Глава 68. Как найти своих

Утро началось с того, что Тея назвала их стену оскорблением для камня. Годрик, который как раз стоял у нижнего ряда кладки с чашкой горячего отвара в руке и впервые за несколько дней чувствовал себя почти живым, медленно повернул голову. Тея ходила вдоль вчерашнего основания, опираясь на посох, и смотрела на камни так, будто они лично её разочаровали. Мара стояла чуть поодаль с ведром воды, стараясь не улыбаться. Эван и Мейв сидели у огня, завернувшись в одеяла, и наблюдали за всем с тем осторожным интересом, с каким дети смотрят на взрослых, которые могут в любой момент начать спорить. — Это не стена, — сказала Тея, постучав посохом по одному из камней. — Это надежда на стену. Причём надежда плохо уложенная. Ровена, державшая в руках схему, сразу нахмурилась. — Основание ставилось временно. Мы хотели закрепить контур и проверить, как якорь держит швы. — Я вижу, что вы хотели. Я не вижу, чтобы камень об этом знал. Годрик сделал глоток отвара и осторожно сказал: — Доброе утро, Тея. — Доброе будет, когда вы перестанете складывать кладку так, будто она должна держаться на вашей самоуверенности. Салазар, сидевший на камне и разматывавший свежую повязку на руке, тихо произнёс: — Я говорил, что нижний ряд надо было сместить. Ровена резко повернулась к нему. — Ты говорил это после того, как мы уже уложили три камня. — Потому что до этого ты не спрашивала. — Я спрашивала всех. — Ты спрашивала так, будто правильный ответ уже известен. Годрик поднял чашку. — Вот теперь утро точно началось. Хельга вышла из-за огня с миской похлёбки и поставила её перед Теей. — Сначала ешь. Потом ругай. Тея посмотрела на миску, потом на Хельгу. — Ты стала слишком похожа на меня. — Это ты виновата. — Не спорю. Тея всё же села. Это уже было победой. Накануне вечером она ругалась почти до темноты, но вместе с руганью принесла то, чего им остро не хватало: еду, одеяла, два рабочих накопителя, книги Арлена, несколько свёртков с инструментами и опыт человека, который знал, как выживает дом, когда у него мало людей, мало припасов и слишком много надежд. После завтрака работа началась заново. Не с разрушения вчерашнего основания, как сперва боялся Годрик, а с его исправления. Тея показала, какие камни нужно вынуть, какие повернуть, где подсыпать мелкую крошку, где шов должен быть толще, а где магия только навредит. Ровена спорила первые десять минут, потом замолчала и начала записывать. Салазар выглядел довольным ровно до тех пор, пока Тея не заставила его держать уровень стены и не сказала, что его “умный вид не заменяет прямой линии”. Годрик с помощью Wingardium Leviosa поднимал камни, но теперь не бросал их в канаву, а держал в воздухе, пока Тея не велела опустить. Хельга готовила раствор из глины, серой пыли, золы и воды, а потом прогревала швы мягким Calefacio, чтобы сырость не осталась внутри. Мара включилась в работу тихо и почти незаметно. Она не колдовала, но быстро поняла, где нужны руки: приносила воду, перебирала верёвки, следила, чтобы дети не подходили к опасному ходу, и помогала Хельге у огня. Сначала она всё время спрашивала разрешения, даже когда просто брала пустую чашку. Хельга несколько раз отвечала спокойно, потом не выдержала и сказала, что если Мара ещё раз спросит, можно ли ей помочь, она получит половник и должность без права отказаться. Мара впервые рассмеялась не испуганно. — Я давно не держала должностей. — Значит, начнёшь с важной, — сказала Хельга. — Еда и тепло важнее любых башен. Годрик, услышав это, поднял голову от камня. — Я поддерживаю