Праздник

      Обычно за одну субботу в кафе «Ласточка» делали недельную выручку. Уж не знаю, сколько Танькин отец заплатил, чтобы снять его на вечер целиком, но день рождения у Белочки вышел на славу!       Мы подготовили не только подарки, но и всякие поздравления и номера. За два дня это было непросто организовать, но наша староста Марина упрямо заявила:       – Мы не можем уронить честь класса! Раз новенькая нас всех приглашает, то и мы должны её чем-нибудь удивить!       Строго говоря, у нас было, чем. К прошлому Новому году наш класс подготовил целое представление.       – А давайте повторим! – предложила тихоня Леночка, и все сразу поняли, что она имела в виду.       – Молодец, Ленка!       – Да, она же не видела!       – Нас тогда приняли на «ура!»       – Ей точно понравится!       – Она этого не забудет!       Все загомонили и заговорили разом, пока староста не прикрикнула:       – А ну-ка, ша! Беловой – ни слова, это сюрприз! Сейчас все – бегом по домам, обедать, делать уроки, а к шести… Нет, к семи часам собираемся в актовом зале. Весь свой реквизит приносим с собой!       Кто-то спросил про меня (мы гуляли как раз в это время по парку с Таней), мол, что делать с номером рыжего?       – Скажем ему в последний день, чтобы он не проговорился, – решительно отрезала староста. – Или обойдёмся вообще без него!       Я узнал об этом только с утра в субботу, обнаружив своих одноклассников во дворе школы, расходящимися в разные стороны. Мать послала меня за хлебом и молоком, а я решил срезать путь через школьный двор – и на тебе!       – А чего это вы тут делаете в выходной? – удивился я, застав их, как воришек на месте преступления. Мне сразу объяснили в двух словах, и я чуть не заплакал от обиды и возмущения: как же так, самое интересное – и тайком, без меня?       Опять меня за человека не считают!       – Ладно, Лисён, не реви! – сказал Глеб и с упрёком глянул на Марину: хреново ты, вообще-то, придумала поступить! Та молча пожала плечами: мол, взялся бы и командовал тогда сам! Они уже целый год гуляли вместе и понимали друг дружку почти без слов. – Ты хоть свой номер-то не забыл?       Я торопливо кивнул:       – Да хоть сейчас могу повторить!       Я сунул ему в руки бидон с молоком, хлеб в бумажном пакете и сдачу с ключами, поплевал на ладони и быстро встал на руки, как был – в майке, шортах и кедах на босу ногу. А потом пошёл, помахивая в воздухе ногами, прямо на старосту.       – Ап! – выкрикнул я и вытянул правую руку в сторону, оставшись на одной левой. Да, я, наверно забыл сказать, что я левша? Ну так знайте наших!       И под аплодисменты собравшихся соскочил на ноги и поклонился всем присутствующим. Глеб заулыбался и вернул мне мои продукты, деньги и ключи:       – Опять в трико будешь выступать? – осведомился он. Я почесал в затылке и неохотно кивнул. Мама тогда для меня сшила настоящее цирковое трико из серебристого шёлка, настолько тонкое и невесомое, что я на сцене чувствовал себя чуть ли не голым. Под взглядами почти пяти сотен человек, собравшихся в актовом зале на школьный праздник… Ладно на это раз будет раз в десять меньше людей! Как-нибудь потерплю.       Прошлый раз насмешник Мишка присел передо мною на корточки после выступления и громогласно осведомился на весь зал:       – Рыжий, а ты вообще – мальчик или девочка?       И все пять сотен человек посмотрели на мой пах, обтянутый плотно облегающим тонким трико, одетым прямо на голое тело. Там будто и правда, не было почти ничего… Как назло, я стоял на сцене, в круге света от софита, и деваться мне было некуда. Я почувствовал себя не просто без штанов посреди толпы, а будто с начисто содранной кожей!       Я издал то ли всхлип, то ли смешок в абсолютной тишине, потянул с плеча лямку и ядовито ляпнул:       – Тебе только посмотреть или дать пощупать?       Я был так зол, что готов был и правда раздеться при всех. Мишка вздрогнул, криво усмехнулся и поспешно схватил меня за локоть:       – Не надо, Олег, я пошутил! – чуть испуганно заявил он.       Я зажмурился и вырвал у него свою руку и заорал:       – А я – нет!       Я услышал, как в зале послышались неуверенные смешки и возгласы. Но я мне их было не разобрать, потому что в ушах так стучала кровь, что сквозь этот шум еле-еле пробился окрик завуча:       – А ну, прекратите оба немедленно!       Я почувствовал, как мне на плечи накинули какую-то ткань и открыл глаза. Это был Тёмка, который при всех запрыгнул с пола на сцену, сорвал одну из портьер занавеса и накрыл меня ею, спрятав от любопытных взглядов.       