Шопен

      Без пятнадцать шесть я уже прыгал зайчиком на крыльце Дома Культуры, вытягивая шею и высматривая своих товарищей. Внутри меня грыз червячок сомнения, что у меня получится, что это мне нужно, что всё это вовсе не потому, что Таня и Мишка придут вместе…       А, вот и они! Дурацкие мысли сразу вылетели у меня из головы, как только я разглядел в сумерках на краю улицы под жёлтыми фонарями вязаную шапочку над рыжим пальто и сиреневую куртку над серыми джинсами рядом. Мишка, вопреки обыкновению, не размахивал руками и не выступал в своём переносном театре одного актёра, а шёл спокойно рядом, сунув руки в карманы и даже слегка сутулясь, словно только что получил по голове.       – Привет! – замахал им обоим я и заулыбался: они хорошо смотрелись вместе. Широкоплечий стройный парень с густой русой чёлкой и ярко-голубыми глазами на правильном овале лица – и невысокая плотная девушка с каштановыми кудрями, выбивающимися из-под вязаной шапочки, в рыжем пальто и зелёных брюках... Я им обоим даже завидовал, честное слово.       – Давно не виделись, – машинально съязвил Мишка и чуть не подпрыгнул на месте, нарочито потирая зад:       – Она меня бьёт! – скорбно и безнадёжно пожаловался он. Я посмотрел с деланным укором на довольную и слегка раскрасневшуюся Белочку с блестящими от смешинок глазами, и наставительно заявил:       – Терпи, красота требует жертв!       Таня прыснула, а Мишка даже раззявил рот: это над ним самим подшутили, что ли?       – Поторопитесь, нам ещё переодеваться, – строго заявила незаметно подошедшая сбоку Викуся. – А вам обоим – сначала к тренеру, записаться!       Мы с Белочкой подошли к миловидной женщине лет сорока с идеальной фигурой и перехваченным на затылке чёрным, как смоль, хвостом. Она была одета в серо-серебристый спортивный костюм и мягкие лёгкие тапочки.       – Здравствуйте, ребята! – кивнула она, быстро осматривая нас с головы до ног. – Вы к кому?       Мы с Таней назвались и сообщили, что хотели бы научиться танцевать.       – Алла Леонидовна, – представилась тренерша. – Раньше вы чем-нибудь занимались?       – Спортивная гимнастика, – со вздохом сообщил я, почёсывая одну ногу другой. – Музыкальная школа, художественная… Всё бросил, – честно признался я.       Алла Леонидовна с удивлением глянула на меня и перевела взгляд на Таню.       – То же самое, – с улыбкой заявила Белочка. – Только я музыкалку закончила, а художку – пока нет… Но гимнастику бросила.       – Почему? – полюбопытствовала тренерша, заглядывая ей в глаза. Белочка смутилась и тихонько сообщила, что, когда начала набирать вес, ей стало трудно заниматься. Я незаметно взял Таню за руку и сжал ладонь: не переживай!       – Ты самая красивая, Белочка, – тихонько шепнул ей я, а она так же тихо ответила: «спасибо». Алла Леонидовна внимательно посмотрела на нас обоих и улыбнулась:       – Ладно, давайте попробуем, – энергично согласилась она. – Переодевайтесь!       Мишка и другие ребята уже вышли в зал с зеркальными стенами: все в обычных футболках и спортивных штанах. На некоторых девчонках сверх того ещё и красовались лёгкие короткие юбочки.       Я быстро заскочил в раздевалку и раззявил рот: посередине коврика на полу валялся чудовищного размера чёрный котище с белыми «носочками» на лапах, манишкой и «снежинкой» на хвосте.       – Здравствуйте, – ошарашенно и очень вежливо сказал я коту. Тот посмотрел на меня вылупленными изумрудными глазами и зевнул, показав острые зубы и длинный розовый язык. А потом перевернулся на спину и уставился в потолок, подобрав лапы к пузу… Я быстро переоделся, искоса поглядывая на зверюгу с опаской: кто знает, что ему в голову взбредёт? Сожрёт и не подавится, вон у него когти какие!       Кот тем временем втягивал и выпускал свои царапки, а потом встряхнулся и вскочил на все четыре лапы с неожиданной для своих размеров грацией. И почти беззвучно прошелестел лапами мимо меня в зал, даже не поворотив морды в мою сторону… Он так мелко не видит, что ли? Мне вдруг стало обидно, что меня даже коты за человека не считают!       Я вздохнул и двинулся вслед за задранным хвостом, не забыв выключить на выходе свет. И торопливо встал с краю рядом с другими ребятами, провожая взглядом кота, неспешно идущего вдоль зеркальной стены к белому роялю в углу. Отсюда он казался даже больше, наверное, за счёт отражения.       – Ну, что, Шопен, можно начинать? – улыбнулась Алла Леонидовна…  коту и объявила разминку. Я повторял движения за другими, не сводя глаз с опасного хищника, усевшегося «домиком» перед роялем и разглядывавшего нас внимательным немигающим взглядом, время от времени поводя треугольными ушами… У меня даже мурашки по спине побежали, когда он уставился на меня, и я, на всякий случай, стал энергичнее махать руками и подпрыгивать на месте. А то, кто его знает, может, он здесь и вправду главный и следит за порядком?       