должность еды. — Ты поддерживаешь всё, что можно съесть, — сказала Ровена. — Не всё. Твой отвар для бодрости я до сих пор помню. — Это был лечебный отвар. — Он чуть не убил во мне желание жить. Тея стукнула посохом по земле. — Меньше разговоров. Камень ждёт. К полудню нижний ряд стены действительно стал похож на основание, а не на надежду. Камни легли плотнее, швы стали ровнее, старая кладка лучше приняла новую. Ровена несколько раз проверяла место Revelio, следя, чтобы якорь не тянул лишнюю силу. Нить внутри накопителя оставалась ровной. Салазар поставил у обвалившегося хода более крепкий временный замок: сначала Colloportus на плиты, потом простую предупреждающую черту, которая должна была холодить пальцы любому, кто полезет туда без разрешения. Эван тут же спросил, сильно ли холодит. Салазар посмотрел на него так выразительно, что мальчик отступил на шаг. — Я просто хотел знать. — Узнаешь не пальцами, — сказал Салазар. Мейв, сидевшая рядом на камне, тихо сказала: — А если случайно? Хельга подошла и присела перед ней. — Тогда тебе скажут отойти. Не ударят, не свяжут и не назовут плохой. Просто скажут отойти. Мейв кивнула, но не сразу. Такие простые обещания, похоже, всё ещё требовали времени, чтобы стать настоящими. После обеда Ровена собрала всех у недостроенного зала. Она сделала это почти случайно. Сначала хотела только показать новую схему помещений Тее, потом Годрик подошёл посмотреть, потом Салазар сказал, что вход опять слишком широкий, потом Хельга принесла Мара послушать, куда ставить будущую кухню. Дети тоже подкрались ближе. В итоге вокруг плоского камня со схемой оказались все: четверо, Тея, Мара, Эван, Мейв и двое друидов, которые пока не ушли окончательно, потому что Тея заявила, что без них лошадь обратно не найдёт дорогу, а значит, они могут быть полезны ещё день. На схеме был уже не один зал. Ровена нарисовала общий очаг, кладовую, маленькую лечебную комнату, спальное помещение для детей, комнату для книг и место, которое она подписала как “зал упражнений”. Годрик сразу прочитал это вслух. — Зал упражнений? Это где дети будут учиться не убивать себя палочкой? — Да, — сказала Ровена. — Хорошее название можно придумать потом. — Сначала нужен сам зал. Салазар указал на коридор у входа. — Здесь нужен поворот и внутренняя дверь. Если кто-то прорвёт внешний барьер, он не должен видеть сразу весь зал. Тея кивнула. — Верно. И дверь не напротив очага. Сквозняк будет. Хельга посмотрела на схему. — Кухня должна быть не просто углом у котла. Если здесь будут дети, люди, больные, беглые, нам нужен нормальный очаг. Большой. И место для запасов отдельно от лечебных трав. — Беглые? — тихо спросила Мара. Все на мгновение замолчали. Слово прозвучало случайно, но попало точно. Хельга посмотрела на неё мягче. — Возможно. Не только дети. Иногда ребёнок не уйдёт без матери. Иногда мать не уйдёт без младших. Иногда взрослый тоже просыпается с даром поздно или просто знает слишком много. Салазар скрестил руки на груди. — Мы не можем принять всех. Годрик повернул к нему голову. — Началось? — Да, началось. Если мы будем звать всех, кто испуган, у нас закончится еда, место и защита. Потом мы не спасём никого. Хельга не вспыхнула. После последних дней она будто научилась слышать в его резкости не только холод, но и страх, спрятанный под ним. — Значит, нужны правила. Ровена взяла уголь и на свободном краю схемы написала: “Кого принимать?” Годрик посмотрел на слова. — Детей с даром. Это первое. — И тех, без кого они не смогут выжить, — добавила Хельга. — Мать, отец, младший