле, складывались в дуги, пересекались, замыкались. Не полноценный круг, как у охотников вчера, а сеть. Широкая. Разложенная заранее. Ровена резко подняла палочку. — Назад! Поздно. Красные линии вспыхнули. Воздух ударил по ушам. Мейв вскрикнула. Годрик выставил палочку, и перед ним вспыхнул золотистый щит. — Protego! Слово вышло грубо, почти как удар. Щит был неровным, живым, с рваными краями, но первая волна разбилась о него и ушла в стороны, ломая ветки. Ровена встала рядом и подняла свою защиту — тоньше, холоднее, точнее. — Protego Maxima. Её щит лёг не стеной, а куполом, прикрывая Хельгу и Мейв. Хельга прижала девочку к земле и накрыла её плащом. Из тумана вышли люди. Их было не четверо. Семеро. Тёмные плащи с красной нитью. Короткие жезлы. Ножи. У одного на поясе висели маленькие камни с красным огнём внутри. У другого — связка костяных пластинок. Главного среди них сразу было видно: высокий, седой, с узким лицом и спокойными руками. Он не бросился вперёд. Просто стоял за спинами остальных и смотрел, как красная сеть пытается сжать пространство вокруг путников. — Девочку отдайте, — сказал он. — Остальных можем не трогать. Годрик посмотрел на него через край щита. — Плохое начало разговора. — Это не разговор. — Тогда тем более плохое. Один из охотников резко вскинул жезл. — Stupefy! Красная вспышка сорвалась с кончика и ударила в щит Годрика. Тот отступил на шаг, но удержался. Второй охотник послал заклятие сбоку. Ровена повернула палочку и отбила его в дерево. — Expelliarmus! Жезл вырвало из руки нападавшего и швырнуло в траву. Годрик, не теряя момента, рванул вперёд. Он ударил плоскостью меча по руке первого, потом локтем в грудь второго. Один охотник упал, другой отшатнулся, но красная сеть под ногами вспыхнула ярче. — Годрик, не стой на линиях! — крикнула Ровена. Он прыгнул назад как раз вовремя. Там, где он стоял, из земли вырвались тонкие красные нити, словно корни, пытавшиеся оплести ноги. Хельга положила ладонь на землю. — Diffindo. Она произнесла слово мягко, но земля ответила резко. Трава перед ней разошлась, красная линия лопнула, как перерезанная жила. Но вместо того чтобы погаснуть, она бросила искры в сторону Мейв. Девочка закричала. Хельга накрыла её собой. — Protego! Щит поднялся низко, почти у самой земли, и искры рассыпались по нему, как угли по мокрому камню. Салазара в этот момент уже не было видно. Он ушёл влево, между деревьями, пока остальные держали удар. Туман мешал, но не ему одному. Охотники тоже видели плохо. Серая змея скользила впереди, показывая места, где сеть была слабее. Салазар шёл по самому краю красных линий, не наступая на них. Один раз линия попыталась вытянуться к нему, но он прошипел короткую фразу на змеином языке, и та отступила, будто живая. У дерева стоял первый узел. Небольшой камень, наполовину вдавленный в землю. Внутри бился красный огонёк. Салазар присел, достал нож и хотел поддеть камень, но тот вдруг вспыхнул. Из тумана вылетела тёмная стрела. — Protego, — тихо сказал Салазар. Его щит был не золотым и не серебряным. Скорее прозрачным, с зелёным оттенком, как стекло в глубокой воде. Стрела разбилась о него и осыпалась чёрной пылью. — Нашёл, — донёсся из тумана голос. К Салазару вышел охотник со шрамом через губу. В одной руке жезл, в другой — нож. — Думал, самый умный? Салазар посмотрел на него спокойно. — Нет. Просто умнее тебя. Охотник ударил первым. — Petrificus Totalus! Салазар ушёл в сторону, заклятие ударило в дерево за его спиной. Он ответил не криком, а резким движением палочки. — Silencio. Охотник открыл