Белка

      Танечка была милая и шустрая девочка со вьющимися каштановыми волосами и смешным остроносым личиком с огромными карими глазами. Она была немножко широковата в бёдрах и потому слегка косолапила, но даже это ей шло. А вкупе с переливчатым грудным смехом и неунывающим характером она выглядела невероятно прекрасно.       Она пришла к нам в класс первого сентября: её отец был военным, и его перевели служить к нам – а семья переехала вслед за ним. Но вместо тощей и злобной расфуфыренной фифы со столичными замашками и презрительно-высокомерным заносчивым видом в класс буквально влетела добродушная хохотушка в кремово-бежевой блузке и широких коричневых брюках, и с порога поинтересовалась:       – Это здесь десятый «Бэ»? – спросила она, оглядывая окрестности и чуть подслеповато щурясь. Со стороны это выглядело задорной усмешкой. – Татьяна Белова. Теперь я с вами!       Двадцать три пары глаз удивлённо уставились на неё: а ты кто такая? Самозванка окинула класс внимательным взглядом и бесцеремонно шагнула к моей парте – первой в среднем ряду.       – Не занято? – осведомилась она, даже не повернув головы в мою сторону. Я сглотнул и выдавил тихонько: «Нет».       Вошедшая следом за ней вместе с трелью звонка наша классная дама в своём неизменном серо-стальном деловом костюме сухо кивнула: «Здравствуйте, дети!» – и заключила:       – Ну, раз вы уже познакомились, то перейдём сразу к математике, – непререкаемым тоном заявила она, поднимаясь на кафедру. – Времени у нас мало, а сделать надо успеть много…       Мы выслушали скучную краткую вступительную речь о том, что последний год обучения – это не только выпускной класс и экзамены, но и куча нового материала, который нам предстоит освоить под её руководством. Как всегда, монотонная и невыразительная речь с чётко произносимыми падежами и окончаниями ввела весь класс в задумчивое оцепенение. Мы, словно загипнотизированные кролики перед удавом, послушно достали учебники и открыли тетрадки.       Новенькая откровенно зевнула и помотала головой, рассыпав свои кудряшки. А потом скосила глаза на идеально ровно разложенные в моей углу парты книжки, пенал и готовальню, и хмыкнула, высыпав ворохом свои принадлежности на столешницу. Наша классная сердито уставилась на неё, поморщившись от грохота.       – Олег, – проговорила она с высоты кафедры, обращаясь ко мне.  – Объясни на перемене Беловой, как у нас принято себя вести.       И, словно отмахнувшись от назойливой мухи, продолжала излагать на доске сакральные тайны высшей алгебры.       И тут бахнуло, как артиллерийский салют.       – Вы запятую забыли поставить, – торжествующе заявила новенькая, не вставая с места и откинувшись на спинку стула, помахивая авторучкой. И небрежно уточнила:       – «DX запятая dy» и «DX по dy» совсем не одно и то же!       Я зажмурил один глаз и скосил второй направо, ожидая ответа. Цунами, тайфуна, землетрясения – чего угодно, что сотрёт эту наглую пигалица с лица земли. Класс тоже замер в предвкушении стихийного бедствия и уставился на идиотку, посмевшую открыть свой ротик в храме науки.       – Спасибо, Белова, – донеслось с кафедры. – Я думала, ты не слушаешь.       Удар грома не заставил бы меня вздрогнуть так, как язвительно-насмешливый ответ новенькой:       – Ну что вы, это же так интересно! – ехидно ляпнула она, не отрываясь от доски. – Обожаю математику!       