После разминки Алла Леонидовна запустила метроном, стоящий на рояле, поманила к себе долговязого черноволосого парня и принялась показывать движения, комментируя на ходу:       – Раз – шаг левой ногой, два – приставляем правую! И повторяем: раз, и два, и раз, и два! Стараемся двигаться синхронно, вместе с партнёром… Никуда не торопимся, ищем ритм: раз, и два, и раз, и два!       Кот задрал морду наверх, на метроном, будто нехотя поднялся на лапы – и принялся вертеться за собственным хвостом. В зале послышались смешки.       – Все смотрим на Шопена! – не моргнув глазом, заявила Алла Леонидовна. И мы отрабатывали одно движение за другим под аккомпанемент сухого стука метронома и мелькающего в глазах кошачьего хвоста…       Наконец, кот остановился, сипло мяукнул и принялся вылизываться, усевшись перед нами и вытянув одну лапу вперёд. Тренерша посмотрела на часы, висевшие белым круглым блином над входом, и объявила слегка раскрасневшимся и запыхавшимся ученикам:       – На сегодня достаточно! Заминка.       Я вслед за всеми медленно пробежался на месте, потряс конечностями и уселся на пол, демонстрируя растяжку… Алла Леонидовна, проходя мимо рояля, грациозно наклонилась, погладила кота и остановила метроном.       Пока все переодевались, мы с Танюшей подошли снова к тренерше и сообщили ей свои данные. Она занесла их в журнал и быстро выписала две квитанции.       – Оплата до пятнадцатого числа каждого месяца, – строго предупредила она.       Мы кивнули, хором произнесли: «спасибо!» – и разбежались по раздевалкам.       – Олег, – представился я, скосив глаза на чёрного кота, уже занявшего своё лежбище на коврике.       – Митя, – светло-русый стриженый мальчишка охотно протянул мне ладошку, придерживая другой рукой штаны.       – Паша, – улыбнулся его сосед, невысокий плотный паренёк с чёрными, как смоль, волосами и белозубой улыбкой. Он стоял в одних трусах и менял носки на свежие, задирая назад одну ногу за другой.       – Илья, – спокойно кивнул высокий черноволосый парень, терпеливо ожидавший своего приятеля уже одетым. А его друг, сидя на скамейке, зашнуровывал полуботинки, негромко чертыхаясь.       – Гоша… То есть Игорь, – поднял он на меня глаза и тут же опустил обратно. Но я успел заметить, что они разные – один голубой, а другой карий – и уставился на его стриженую «ёжиком» макушку: во это да, никогда такого не видел!       Рядом со мной слегка нарочито кашлянули, и я торопливо принялся сдирать с себя потную футболку и тренировочные штаны, с сожалением глянув на дверь душевой с приклеенной на неё бумажкой с надписью вкривь и вкось: «Ремонт». Будем надеяться, ненадолго… Я терпеть не мог ходить потный и немытый после тренировок, даже когда ещё занимался своей дурацкой гимнастикой!       Мишка погладил кота, не вставая со своего места на скамейке рядом с Гошей, и негромко произнёс, будто представляя:       – Шопен.       Кот перевернулся на спину и подставил ему живот: чеши, давай, чего расселся! Мишка улыбнулся и запустил пальцы в белую шерсть на его брюхе. Шопен блаженно закрыл глаза и замурлыкал с громкостью заводимого мотоцикла… Во даёт, просто зверь!       Я сглотнул и сипло выдавил:       – Очень приятно.       Илья вежливо хмыкнул, а Паша с Митей засмеялись, хлопнув меня по плечам с разных сторон:       – Не бойся, он не кусается!       – Это самый танцевальный кот в мире!       – Будешь халтурить, получишь лапой! – почти серьёзно предостерёг Гошка и тут же сообщил, заметив мою вытянувшуюся физиономию:       – Я не шучу.       Мишка с сожалением оставил кота, заметив, что я переоделся, и позвал за собой:       – Пойдём, Олег… Пока, пацаны!       А на выходе из стеклянных дверей на улицу подхватил меня за локоть, когда я запнулся, не давая упасть:       – Под ноги смотри!       Мы уставились друг другу в глаза – и мгновенно словно вывалились из всего окружающего мира. «Ого, – подумал я, чувствуя, как у меня всё оборвалось внутри, ухнуло вниз – и вдруг оказалось парящим на какой-то непостижимой высоте. – Это… что такое? Я, что, влюбился? Честно-честно? Да ну ни фига ж себе!» А он смотрел на меня, словно не мог оторваться и даже не пытался, махнув рукой на то, чтобы и понять, и поспорить, и подшутить над этим… Таких офигевших глаз я в жизни не видел, это точно! Ему опять удалось меня удивить.       – Не гляди на меня так, – почти жалобно попросил он, словно с трудом отводя глаза в сторону. Я проследил его взгляд и открыл рот. Наши девчонки дурачились на газоне под фонарями, носясь друг за дружкой и закидывая одна вторую охапками листьев… Со мною так никто никогда не играл.       – Ры-жий, ты где? – озабоченно спросил Мишка, отпуская меня и снова заглядывая в глаза. Я облизал губы и насупился, торопливо высвободившись.       – Я домой пошёл, – брякнул я и тихо скользнул с крыльца в темноту сумерек прежде, чем он успел хоть что-то сказать.       Нафиг я здесь был нужен? Им и так хорошо, без меня. Да и какой танцор из тощего задохлика метр ростом, смеётесь, что ли? Зря я согласился, надо было просить Вику выбрать что-то другое.