брат, если иначе ребёнок просто сломается от страха. Салазар кивнул неохотно. — Временно. Пока взрослые не опасны. Мара опустила глаза. — А если взрослые боятся магии? Тея ответила за всех: — Все боятся магии, когда она ломает дверь или поднимает мёртвую козу. Вопрос не в страхе, а в том, что человек делает со страхом. Эван покраснел и спрятал руки в рукава. Годрик заметил и сказал как можно спокойнее: — Коза жива. Это уже больше, чем многие взрослые сделали бы на твоём месте. Мальчик поднял глаза, не уверенный, можно ли улыбнуться. Ровена записала дальше: “Принимать детей с даром. Не разлучать без крайней нужды. Взрослых проверять. Никого не брать силой.” Салазар сразу посмотрел на последнюю строку. — Даже если ребёнку грозит смерть? Ровена остановилась. Хельга ответила тихо: — Тогда спасать. Но не делать вид, что это не больно. — Это не правило. — Это честность. Годрик потер переносицу. — Можно написать проще. “Не тащить тех, кто может идти сам. Если не может — выносить и потом объяснять”. Тея хмыкнула. — Грубо. Но ближе к жизни. Ровена записала иначе, но смысл оставила. Потом встал следующий вопрос: как их искать. До этого всё было случайностью. Они нашли Эвана из-за крика в деревне. Мейв — потому что пошли по следу Собирателей. Так нельзя было продолжать. Если бегать за каждым слухом, они умрут в дороге или приведут врага прямо к озеру. Если сидеть в долине и ждать, дети будут погибать без них. Ровена предложила сеть через друидов. Не магическую сеть, не новую ловушку, а живую: старые круги, знающие травники, бродячие торговцы, осторожные люди в деревнях. Если где-то ребёнок проявит дар, если начнут говорить о ведьмовском сыне, девочке, которая подожгла воду, мальчике, который слышит змей или лечит зверей, слух может дойти до друидов, а через них — сюда. Один из друидов, седой мужчина по имени Кайр, долго слушал, потом сказал: — Мы не сможем вести всех к вам. Дороги опасны. — Не всех, — ответила Ровена. — Сначала сведения. Имя, место, что случилось, есть ли угроза. Потом решать. Салазар добавил: — И проверять, нет ли рядом меток Собирателей. Кайр посмотрел на него внимательно. — Их знаки вы нам покажете? Ровена сразу достала щепки, пластинки и копии рисунков. Друиды разложили их на камне. Тея смотрела молча. Мара побледнела, узнав знак с дверного косяка своего дома. Эван тоже узнал, хотя ему никто не говорил тогда, что именно нашли. — Это было у нас? — спросил он. Хельга хотела смягчить ответ, но Ровена сказала правду: — Да. Твой дом отметили до того, как мы пришли. Эван сжал деревянную птицу на шее. — Они бы пришли? — Возможно, — сказала Ровена. — Поэтому теперь мы должны приходить раньше. Мейв тихо спросила: — А если не успеете? На этот раз никто не ответил сразу. Годрик смотрел на неё, и в его лице было всё, что он не мог сказать ребёнку: что они уже не успели к её дому, что не успеют ко всем, что меч и палочка не делают человека вездесущим. Тея ответила вместо него: — Тогда будем успевать к следующим. Мёртвым не помогут красивые обещания. Живым помогают ноги, еда, стены и те, кто не сдаётся. Мейв долго думала, потом кивнула. Возможно, это было не утешение. Но это была правда, а её здесь старались не прятать. Кайр и вторая друидка, Невин, согласились передать знаки своим кругам. Не широко, не всем. Только тем, кому доверяли. Тея сразу предупредила, что если кто-нибудь приведёт за собой хвост, она лично обрежет ему и хвост, и гордость. Кайр сказал, что Тея всё ещё умеет быть вежливой. Тея ответила, что он всё ещё слишком стар, чтобы убежать от её посоха. После