Борщ

      На этом невероятном душевном подъёме я буквально за час расправился со всеми уроками – и заскучал. Обычно я мурыжил домашнее задание до последнего, постоянно отвлекаясь то на одно, то на другое – и заканчивал дописывать какое-нибудь сочинение, уже практически засыпая с ручкой в руке. Отчего мои строчки с буквами медленно, но верно заворачивались вниз, будто стекая с линеечек…       Но сегодня мне совершенно нечего было делать: на танцы мне только завтра, в библиотеку идти рано – мама не успела дочитать свой роман, а бегать два раза на неделе – глупо… Я вспомнил о Саше, покраснел и молча испуганно замотал головой: нет-нет, рыжий, даже не думай об этом! У тебя же нарисовалось, наконец, чистое и прекрасное чувство, а не какая-нибудь торопливая похоть!       Мишка и правда, занимал все мои мысли. Я даже пожалел, что бросил занятия на баяне, а так бы мы с ним сейчас ходили бы в музыкалку вместе и лишний раз могли бы видеться… Дурак, вот дурак!       Я выдавил из себя с трудом пару рифмованных строчек, и понял, что моя муза на сегодня тоже взяла выходной. Отлично! А не устроить ли мне к приходу мамы приборку? Пусть удивится!       Сказано – сделано: я притащил ведро с чистой тряпкой и газеты, намыл окна до стеклянного писка, протёр везде пыль, подмёл аккуратно веничком песок и сухую грязь. Поменял три раза воду, но намыл полы в обеих комнатах, на кухне и в прихожей. Отдраил унитаз и раковину, вынес на двор коврики и выколотил их выбивалкой…       Но руки у меня продолжали чесаться, и я, поразмыслив, взялся за борщ. Бросил в кастрюлю косточку из холодильника, начистил овощей – и побежал в магазин за томатной пастой и сметаной.       На кассе мне, по закону подлости, попалась Вика. Она жила в соседнем доме, и мы часто встречались то там, то сям, даже занимали друг дружке место в очередях или выручали мелочью… Но сегодня она только глянула на меня вполоборота и отвернулась спиной, даже не поздоровавшись.       «Ну, не очень-то и хотелось!» – подумал я, беспечно занимая место прямо за ней и глядя ей в спину, затянутую жёлтой ветровкой. Мне на мгновенье почудилось всякие непотребства: Мишкины руки, обнимающие её перед самым моим носом, его пальцы, забирающиеся под край куртки якобы, чтобы погреться…       Когда она обернулась и сердито зыркнула на меня: «Чего уставился?» – я торопливо отвёл глаза, не в силах выдержать её взгляд. И услышал издевательский смех:       – Не смотри на меня так! – нарочито умоляюще фыркнула она. – Глаза сломаешь!       Я буркнул что-то нечленораздельное, чувствуя, как у меня запылали уши. Я оставил деньги дома, балбес! Ключ взял, а монетки забыл…       Но Викуся моментально сориентировалась и спокойно сказала кассиру:       – Посчитайте нас с мальчиком вместе! – а мне бросила:       – Завтра в школе отдашь!       Я сердито брякнул:       – Сегодня занесу! Я знаю, где ты живёшь!       Она смерила меня взглядом и пожала плечами:       – Как хочешь, – а потом подхватила свой хлебушек и зелень и торопливо пошла на выход. Я двинулся вслед за ней со сметаной и томатной пастой.       – Эй, спасибо! – запоздало крикнул я уже на улице. И, когда она обернулась и глянула на меня, зачем-то приподнял обе банки и честно признался с виноватой улыбкой:       – Борщ вот решил сварить, для мамы, а томатика кончилась!       Вика усмехнулась и кивнула:       – Хороший сын, – сказала она с той интонацией, с которой обычно хвалят чужую собаку. Но я решил не замечать иголок и, хлопая глазами, беспечно уточнил:       – У тебя же тринадцатая квартира?       Вика снова кивнула:       – Караванная, пять – тринадцать.       Я сложил банки у себя на груди и спросил:       – Через часик зайду?       Она задумчиво посмотрела на меня и замотала вдруг головой.       – Нет, давай, лучше завтра в школу, – поразмыслив, сообщила она, отступив на шаг назад. – Мне сегодня некогда.       – Ладно, тогда спасибо тебе ещё раз! – улыбнулся я и побежал домой, где у меня уже наливался пятнами жира бульон.       Мама вернулась с работы в аккурат к тому моменту, когда я, стоя на табуретке у плиты, перекладывал заправку из сковородки в кастрюлю. Она вышла на кухню из прихожей и с удивлением потянула носом:       – Чем это так вкусно пахнет? – спросила она. Я от неожиданности чуть не полетел с табуретки, но удержался и, тыкая половником в воздух, гордо заявил:       – Едой!       Мама пригляделась к окну, шагнула в его сторону и, отодвинув занавеску, провела пальцем по стеклу:       – А это что? – подозрительно осведомилась она.       Я беспечно пожал плечами:       – Чистота и порядок!       Мама посмотрела на меня с интересом:       – И уроки ты тоже, конечно, сделал… – полу утвердительно проговорила она и пошла мыть руки прямо в раковине на кухне. Я галантно подал ей полотенце, не сходя с табуретки, и небрежно двинул плечом:       – Пф, уроки… Конечно, да!       Мама села за стол, подождала, пока я поставлю перед ней тарелку и пододвину сметану, а потом попробовала моё варево и кивнула:       – Вкусно!       Я заулыбался и заговорщическим тоном сообщил, что в второй сковородке спрятались котлеты.       Мама засмеялась, а потом с любопытством поинтересовалась:       – Что просить будешь, сын?       Я закрыл глаза и ляпнул:       – Ничего, если завтра ко мне придут гости?       Повисшая пауза и удивлённый голос мамы заставили меня чуток понервничать:       – Мальчик или девочка?       Я выдохнул и открыл глаза:       – Мальчик… – А потом подумал про Белочку, что она бы тоже была не против, а Мишка не будет тогда чувствовать себя на смотринах – и торопливо добавил:       – Или девочка. Или оба, я пока не решил!       Мама усмехнулась и вдруг серьёзным тоном предложила:       – Я могу сходить завтра к подруге… Давно собиралась к ней зайти, так что не думай.       Я чуть обиженно насупил нос:       – Вообще-то, я хотел познакомить тебя со своими друзьями, – чуть уныло проговорил я. – Но если тебе неинтересно…       Мама торопливо перебила меня:       – Интересно! Мне очень интересно, с кем дружит и проводит время мой сын. Я бы хотела на моих посмотреть, правда.       Я заулыбался и кивнул:       – Тогда мы зайдём завтра после танцев!       Мама внимательно на меня посмотрела:       – Ты, всё-таки, будешь заниматься, Олег? – почти не удивилась она.       Я усмехнулся и сказал, что тоже ещё не решил. Пока похожу с друзьями вместе, а там – как получится: понравится, так останусь.       – Тебе ещё надо подумать, куда ты будешь поступать после школы, – сказала она.       Я как будто с размаху налетел на столб.       – Давай, не сегодня! – пискнул я с таким лицом, будто у меня заныли зубы. Мама пожала плечами и осторожно проговорила:       – Сколько не откладывай, рано или поздно тебе всё равно придётся определиться… Почему бы не сейчас?       Я вздохнул: чего-то сегодня мне, похоже, много с чем приходится «определяться»! Как-то разом всё навалилось. И замотал головой:       – У меня ещё полгода в запасе есть!       Мама загадочно усмехнулась и кивнула:       – Вся жизнь впереди, ложися и жди…       Я слегка обиженно отвернулся. Вечно мама со своими пословицами, где она только их берёт – сама, что ли придумывает?       – Спасибо, борщ очень вкусный получился, – примирительно проговорила мама. – Но котлетки оставим на завтра, не обижайся! У меня – фигура!       Я махнул рукой: ясное дело, фигуру надо беречь! И честно поблагодарил:       – Тебе спасибо! Ты самая лучшая мама на свете.       – Подлиза, – усмехнулась она и потрепала меня по голове. И хотя я уже год или полтора, как начал уклоняться от этого жеста, но сейчас только зажмурился и чуть не замурлыкал с той же громкостью, как Шопен.