Слава

      Тем утром, как и всю неделю подряд, Мишка ждал меня внизу у подъезда, сидя на качелях на детской площадке. Но на этот раз он медленно крутился, ухватившись руками за цепочки и закинув голову в небо.       – Что там показывают, Миш? – спросил я, подбегая к нему. – Я тоже хочу!       Он посмотрел на меня, приложил палец к губам и молча кивнул на небо. Я задрал башку, придерживая шапку, чтобы та не свалилась – и раззявил рот. По небу плыли огромные серые киты: с огромными головами, раздвоенными хвостами и даже фонтанчиками… Кстати, начинал накрапывать мелкий дождик. Но на мгновенье я поверил, что это они – и сглотнул, слизнув языком каплю с кончика собственного носа.       – Никому не говори, – чуть торжественно и строго приказал Мишка. И я послушно кивнул: ладно!       – В школу пора, – напомнил я, пританцовывая на месте под его неотрывным взглядом.       Он усмехнулся и кивнул.       – Ты всегда всё делаешь, как надо? – с любопытством спросил он, разглядывая меня безо всякого стеснения.       – Стараюсь, – пожал я плечами. И тоже усмехнулся:       – Только всем от меня надо разное, – чуть насмешливо пожаловался я. – Кому что… Вот и приходится вертеться, чтобы всем угодить!       Мишка быстро поднялся с качелей и хлопнул меня по плечу.       – А тебе-то самому что надо? – тихо осведомился он. – Чего ты хочешь сам?       Я насупился и отвёл глаза.       – Не знаю, – пробормотал я.       Мишка хмыкнул и обнял меня за плечо.       – Пойдём, – просто сказал он. – А то и правда, опоздаем!       В школе меня встречали, как героя. Совершенно незнакомые ребята пялились на меня, как на привидение, только что пальцами не показывали. Мы с Мишкой заметили толпу напротив раздевалки у доски объявлений, где обычно вывешивали расписание уроков и изменения к нему, и подошли посмотреть, в чём дело.       На доске кнопками был пришпилен разворот газеты.  Посередине полосы летящими буквами чернел заголовок: «В ритме времени» – а сверху над ним была расположена фотография двух танцоров, в которых я не без труда узнал нашу тренершу и Илью. Сильная контрастность чёрно-белой фотографии превращала их лица чуть ли не в маски.       «Бальные танцы нынче не в моде…» – прочитал я первую строчку поверх затылков и закрутил головой, удивившись тому, как передо мной разом все расступились, пропуская вперёд. И только тогда заметил другие снимки, вкраплённые в текст: двух мальчишек в костюмах арлекинов, бегущих девочек в трико и…       И чью-то перевёрнутую нахальную физиономию, растянутую в ухмылке от уха до уха, с растопыренными пальцами руки перед ней и расплывшимися на заднем фоне задранными кверху ногами в полосатых носках. Из-под сбившейся на животе майки на самом краю кадра торчал бусиной пупок. Фото занимало правый крайний угол и сразу бросалось в глаза.       Это что, я, что ли? У меня сама собой бросилась краска в лицо под взглядами окружающих: э, ребята, не надо на меня так пялиться, я не всегда такой псих!       Мишка взял меня сзади за плечо и увёл с собой, негромко посмеиваясь и приговаривая:       – Сезон охоты на лис можно считать открытым!       Я, запинаясь и спотыкаясь на негнущихся ногах, следовал за ним, опустив голову и только искоса поглядывая на тех, кто попадался нам по пути. Все смотрели на меня, будто в первый раз видели, беззастенчиво разглядывая с головы до ног и негромко переговариваясь:       – Это не он… Мелкий слишком!       – Думаешь, брат младший?       – Да нету у него никакого брата!       – Он это, я его узнал! Он в соседнем подъезде живёт! Каждый день мусор выносит!       – При чём здесь мусор?       – А кто это с ним?       – Точно, это Олег! Мы с ним на гимнастику ходили!       – А я – на музыкалку…       Мишка изо всех сил делал серьёзные лицо, но было видно, что ещё чуток – и он просто лопнет от смеха. Он то и дело поглядывал на меня блестящими глазами, а когда мы зашли в класс, и там нас встретили радостными воплями два десятка глоток, тихо подул мне в затылок и вытолкнул вперёд.       Я окинул своих ребят и девчонок взглядом – и почему-то сразу успокоился. Даже заулыбался.       – Всем привет! – сипло выдавил я, откашлялся и недоумённо уставился на Глеба, который подавал мне газету.       – Давай автограф, рыжий! – усмехнулся Глеб, протягивая мне ручку. За ним с отдельной газетой стояла его Марина, а за ней – её лучшая подружка Ксюша.       – И нам! – заорали с последней парты Лёня и Матвей, размахивая сложенными газетами. По классу пронёсся вихрем хохот, и почти все вытащили по бумажному листу, пахнущему свежей типографской краской.       Только Таня с Викой переглянулись и закатили глаза: о нет, только не это! Я улыбнулся им обеим и каждой из них по отдельности, и пошёл по рядам ставить свою закорючку. Когда прозвенел звонок, я уже почти закончил и громко попросил:       – Анна Егоровна, можно одну минуточку?       