рот для следующего заклинания, но звука не вышло. Его глаза расширились. Этого хватило. Салазар ударил его локтем в горло, выбил жезл и ногой отправил в грязь. — Молчать тебе идёт, — сказал он и вернулся к узлу. На поляне бой становился хуже. Главный охотник наконец поднял руку. Красная сеть ответила ему сразу. Линии под землёй задвигались, меняя рисунок. Ровена это увидела и побледнела. — Он перестраивает круг. — Можешь остановить? — спросил Годрик, отбивая очередную вспышку. — Если меня не будут убивать хотя бы три вдоха. Годрик ухмыльнулся. — Постараюсь устроить. Он шагнул вперёд и выкрикнул: — Expelliarmus! На этот раз заклинание сорвалось с его палочки. Оно получилось грубым, широким, почти ударной волной. Двух охотников отбросило назад, у одного из рук вылетел нож, у другого — жезл. Годрик тут же бросился следом, не давая им подняться. Ровена встала на одно колено, коснулась палочкой земли. — Revelio. На миг вся сеть стала видимой. Красные линии, узлы, скрытые петли, места, где магия уходила в камни и возвращалась обратно. Ровена увидела рисунок целиком и поняла, почему он казался таким неприятным. Он не просто держал пленников. Он собирал отклик. Каждое заклинание, каждый страх, каждый выброс Мейв должен был кормить центральный камень. — Он жрёт магию, — сказала она. Хельга прижала Мейв крепче. — Тогда не даём ему есть. — Легко сказать. Ровена подняла палочку и начала бить не по охотникам, а по линиям. — Finite. Finite. Finite. Каждое слово резало один узел, но сеть тут же пыталась затянуться снова. Ровена стиснула зубы. Ей не хватало времени. Главный охотник заметил это. — Девчонку с картами уберите. Двое бросились к Ровене. Годрик был слишком далеко. Салазара не было видно. Хельга поднялась. — Incendio! Огонь сорвался с её ладони не стеной, а короткой дугой и ударил в мокрую траву перед нападавшими. Пламя не разгорелось — дождь и сырость не дали, — но вспышки хватило. Охотники отшатнулись. Один поскользнулся. Второй попытался обойти. Хельга шагнула ему навстречу. — Stupefy! Заклинание вышло неровным, но попало. Мужчину отбросило к дереву, он рухнул и больше не поднялся. Хельга сама удивилась не меньше остальных, но времени удивляться не было. Мейв за её спиной тихо всхлипывала. — Ты справилась, — быстро сказала Ровена. — Я заметила. — Ещё раз так можешь? — Не знаю. — Узнаем позже. Главный охотник ударил по земле жезлом. Центральный камень в сети вспыхнул ярко-красным. Мейв вскрикнула и схватилась за грудь. Хельга обернулась к ней. — Мейв! Девочка задыхалась. Вокруг её пальцев начали появляться искры — не красные, а белые, дикие, рваные. Сеть тянула её магию наружу. Ровена бросила Finite в ближайший узел, но не успела. Салазар почувствовал это через землю. Узел перед ним пульсировал в том же ритме, что и центральный камень. Он понял: если просто разбить его, отдача пойдёт по сети и ударит в девочку. Нужно было не ломать, а перекусить связь. Точнее, заставить её думать, что связь уже разорвана. Он положил ладонь на мокрую землю и зашипел. Змеиный язык не был создан для человеческих заклинаний. В нём не было тех ровных формул, которые позже станут привычными в школе. Но он умел другое — говорить с тем, что ползёт, связывает, обвивает, прячется под камнем. Красные линии не были живыми. Но их сделали похожими на живое. Салазар этим воспользовался. — Finite, — произнёс он почти беззвучно, а следом добавил шипящую фразу, от которой серая змея распласталась у его ног. Красный огонёк в узле дрогнул. Линия рядом с ним не лопнула, а свернулась внутрь себя, как змея, которой