И все сразу поняли, что она попросту сумасшедшая. Но мы ещё не догадывались, насколько! На перемене она, нисколько не стесняясь, вышла к доске и в мгновение ока стёрла с неё идеально выписанные строчки, не обращая внимания на унылые и досадливые возгласы тех, кто не успел это записать в тетрадь. А потом взяла мел и принялась им скрипеть и постукивать, вырисовывая ромашки и слова:       «Приглашаю всех на свой день рождения 3-го сентября в субботу! Кафе в парке 17.00»       И, положив мел, отряхнула маленькие ладошки и громко произнесла:       – А заодно и перезнакомимся!       И я понял, что ей бесполезно объяснять какие-либо правила, когда она чуть не вприпрыжку соскочила с кафедры и остановилась передо мной со словами:       – Ну, рыжий, показывай, где тут у вас что!       Она была выше меня на голову… Всего на голову, зато какую! С озорными и насмешливым взглядом, острым вздёрнутым носиком и каштановыми кудрями.       – Ты как белочка! – слегка завидуя и красная, брякнул я. А она охотно согласилась:       – Ага! – фыркнула она. – С тебя орешки, рыжий!       С тех пор у меня в кармашках всегда лежит штучки две или три фундука. До сих пор. Я просто перебираю их пальцами, если мне грустно. И вспоминаю, как мы хохотали на весь класс вдвоём с одной замечательной девчонкой в первый же день знакомства.       Мы шли со школы через парк, а я, как герой, тащил два портфеля – свой и её. Пыхтел, порой спотыкался, но всё равно – тащил… Я провожал девочку до дому! Парни из класса просто рты разинули, когда мы с ней вышли вместе после уроков.       – Лисëн, ты что – подругу нашёл?       – Рыжий, ты ещё мелкий! Не рановато гулять начал?       – Эй, ты ей до груди едва достаёшь! Не твой размерчик!       Я насупился и обернулся к шутникам и громко проговорил:       – Смейтесь, смейтесь, сколько влезет! С кем хочу, с той и гуляю! А если вам невтерпёж, то завидуйте молча!       И буркнул своей Белочке, которая от негодования аж покраснела:       – Пойдём, Тань. Ну их всех!       Взял её за руку и вытащил в коридор чуть не силком. Там она глянула на меня с сочувствием и любопытством, и тихо сказала:       – А ты смелый, Олег. Это хорошо, мне такие нравятся!       Я постарался беззаботно улыбнуться и ляпнул:       – А мне нравятся такие, как ты!       Она поморгала и тихонько засмеялась:       – Какой ты шустрый, однако!       Я гордо кивнул и заявил ей:       – Да, я такой! Не боишься?       Она захохотала в голос, показав ровные белоснежные зубки:       – Тебя? Не-ет, рыжий, ты не на ту напал!       И пошла вперëд, к лестнице на первый этаж, в раздевалку.       Я догнал её в три прыжка, показал ей язык и ответил:       – Сама такая!       Она вдруг посерьёзнела и негромко проговорила:       – Ты ещё даже не знаешь, какая я.       Я охотно кивнул и предложил, спускаясь рядом вниз по ступенькам:       – Давай я тебя провожу до дому? Заодно и познакомимся получше!       И добавил ехидно:       – Тогда я и узнаю, какая ты!       Она открыла рот, но не нашлась, что ответить, глянув на стайку малышни, бегущую с воплями и смехом по коридору.       – Иди, одевайся, и давай свой портфель, подержу, – сказал я. Проследил её взгляд и вздохнул. Да, она права, наверное, среди этой мелюзги мне было бы самое место. И по росту, и по возрасту – ума-то как не было, так и нет! Ну зачем мне она, если мне нравятся парни? А я ей зачем, мелкий рыжий нелепый нахал?       – Я готова, – услышал я сзади и встрепенулся. Молча кивнул, схватил свою куртку и только тогда посмотрел на неё.       – Ты красивая, – брякнул я, разглядывая её безо всякого стеснения. Она и правда сногсшибательно выглядела в своём оранжевом тонком пальто, коричневых брюках и серо-зелёных замшевых полуботинках. А на голове у неё красовалась круглая вязаная шапочка, прошитая серебристой нитью… Ни дать, ни взять – просто принцесса!       – Спасибо, – чуть порозовев, смутилась она. И протянула руку, чтобы забрать свой портфель.       – Я тебя провожаю, – быстро напомнил я, отступая на шаг. – Мы же договорились?       Она усмехнулась и ответила:       – Ты интересный парень, Олег.       Даже если она и слышала моё прозвище, но будто нарочно его избегала, называя меня только по имени или «рыжим».       – Ладно, тогда пойдём, – согласилась она. И мы двинулись по диагонали через школьный двор на глазах изумлённой публики, негромко переговариваясь между собой на ходу:       – А чего это все на нас смотрят?       – Ты же новенькая. Всем любопытно.       – Можно подумать, я голая в школу пришла!       – Не обращай внимания. Завтра уже перестанут.       – Но-но, рыжий! Девочки любят всем нравиться!       – Пока что ты нравишься только мне.       – Ты сколько раз намерен сегодня это повторить?       Я споткнулся и поднял на неё глаза.       – Пока ты не поверишь, – спокойно ответил я. И честно добавил:       – Или я сам.       – У тебя, что, никогда не было девочки?       – Нет.       – Поэтому ты в меня и вцепился?       – Ну нет! Ты… хорошая. Умная. Весëлая. Красивая. И с тобой интересно!       – Спасибо, – опять чуть зардевшись, вымолвила она.       Потом мы шли молча через парк, искоса поглядывая друг на друга, и шурша листьями, рассыпанными под ногами у нас на гаревых тропинках. Солнце светило сквозь резную листву мягким осенним светом, уже не обжигающим и не таким ярким, как летом – и от этого всё вокруг становилось слегка желтоватым.       А её каштановые кудряшки, вылезшие из-под шапки, приобрели золотой оттенок и переливались бликами, как перламутр. Я даже залюбовался на них – и вдруг почувствовал, как краснею. Оттого что у меня что-то заскребло в носу, запершило в горле и остро заныло в груди… Наверное, я заболел или просто влюбился.       Она чуть насмешливо и удивлённо оглядывалась на меня. Я смутился и кивнул на скамейку: «Присядем?» – и с облегчением сложил посерёдке оба портфеля. Она усмехнулась краешком губ, но не возразила ни слова. А просто уселась сбоку, заложив ногу за ногу, и уставилась на меня.       И тут я заметил краем глаза на дереве какое-то движение, и заорал, тыча пальцем:       – Белка, смотри! Там настоящая белочка!       Она подняла лицо вверх, закинув голову и придерживая шапку:       – Где? – слегка близоруко щурясь, спросила она. – Не вижу!       Я торопливо схватил её за локоток:       – Вот же она! Эх, уже сбежала!       Танечка фыркнула и покрутила головой.       – Меня в старой школе, где я училась раньше, тоже прозвали «Белкой», – почему-то вдруг доверительно вспомнила она.       Я помялся и неловко спросил:       – А тебе не нравится, когда тебя так называют?       Она пожала плечами и высвободила свою руку.       – Тебе можно, – просто ответила она.       Я просто кивнул:       – Спасибо, – и сообщил:       – А меня всё зовут Лисён, – и мотнул головой, показывая собранный на затылке хвостик, который я снова отращивал.       Она молча улыбнулась, глядя мне прямо в глаза. И тогда я хитро усмехнулся и снова завопил:       – Белка, белка! – пританцовывая вокруг неё, словно водил хоровод.       Она снова усмехнулась, принимая мою игру. Слегка нахмурила свои бровки и нарочито завертела головой:       – Где?       – Да вот же она! – слегка ткнул я пальцем в её пальто. Она усмехнулась снова и издала цокающе-фыркающий звук, как настоящая белочка. Во всяком случае, было очень похоже.       Я наклонился, поднял с земли свежий, только чуть побуревший каштан и протянул ей на ладошке:       – Извини, орешков нету!       Она взяла его, кивнула, как будто поблагодарила, сунула себе в карман пальто и сказала с задумчивым видом:       – Ты забавный, Лисëн. Наверное, с тобой было бы интересно дружить.