этого они, кажется, договорились окончательно. Затем начался первый урок. Он не был запланирован. Просто Эван слишком долго смотрел, как Годрик поднимает камни Wingardium Leviosa, и в конце концов не выдержал. — А я так смогу? Годрик опустил очередную глыбу, вытер лоб рукавом и посмотрел на Хельгу. Та посмотрела на Ровену. Ровена — на Салазара. Салазар вздохнул. — Если сейчас все начнут переглядываться, ребёнок решит, что спросил что-то ужасное. Эван сразу испугался. — Я не хотел мешать. — Ты не мешаешь, — сказала Ровена. — Просто поднимать камни рано. — А что можно? Хельга подняла с земли маленький сухой лист и положила на плоский камень. — Лист. Эван смотрел на него так, будто лист мог оказаться ловушкой. Ровена присела рядом. — Палочки у тебя пока нет. Поэтому не будем требовать точного заклинания. Просто смотри на лист и попробуй попросить его подняться. Не толкай. Не пугайся. И не думай о козе. Годрик тихо сказал: — Очень полезный совет, который сразу заставил его думать о козе. Ровена бросила на него взгляд. — Ты хочешь вести урок? — Нет. Я мешаю профессионально. Эван всё же попробовал. Сначала ничего не произошло. Потом лист дрогнул, подпрыгнул и прилип к лицу Годрика. На несколько мгновений все замерли. Потом Мейв тихо засмеялась. Эван побледнел. — Я не хотел! Годрик очень медленно снял лист со щеки. — Запомни, мальчик. Это был смелый удар. Эван растерянно моргнул. — Вы не злитесь? — Нет. Но если завтра ты прилепишь мне к лицу камень, разговор будет другой. Мара закрыла рот ладонью, пряча улыбку. Хельга рассмеялась уже открыто. Даже Ровена, хоть и пыталась сохранить вид учителя, не удержалась. — Хорошо, — сказала она, когда смех стих. — Главное: сила пошла не рывком, а коротким толчком. Значит, тебе нужно учиться мягче. — Я правда смогу? — Сможешь, — сказал Годрик. — Начнёшь с листьев. Когда победишь листья, перейдёшь к ложкам. Камни оставь мне, я с ними уже в плохих отношениях. Мейв наблюдала со стороны. Хельга заметила её взгляд и села рядом. — Хочешь попробовать? Девочка сразу покачала головой. — Я всё подожгу. — Тогда не будем поднимать. Будем греть. Хельга взяла маленький камешек, холодный после утреннего тумана, и положила Мейв на ладонь. — Не огонь. Просто тепло. Представь, что держишь чашку с похлёбкой и хочешь, чтобы она не остыла. Мейв смотрела на камешек долго. Сначала ничего не было. Потом от него пошёл слабый пар. Девочка испугалась и хотела бросить, но Хельга мягко накрыла её пальцы своими. — Всё хорошо. Не бросай. Просто отпусти тепло. Пар исчез. Камешек остался тёплым, не горячим. Мейв подняла глаза. — Я не сожгла. — Не сожгла, — подтвердила Хельга. — Видишь? Это тоже ты. Не только пожар. Мейв прижала тёплый камешек к груди. Ничего не сказала, но по лицу было видно: для неё это значило больше, чем любой длинный разговор. Ровена записала оба случая в отдельный лист. Годрик заглянул через плечо. — Ты уже ведёшь записи учеников? — Да. — Мы даже не достроили зал. — Именно поэтому надо начать сейчас, пока я помню. Салазар подошёл и посмотрел на лист. — Не пиши только, что Эван атаковал листом. — Я написала “непреднамеренное перемещение лёгкого объекта”. Годрик фыркнул. — Скучно. “Атака листом” лучше. Эван робко улыбнулся. — Можно я попробую ещё? Ровена посмотрела на стену, на схему, на недоделанную кладку, потом на мальчика. — Один раз. Потом работа. — Какая работа? Тея, появившаяся за его спиной совершенно бесшумно, положила ему в руки маленькую щётку. — Чистить камни от земли. Ученики, которые хотят учиться, сначала помогают дому не развалиться. Эван