наступили на хвост. Потом погасла. На поляне центральный камень вспыхнул и треснул. Мейв резко вдохнула. Хельга обняла её, не давая подняться. — Дыши. Просто дыши. Главный охотник впервые потерял спокойствие. — Кто сломал узел? Салазар вышел из тумана слева. Плащ у него был в грязи, рукав обожжён, но в руке он держал погасший красный камень. — Плохо спрятали. Охотник медленно повернулся к нему. — Ты понимаешь, что ломаешь? Салазар посмотрел на сеть. — Лучше, чем ты думаешь. — Тогда ты глупее, чем выглядишь. Годрик шагнул между ними. — Разговаривать будешь потом. Сначала падай. Он ударил. Охотник поднял щит. — Protego! Щит был сильным. Меч Годрика ударил по нему и отскочил, будто от каменной стены. Годрик едва удержался на ногах. Охотник ответил сразу: — Depulso! Ударная волна бросила Годрика назад. Он пролетел несколько шагов и врезался в ствол дерева. Меч выпал из руки. Хельга вскрикнула, но Годрик зашевелился почти сразу. — Живой, — прохрипел он. — Злой, но живой. Ровена не стала ждать. Она ударила по охотнику сбоку: — Stupefy! Он отбил заклинание, но щит на миг раскрылся. Салазар бросил в эту щель короткое: — Expelliarmus! Жезл дёрнулся в руке охотника, но не вылетел. Тот удержал его, хотя пальцы побелели. — Слабо. — Проверял, — сказал Салазар. Годрик уже поднялся. Меч снова был в руке. — Тогда проверим вместе. Он бросился вперёд. Ровена ударила Finite по оставшейся линии сети. Хельга подняла земляной вал у ног двух охотников, не давая им вмешаться. Салазар отвлёк главного короткими, быстрыми заклинаниями — Silencio, затем ещё одно, без слова, резкое, как щелчок хлыста. Охотник отбивал их, но каждый раз поворачивался на долю мгновения. Этого Годрику хватило. Он не стал снова бить в щит напрямую. Вместо этого ударил палочкой перед охотником. — Incendio! Огонь вспыхнул по мокрой траве невозможной золотой полосой. Охотник машинально отступил. Его нога попала на красную линию собственной сети, которую Ровена только что повредила. Линия вспыхнула, дёрнулась и оплела его сапог. Он замер на мгновение. Салазар вскинул палочку. — Petrificus Totalus. На этот раз заклинание попало прямо в грудь. Тело охотника вытянулось, руки прижались к бокам, жезл выпал в грязь. Он рухнул, как доска. Сеть погасла. Не сразу. Сначала красные линии потемнели, потом стали бурыми, потом исчезли в мокрой земле. Воздух перестал давить на уши. Мейв перестала плакать, но всё ещё дрожала. Хельга держала её обеими руками и тихо шептала что-то успокаивающее. Годрик подошёл к главному охотнику и поставил ногу на его жезл. — Вот теперь разговор окончен. Ровена опустилась на колени у центрального камня. Он треснул, но не погас полностью. Внутри ещё теплилась красная точка. — Не трогай, — сказал Салазар. — Я и не собиралась. — У тебя лицо такое, будто собиралась. — У меня лицо человека, который хочет понять, что это за мерзость. — Вот именно. Хельга подняла голову. — Мейв жива. Но её трясло так, будто из неё что-то тянули. — Тянули, — сказал Салазар. Он подошёл к центральному камню и присел рядом. Внутри ритуала теперь не было силы, только остаток. Но остаток иногда говорит больше, чем целое. Он видел линии: как сеть ловила заклинания, как отделяла чужую силу от своей, как искала в Мейв не просто магию, а то, откуда она идёт. Не имя. Не лицо. Не душу. Кровь. Род. Отклик. Его передёрнуло. Годрик заметил. — Что? Салазар не ответил сразу. Он взял тонкую ветку и провёл по грязи, повторяя часть рисунка сети. Потом перечеркнул одну линию, добавил другую. Ровена наклонилась ближе. — Ты понял, как она