Новая учительница физики глянула на меня сквозь очки с нескрываемой иронией:       – Сегодня тебе можно почти что всё… Например, ты, как закончишь, можешь выйти к доске и объяснить решение задач из домашней работы.       Я вздохнул, расписался у Кеши с Игорем (у них была одна газета на двоих) и пошёл к своей парте за тетрадкой.       – А какой вариант? – осведомился я невинным тоном, беря мел. – Или оба?       Анна Егоровна уставилась на меня, как будто тоже захотела автограф.       – Хочешь сказать, что я могу не проверять все остальные тетради? – проницательно предположила она. – Наш пострел везде поспел?       Я пожал плечами и принялся рассказывать про трактор, который тянет груз массой в одну пятую своего веса вверх по наклонной плоскости. Все меня внимательно слушали, даже Анна Егоровна.       Даже Мишка, который не сводил с меня смеющихся блестящих глаз и сидел на свои месте с каменной физиономией, будто ничего не понимал. Хотя, может быть, и так.       На большой перемене после третьего урока, когда все отправились в столовую обедать, а я, как проклятый, продолжал ставить свои закорючки, сидя в коридоре на подоконнике, Мишка вдруг сердито разогнал поклонников моих талантов, завопив:       – Дайте же поесть человеку! – и чуть не за шкирку потащил меня в столовую. Таня с Викой шли сзади и посмеивались:       – Миш, не забудь ему лапки помыть!       – И передние, и задние! И хвостик!       Мишка фыркал и крутил головой:       – Не обращай внимания, Лисëн! Девчонки местами такими дурами бывают! – говорил он вполголоса, смущённо поглядывая на меня. А в столовой быстро набрал на раздаче обед на нас двоих и кивнул на дальний угол:       – Пойдём туда!       Я не спорил. Я старательно здоровался по имени-отчеству со всеми учителями, которым в этот день почему-то приспичило вспомнить, как меня зовут. Кивал налево и направо ребятам, улыбался девчонкам и старался быть тихим и незаметным. У меня это плохо получалось.       И всё равно, к концу школьного дня я устал, как собака. Меня вызывали на каждом уроке. Танюшка с брезгливым любопытством смотрела на ворох записочек, растущий на уголке моей парты, и ревниво фыркала:       – Ты это всё нарочно устроил, Лисëн?       Я прятал смеющиеся глаза и невинно разводил руками:       – Что поделаешь, конкуренция!       И, наклонившись к ней, шепнул ей на ушко:       – Ты, всё равно, самая лучшая в мире Белочка! И я твой Лисёнок, пока стоит лес – помнишь?       Она помнила. И улыбалась мне так, будто я ей не орешков принёс, а своё сердечко на ладошке, как минимум. А Мишка ревниво посматривал на нас обоих: чего это мы между собой секретничаем, а ему не говорим? Мне было смешно с них обоих, честное слово!       Потом стало не до смеха: кто-то пустил слух, что меня собираются отлупить хулиганы: мол, чтобы не возгордился – и Глеб предложил проводить меня до дому всем классом. Все парни охотно одобрили эту идею, потирая руки, а девчонки посмотрели на меня, как на приговорённого.       – Ну уж нет! – взъерепенился Мишка. – Я и сам кому хочешь навешаю… А демонстрацию мы оставим на Новый год, ладно?       И ребята нехотя с ним согласились: ладно, мол, как скажешь! Сам так сам.       На доске объявлений рядом с газетой появился лист бумаги с крупной надписью: «Наш ученик – Олег Беда» – и списком сегодняшних предметов с оценками. Все «пятёрки»: физика, история, геометрия, алгебра, иностранный… Я нервно сглотнул, заметив, что в табличке осталось слишком много свободных клеток, чуть ли не на неделю вперёд.       – Я не смогу так каждый день, – пролепетал я в раздевалке, уткнувшись Мишке носом в плечо.       Он погладил меня по голове и нарочито бодро пообещал:       – Не трусь, Лисëн! Я тебя не брошу… Завтра или послезавтра уже будет полегче. А потом ещё что-нибудь случится, и все про тебя забудут, вот увидишь!       Почему я обожаю этого парня? Да потому что только он может вернуть меня к жизни в любой момент! Например, просто напомнив:       – Сегодня у нас ещё танцы, Лисëн, – сообщил Мишка, ухмыляясь. – Ты готов повторить свой номер, а?       Я вздохнул и кивнул.       – Для тебя – хоть каждый день, – брякнул я и с замиранием сердца смотрел на то, как в его глазах появились сначала удивление, потом усмешка, а после – лёгкий испуг и растерянность.       – Пока стоит лес, – торопливо добавил я, но он уже отвёл глаза и молча кивнул. Он понял. И не шарахнулся, не стал насмешничать или издеваться, а промолчал.       Просто взял меня за руку, крепко сжал и тут же отпустил. И я подумал, что ради этого стоило вытерпеть все сегодняшние мытарства. Ради этого безмолвного понимания – всё, что угодно, хоть каждый день. Ради него.