посмотрел на щётку. — Это тоже урок? — Самый главный, — сказала Тея. — Магия магией, а грязь сама себя не уберёт. Так у будущей школы появились первые ученики и первые обязанности. До вечера дети чистили мелкие камни, носили сухие ветки, складывали травы и по очереди пробовали простые упражнения. Эван учился поднимать листья и дважды отправил их не туда, куда хотел. Один раз лист снова полетел в Годрика, но тот успел выставить ладонь и поймал его с видом опытного воина, пережившего страшную атаку. Мейв грела камешки, потом чашку с водой, потом случайно заставила ложку стать такой горячей, что Тея бросила её в траву и сказала, что это лучший способ заставить ленивых есть быстрее. Мара смотрела на всё это с тихим изумлением. Ещё вчера магия её сына была бедой. Сегодня она стала уроком. Стены за день поднялись всего на два ряда. Но эти два ряда были ровнее, крепче и честнее вчерашних. В одном углу уже можно было представить будущий очаг. У другой стены Ровена поставила временный ящик для книг Арлена и закрепила над ним Impervius, чтобы сырость не добралась до страниц. Салазар усилил временную дверь у хода и отметил на схеме место будущего запертого помещения. Годрик вместе с друидами выровнял площадку перед входом, где потом можно будет тренироваться с палочками, не выбивая окна, которых пока не существовало. Хельга и Мара устроили у ручья место для мытья посуды и котлов, а Тея назвала его единственной разумной постройкой за день. Когда наступил вечер, все собрались у огня. Еды хватило. Тея принесла достаточно крупы, сушёных овощей и соли, чтобы ближайшие дни не считать каждую ложку. Это простое чудо сделало разговоры спокойнее. Дети ели рядом с Марой. Эван устал так, что почти засыпал над миской. Мейв держала тёплый камешек в кармане и время от времени проверяла, не остыл ли он. Ровена достала лист с правилами и положила рядом с картой. — Я записала первое. Годрик насторожился. — Правило? — Не совсем. Скорее порядок. Хельга подвинулась ближе. Ровена прочла: — Первое: тот, кто действительно ищет защиты, найдёт её здесь. Прежде чем спрашивать о прошлом, ошибках или страхах, мы дадим человеку еду, тепло и место, где он сможет выдохнуть. Второе: магия сама по себе не делает никого чудовищем. Сила, появившаяся случайно, — не вина и не преступление; ребёнка нужно научить понимать её, потому что только знание помогает не бояться того, что живёт внутри тебя. Третье: обучение начинается с малого и приходит тогда, когда ученик готов. Даже самый сильный свет когда-то был первой искрой, которую кто-то помог сохранить. Четвёртое: опасные места — вода, старый ход, границы защиты и незнакомые заклинания — требуют осторожности. Смелость важна, но настоящая смелость знает, когда попросить помощи. Пятое: никто не должен встречать тьму в одиночку. Если кто-то потерял надежду или не может найти дорогу, рядом должен быть тот, кто напомнит ему, что свет можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать к нему обратиться. Годрик подумал. — Добавь шестое: если на нас идут Собиратели, дети прячутся, взрослые дерутся. — Годрик, — сказала Хельга. — Что? Это тоже порядок. Салазар кивнул. — Только написать нужно иначе. “При тревоге дети идут к назначенному месту, взрослые закрывают входы”. — Скучно, но правильно, — сказал Годрик. Тея взяла лист, посмотрела на записи и вернула. — Для начала сойдёт. Завтра добавите про работу. Здесь никто не будет просто сидеть и ждать спасения. Даже дети. Особенно дети. Эван, почти спящий, пробормотал: — Я буду чистить камни. — Будешь, — сказала