работала? — Часть. — И? Салазар смотрел на рисунок. На миг он забыл о драке, о пленниках, о мокром лесе. Перед ним была схема. Жестокая, грязная, но точная. Она задавала вопросы, которые он сам боялся задавать вслух. Почему дар у одних рвёт камень от страха, а у других лечит? Почему у Мейв сила идёт вспышками, как пожар, а у Эвана — через желание вернуть жизнь? Почему в одних семьях магия просыпается поколениями, а в других появляется внезапно, как молния в чистом небе? — Они не просто ловили детей, — сказал он наконец. — Они проверяли, какой у них дар. Годрик скривился. — Для чего? — Чтобы понять, кого можно использовать. Хельга прижала Мейв крепче. — Людей не используют. Салазар поднял глаза. В его лице было что-то холодное, но не против неё. — Они используют. Хельга не нашла, что ответить. Ровена тихо сказала: — Мы заберём записи. — Да, — сказал Салазар. — Но осторожно. Некоторые могут быть с ловушками. Годрик оглядел поляну. Из семерых охотников двое были без сознания, трое лежали связанные, один стонал у дерева, ещё один пытался ползти к кустам. Годрик подошёл к нему, взял за ворот и вернул обратно. — Куда собрался? Тот плюнул ему под ноги. — Вы не понимаете, во что лезете. Годрик наклонился ближе. — Уже начал понимать. И мне не нравится. — Вы дети. — А вы проиграли детям. Охотник замолчал. Ровена, несмотря на усталость, едва заметно усмехнулась. Они работали быстро. Салазар и Ровена снимали с поляны всё, что могло иметь отношение к ритуалу: пластинки, красные камни, обрывки записей, жезлы, мешочки с волосами и тканью. Хельга осматривала Мейв и поила её зельем маленькими глотками. Годрик связывал охотников крепче и проверял лес. У главного нашли кожаную книгу. Не большую. С ладонь толщиной, в чёрной обложке без названия. На первой странице был тот же круг, но уже полный: четыре линии расходились от центра, и каждая заканчивалась маленьким знаком. Ровена хотела открыть дальше, но Салазар положил руку на обложку. — Не здесь. — Почему? — Потому что если я делал бы такую книгу, она бы кусалась. Ровена медленно убрала пальцы. — Ненавижу, когда твои подозрения полезны. — Привыкай. Они не стали оставаться на поляне. Главного охотника и остальных связали вокруг толстого дерева, отдельно друг от друга, отобрав всё, что могло служить оружием или проводником магии. Годрик хотел оставить их у дороги, как вчера, но времени не было. Сеть могла иметь отклик. Если где-то были другие, они могли прийти. Перед уходом Хельга остановилась у погасшего круга. Мокрая земля уже впитывала красные следы, будто ничего не было. Но она помнила, как Мейв задыхалась, когда сеть тянула её силу. — Нужно стереть это. Салазар кивнул. — Сотру. Он присел, положил ладони на землю. Ровена встала рядом и подняла палочку. — Finite Incantatem. На этот раз она произнесла полную формулу. Салазар добавил своё шипящее, низкое, почти неслышимое. Хельга положила поверх земли несколько листьев и прошептала простое согревающее заклинание, чтобы вернуть почве обычное тепло. Годрик стоял у края поляны с мечом, охраняя их. Так погас последний след сети. Когда они уходили, Мейв шла между Хельгой и Ровеной. Она всё ещё была бледной, но уже держалась на ногах. Годрик нёс часть добытых вещей, явно ненавидя сам факт, что приходится тащить мерзкие мешочки с волосами. Салазар держал чёрную книгу, завёрнутую в ткань. Путь к старому каменному кругу занял почти два часа. Круг оказался не таким, как они ожидали. Не величественным. Не древним в красивом смысле. Просто семь серых камней на небольшом холме. Два упали, один раскололся, остальные