А потом увёл меня со сцены, обняв за плечо. Не помню, когда я начал рыдать от обиды, размазывая сопли по щекам. Помню только, что Тёмочка, этот сухарь и зануда, не прижимая меня к себе, гладил по голове и тихонько шептал мне на ухо в тёмном углу:       – Хватит, не реви! Приди в себя… Ты молодец, отлично выступил! А он – придурок... Не бери в голову, плюнь и забудь.       С новогоднего школьного праздника Мишка ушёл с фингалом под глазом. Не знаю, кто постарался – скорей всего, Глеб. А после каникул всё это как-то забылось. Мишка так и не подошёл ко мне и не извинился. Но после этого случая перестал меня задевать. Хотя по нему было видно, что язык у него порою чесался.       На именины к Танечке он вырядился в концертный фрак, со своим неизменным саксофоном через плечо. Рядом с ним бухал плоскостопыми ножищами Василий с трубой в руке и топал Кирилл со своим тромбоном в таком же одеянии. Все трое ходили в музыкалку последний год и играли в школьном оркестре. Кстати, отлично играли, надо сказать.       С ними вместе должны были выступать Вера и Оля, две скрипачки, и Вика, игравшая на фортепиано. Вместе с парнями они составляли отличный джаз-бэнд. Катя и Лена ходили со мной на гимнастику, только я бросил, как перестал расти, а они до сих пор – нет. У них был свой парный номер с мячами и лентой… Ирина и Тёма показывали в прошлый раз фокусы со всякими картами, платочками и верёвочками. А Матвей, Леонид и Кристина – самая высокая девочка в классе, баскетболистка и задавака – строили «живые пирамиды», вставая друг другу на плечи «факелом» и «башней» или показывая «лотос» и «самолёт». Почему это имело такой успех, я не совсем понимал, но, наверное, это просто смотрелось красиво.       Три девочки у нас пели в хоре – Марина, Маша и Света. Кешка и Игорь тоже раньше ходили на хор, до того, как у них начали ломаться голоса. Но и сейчас они пели оба вполне прилично, а Валя, девочка Игоря, была в их номере на аккомпанементе.       И только Ксюша умела рисовать, и больше почти ничего. Поэтому Глеб, наш общий конферансье, сделал её своей помощницей, вроде бы как ведущей. Их коронным номером было танго, которым они открывали представление и заканчивали его.       Вот такие у нас в классе были парни и девушки: таланты, каких поискать! Впрочем, и в параллельном учились ребята не хуже. Если что, самым бесталанным из всех был именно я: из меня не вышло ни гимнаста, ни баяниста, ни художника, хоть я и старательно отходил в музыкалку, художку и на секцию по паре-тройке лет. Но без малейшего сожаления бросал, едва начав и добившись первых успехов, а остальные либо доучивались, либо уже закончили.       И только я, как дурак, больше не занимался ничем. Что я делал, спросите меня – да и сам не отвечу. Просто жил, вот и всё, пока мне не попалась рыжая Белочка по имени Танечка.       И я постарался выдать, что только мог. Пока все рассаживались за столы в кафе, я пробрался к Вике и неловко спросил:       – Ты мне сможешь немножко помочь?       Вика глянула на меня и проницательно предположила:       – Хочешь, Олег, чтобы я сыграла что-нибудь для тебя?       Я чуть покраснел и кивнул. И сказал, что именно. Даже дал ей три пьесы на выбор.       Вика фыркнула:       – А раньше не мог сказать? Я сто лет ни одну из них не играла!       Я совсем смутился и ляпнул:       – Ну ладно, тогда не надо! Прости, что побеспокоил…       Вика хмыкнула и спросила прямо в лоб:       – Рыжий, тебе это очень надо?       Я неуверенно пожал плечами, а потом закивал:       – Да, очень!       Тогда она усмехнулась и ответила:       – Ладно, но ты будешь мне должен, ясно?       Я с облегчением выдохнул:       – Что хочешь!       Вика окинула меня взглядом и молча кивнула. Мы с ней договорились, и я даже не подумал, что ей может быть нужно от меня.       День рожденья прошёл на «ура»: наше выступление имело большой успех, именинница была несказанно счастлива, родители довольны, а ребята и девочки – рады, что всё так удачно прошло. Потом мы лопали торт, трепались за столом, рассказывая всякие смешные истории и небылицы, играли, вспомнив детство, в «крокодила» и «города» и танцевали.       Когда праздник закончился, Белочка произнесла торжественную речь, с чувством поблагодарив нас всех от чистого сердца и сообщив, что безумно рада, что попала в наш класс и будет учиться с нами со всеми. И под самый конец при всех чмокнула меня в щёку, во всеуслышание заявив, что мой номер понравился ей больше всего.       Мишке стоило большого труда промолчать. Но на него посмотрели сразу три парня, серьёзно и строго, и он поднял ладони с невинным видом: «молчу, мол, молчу!» – и ни слова не произнёс. А я был просто счастлив, наверное, даже больше, чем именинница. Тогда я не думал своей головой ни о чём.