Тея. — И листья поднимать будешь. Но не в лицо людям. Годрик поднял палец. — Не всем людям. Я уже почти привык. Мейв тихо засмеялась. Эван улыбнулся, не открывая глаз. Позже, когда дети уснули, разговор стал тише. Друиды сообщили, что утром уйдут обратно, но передадут знаки Собирателей надёжным кругам. Кайр пообещал искать слухи о детях с даром, но сразу предупредил: они не смогут приводить всех в долину. Иногда будут посылать только вести. Иногда — просить их самих прийти. Иногда — советовать не вмешиваться, если ловушка слишком явная. Годрик недовольно сжал губы, но не спорил. Он уже знал: броситься на каждый крик невозможно. От этого легче не становилось. Тея сказала, что останется на несколько дней. Не навсегда — старый дом всё ещё нуждался в ней, там остались вещи, часть книг, сад, купол и следы прежней жизни. Но она принесла главное: накопители, часть запасов, записи Арлена и первых людей, которым новое место уже стало нужно. — Я вернусь за остальным, — сказала она. — Не сразу. И не одна, если получится. Но вы должны решить, что переносить первым. Книги? Инструменты? Еду? Камни? Травы? — Книги, — сразу сказала Ровена. — Еду, — одновременно сказала Хельга. — Накопители, — сказал Салазар. Годрик посмотрел на них. — Я скажу “инструменты”, чтобы у нас снова было четыре ответа. Тея покачала головой. — Значит, начнёте с еды и инструментов. Книги не читают на пустой желудок, накопители не чинят кривую крышу, а травы не растут в мешках. Ровена хотела возразить, но Хельга мягко коснулась её локтя. — Она права. — Я знаю. Это раздражает. Тея довольно хмыкнула. Ночь опустилась спокойно. Барьер держался. Озеро молчало. Недостроенный зал темнел рядом с лагерем двумя рядами камней, но внутри этих рядов уже лежали первые вещи: ящик с книгами, связка сухих трав, несколько детских камешков для упражнений, щётка Эвана, тёплый камешек Мейв. Ничего великого. Ничего похожего на замок из будущих легенд. Но когда Годрик вышел на первое дежурство и посмотрел на площадку, он вдруг понял, что за день они построили больше, чем два ряда стены. Они построили порядок. Пока слабый, смешной, грязный, записанный углём на листе, который мог промокнуть от первого дождя. Но в этом порядке уже было место для ребёнка, который боится своей силы. Для матери, которой некуда идти. Для книг, которые нельзя потерять. Для запертого хода, в который пока нельзя лезть. Для очага, где еда важнее красивых слов. Для защиты, которая не пожирает тех, кого должна беречь. Салазар подошёл к нему ближе к полуночи. — Спать иди. — Моя смена ещё не закончилась. — Закончилась. Тея сказала. Годрик посмотрел на него. — И ты просто передаёшь? — Я не спорю с Теей ночью. У меня есть разум. Годрик усмехнулся, но остался на месте ещё на мгновение. — Слышал, как Эван спросил, будет ли здесь школа? — Да. — Странно было ответить “будет”, когда у нас две стены и дырка в земле. Салазар посмотрел на недостроенный зал. — У нас есть больше. — Что? — Те, кто уже пришёл. Годрик молча кивнул. Это было верно. У огня спали Эван, Мейв и Мара. Хельга дремала рядом, будто даже во сне следила, не сползло ли с детей одеяло. Ровена уснула над листом с правилами. Тея сидела у камня с закрытыми глазами, но Годрик не поверил бы, что она спит, даже если бы она начала храпеть. Внизу озеро лежало под туманом. Над ними поднимался каменный выступ. Между ними стояли первые два ряда будущего зала. Ещё не школа. Ещё не дом. Но уже место, куда можно было привести испуганного ребёнка и сказать: здесь ты сначала поешь, согреешься и поспишь. А потом научишься.