заросли мхом. Но магия там была. Слабая, спокойная, как тлеющий уголь под золой. Ровена сразу почувствовала её. — Живой. Хельга усадила Мейв у центрального камня. — Сможем позвать Тею? Салазар положил один из дорожных накопителей на мох. — Если она слушает старый дом — да. Годрик посмотрел на него. — А она слушает? — Это Тея. — Верно. Глупый вопрос. Ровена начертила на камне знак дома. Хельга добавила рядом маленький листок из своего мешка — тот самый, с запахом трав старого очага. Годрик положил руку на камень и на миг закрыл глаза. Салазар последним коснулся накопителя. — Aperio viam, — сказал он тихо. Потом, уже проще, добавил: — Тея, если слышишь, не ругайся сразу. Камень молчал. Прошла минута. Потом другая. Годрик уже хотел сказать, что ничего не вышло, когда накопитель вдруг вспыхнул тёплым жёлтым светом. В воздухе над камнем появилась дрожащая линия, похожая на тонкую трещину в стекле. Из неё донёсся голос Теи. Далёкий, хриплый и очень злой. — Салазар. Если это ты сломал ещё один накопитель, я тебя похороню рядом с ним. Годрик закрыл лицо рукой. Хельга едва не рассмеялась от облегчения. Салазар выдохнул. — Мы нашли ребёнка. На той стороне стало тихо. Когда Тея ответила, злость из её голоса не ушла, но стала другой. — Живой? — Живая. Девочка. Её нужно забрать. Круг в двух днях от дома, западная тропа, старый холм у ручья. — Сколько ей лет? Хельга наклонилась ближе. — Девять или десять. Она ранена не сильно, но очень напугана. И истощена. — С вами кто-то идёт? Годрик посмотрел на лес. — Были. Уже не идут. — Это плохой ответ, Годрик. — Зато честный. Тея выругалась так, что Мейв испуганно подняла глаза. Хельга быстро погладила её по плечу. — Я отправлю знак друидам, — сказала Тея. — Один из ближних кругов заберёт девочку к ночи. Вы останетесь с ней, пока её не возьмут. Салазар нахмурился. — Мы теряем время. — Потеряешь больше, если бросишь ребёнка в лесу. Не спорь со мной через камень. Он замолчал. Годрик тихо сказал: — Я скучал по ней. — Я слышу, — рявкнула Тея. Ровена, несмотря на усталость, улыбнулась. Связь дрогнула. — Мара и мальчик? — быстро спросила Хельга. — Дошли, — ответила Тея. — Мальчик спит. Мать плачет. Я злюсь. Всё как обычно. Хельга закрыла глаза на мгновение. — Спасибо. — Потом благодарить будешь. Сейчас держите девочку в круге и не подпускайте чужих. И если ещё раз пришлёте мне ребёнка без предупреждения, я... Связь оборвалась. Годрик посмотрел на погасший накопитель. — Она что? Ровена убрала палочку. — Думаю, угроза была слишком длинной для камня. Салазар сел на траву у края круга и впервые за день позволил себе опустить плечи. — Мара и Эван дошли. Хельга улыбнулась Мейв. — Видишь? Тея страшная, но надёжная. Мейв, кажется, не знала, радоваться ей или бояться ещё сильнее. Они остались в каменном круге до вечера. День тянулся медленно. Ровена осторожно просматривала внешние страницы чёрной книги, не открывая её полностью. Салазар проверял добытые камни, отделяя пустые от опасных. Годрик ходил вокруг холма, осматривая лес. Хельга сидела с Мейв, кормила её маленькими кусочками хлеба и учила простому дыханию, чтобы магия не рвалась наружу вместе со страхом. — Вдох. Держи. Выдох. Не толкай силу. Просто дай ей лечь. — Я не умею. — Никто не умеет сразу. — А вы? Хельга улыбнулась. — Я тоже когда-то не умела. — Вы ломали камни? — Нет. Я случайно вырастила траву в башмаке. Мейв впервые посмотрела на неё почти с интересом. — Зачем? — Не специально. — И что было? — Башмак пришлось выбросить. Мейв подумала и сказала: — Лучше башмак, чем дом. Хельга не сразу нашла ответ. — Да, — сказала она наконец. — Лучше башмак. Ближе к сумеркам пришли друиды. Их было двое. Мужчина и женщина в серых плащах, с посохами из светлого дерева. Они вышли из леса так тихо, что Годрик едва не встретил их мечом. Женщина спокойно подняла руку. — Тея сказала, вы опять нашли беду. Годрик опустил меч. — Она преувеличивает. — Обычно нет. Мужчина подошёл к Мейв, присел, но не коснулся её. — Ты пойдёшь с нами. Мы отведём тебя туда, где сейчас Эван и его мать. Девочка посмотрела на Хельгу. — Они хорошие? Хельга сжала её руку. — Да. И Тея рядом. — Она будет ругаться? — Обязательно. Мейв кивнула. — Тогда ладно. Хельга обняла её на прощание. Девочка сначала сидела неподвижно, потом обняла в ответ. Слабо, но сама. Когда друиды увели её вниз по склону, Хельга ещё долго смотрела вслед. Годрик подошёл и встал рядом. — Она дойдёт. — Знаю. — Правда знаешь? — Нет. Но так легче стоять. Он не стал спорить. Когда лес скрыл друидов, на холме стало пусто. Слишком пусто после всего, что случилось за день. Ровена закрыла футляр с записями. Салазар убрал чёрную книгу глубже в мешок. Годрик проверил меч. Хельга поправила плащ, будто вместе с ним собирала себя. Солнце уже садилось, и идти дальше было поздно. Они остались у камней ещё на одну ночь. Огонь развели маленький, почти без дыма. Вокруг лежала мокрая трава, над головой медленно открывались звёзды. Никто не говорил долго. Каждый думал о своём: о Мейв, об Эване, о Собирателях крови, о чёрной книге, о том, сколько таких детей ещё где-то прячется от тех, кто пришёл за ними с мешочками и камнями. Позже Ровена всё же нарушила тишину. — Сегодня мы победили. Годрик посмотрел на неё. — Звучишь так, будто сама не веришь. — Верю. Просто победа какая-то грязная. — Других пока не выдают. Хельга сидела у огня, обхватив колени. — Мы спасли её. Это главное. Салазар смотрел на пламя. — И нашли книгу. Годрик помрачнел. — Я бы предпочёл не находить. — А я нет. Все посмотрели на него. Салазар поднял глаза. В них не было восторга. Только усталость и тревожное упрямство. — Они знают, как искать таких детей. Если мы хотим прийти первыми, нам тоже нужно знать. Хельга тихо сказала: — Только не их способом. — Да, — ответил он. — Не их способом. Годрик кивнул, хотя лицо его оставалось жёстким. — Тогда завтра идём к морю. Быстрее найдём место — быстрее начнём что-то делать. Ровена достала карту, но открывать не стала. — К переправе ещё день. Если не будет новых ловушек. — Не говори так, — сказал Годрик. — Почему? — После таких слов ловушки обычно появляются. Хельга устало улыбнулась. — Тогда спите. Хотя бы немного. Они легли вокруг маленького огня, но сон пришёл не сразу. Салазар дольше всех смотрел в темноту. Перед глазами у него снова и снова вспыхивала красная сеть. Не бой. Не лица охотников. Именно сеть. Как она брала силу, разделяла её, проверяла, тянулась к крови, к роду, к страху. В ней было зло, в этом он не сомневался. Но в ней была и логика. И это тревожило сильнее. Он повернул голову. Годрик спал плохо, рука у меча. Хельга лежала на боку, подложив ладонь под щёку. Ровена даже во сне прижимала к себе футляр с записями. Четверо у маленького огня. Четыре силы, которые сегодня впервые встали не рядом, а вместе. Щит. Корни. Линии. Тень. Если когда-нибудь у них будет дом, он должен будет держаться на всех четырёх. Иначе он тоже станет кругом, который однажды начнёт выбирать, кого пожертвовать. Салазар закрыл глаза. Наутро они снова пойдут на запад. К морю. К северу. К месту, которое ещё не знало их имён. А за спиной уже начиналась охота.