Глава двенадцатая, в которой говорится о козах, трактирах и вывесках

      Леонарда бросила на меня обескураженный взгляд и укоризненно покачала седой головой. Выражение её доброго морщинистого лица было таким красноречивым. Думаю, что ей хотелось сказать что-то вроде: «А я говорила, что это затея добром не кончится». Вслух же старая дева сухо спросила: — Ну как всё прошло? — Лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем мечталось, — так же кратко ответила я. — Понятно. Жеан не отличался даже зачатками деликатности. Он сразу обратил внимание на мои искусанные и припухшие губы: — Неужели вас покусали эти милые котятки? Ай-яй-яй. Хотя думаю, что ваш муж не поверил бы подобным объяснениям. Эсмеральда дёрнула мужа за рукав, призвывая к молчанию. Тот поймал тонкую смуглую ручку и запечатлел на ней страстный поцелуй. Охальник поднимался всё выше, не стесняясь посторонних. Но мои слова заставили пылкого весельчака прервать любовные игры. — Это сделал бывший хозяин этих котяток. — Вот это новость! Однако, братец Клод в последнее время стал таким баловником. Он позорит наш род. Котята стали всеобщими любимчиками. Да и как было не любить этих чёрных сорванцов! Им повезло, что они попали в любящие руки. Кошкам в наш век выжить тяжелее, чем людям. Несколько пушистых озорников по ночам забирались в мою кровать, и начинали исполнять нежные песни. Эсмеральда не торопилась их дрессировать. Она уже осознала, какой промах совершила с Джали. Но я считаю, что танцы на Соборной площади, учёная коза и прочие фокусы Эсмеральды были только предлогами. Будь она аристократкой, Клод всё равно нашёл бы, за что зацепиться. Я с улыбкой ответила: — Странный он какой-то! Мы с ним так мило беседовали, и тут ни с того ни сего накинулся и стал целовать и обнимать. — А о чём вы говорили? — усмехнулся Жеан. — Об античных авторах. Может, он так хотел выразить восхищение моей начитанностью, — усмехнулась я. На этом разговор закончился. А вскоре я узнала, что мой список сократился на ещё одного человека. Феб закрутил роман с хорошенькой и достаточно юной трактирщицей. Новая любовница предоставила ему доступ не только к своим прелестям, но и отдала кошелёк в полное распоряжение благородного кавалера. Но пожилой трактирщик, прознав об измене, зарубил соперника топором. Чему быть — того не миновать. Феб, что называется, доигрался. Вначале я не хотела сообщать Эсмеральде об этой новой трагедии. Я ещё помнила, какую боль испытала при известии о мнимой смерти Филиппа, но Леонарда не была согласна со мной. — Все беды от недомолвок, — сурово сказала старая дева. — Неужели вы думаете, что брат Жеана упустит возможность сообщить этой бедной девочке дурные вести о своём сопернике? — Неужели ты думаешь, что он снова заявится сюда? — Я совершенно уверена в этом, — со значением произнесла Леонарда. — Лучше она узнает от нас, чем от него. Мы ожидали более бурного проявления чувств, но меня просто сразило это тихое горе. — Я так и не поговорила с ним. Не узнала, что… В глазах девушки стояли непролитые слёзы, которые так и не покатились по её побледневшим щекам. В ближайшие дни Эсмеральда казалась несчастной, подавленной и такой печальной, что даже моё сердце сжималось. Ведь я имела все основания думать, что молодая женщина уже разочаровалась в Фебе и прониклась нежными чувствами к законному супругу. Леонарда придерживалась другого мнения. — Вспомните, ваши чувства к Джулиано Медичи. Меня при этом не было. Но разве вы не страдали, узнав, вернее даже став свидетельницей его трагической гибели? А ведь к тому времени в вашем сердце воцарился Филипп. Ведь первая любовь всегда занимает хотя бы крошечную частичку сердца человека. — Как говорит брат Жеана, это другое. Джулиано не подавал мне надежды и не сделал ничего плохого. Тогда я возблагодарила Бога за дар Клода. Всё же подрастающие котята и маленькая белая козочка не давали Эсмеральде удариться в полное отчаяние. Жеан решил развлечь грустную супругу на свой лад. Он привёл в дом чёрную козу, которая уже успела стать матерью и могла давать молоко для пушистых проказников. Леонарда упёрла руки в тощие бока. — Это как называется? Палец протянешь — руку по самое плечо откусит. А ну веди её в хлев. У нас приличный дом, а не скотный двор. — Отчего такая несправедливость? — смеялся школяр. — Где есть место одной козе, там можно поселить и другую. — А лучше целое стадо. Да! И свиней не забудь прихватить, а также куриц, коров, овец. — Я вам объясняю, дама Леонарда. — Я не знатная дама, — усмехнулась моя бывшая гувернантка. — Ну хорошо, дамуазель Леонарда. Поймите меня правильно. Кто же виноват, что братец Клод абсолютно ничего не понимает в жизни? Это каким надо быть умником, чтобы вообразить, что коты, живущие в одной комнате, не продолжат свой род? Природа есть природа. Да и люди тоже хотят любить. Мог бы разлучить влюблённых. Например, отдал бы старого кота Квазимодо, а то ему не с кем поговорить. Если бы я был богат, то купил бы попугая для братца Клода. Ему тоже не с кем поговорить. Брат у меня чистый младенец. Голова лысая, кричит по любому поводу и никаких доводов не понимает. Но зачем нам говорить о нём? Этих котят надо поить молоком. А Джали ещё не встретила свою пару. Я хотел было сосватать ей кавалера. Но молоко нужно уже сейчас. Поэтому я купил подружку для Джали, забаву для нас и кормилицу для котят. Это чудесное животное я приобрёл у своей кормилицы. Добрая мельничиха так обрадовалась моему исправлению, что продала козу практически за бесценок. Эта речь насмешила не только нас, но и слуг. Даже замкнутый Флоран слегка улыбнулся. Котятам пришлось по вкусу козье молоко, а Джали наставила рожки с уже потускневшей позолотой на нежданную соперницу. Филипп пришёл в восторг от козьего поединка. Каждая из них обладала определёнными преимуществами. Джали была умна и гордилась своей учёностью, но не могла накормить голодающих котят. Леонарда продолжала ворчать, но уже без зла: — Ну мы, наверное, нищие, которые погибают от голода. У нас, разумеется, денег на молоко нет. — Причём тут деньги? Козе нужна компания. У неё никогда не было друзей, кроме Эсмеральды и Гренгуара. А теперь она познакомится с представительницами своего племени, — отстаивал Жеан права новой питомицы. — Чуть не забыл. Всё же я решил закончить коллеж, но к учёбе моя душа не лежит. Эх, если бы на свете существовала коза, которая даёт боннское вино вместо молока. Но мы живём не в Золотом веке. А как жаль! Вот и приходится самому зарабатывать деньги. На братца Клода надежды никакой. — Болтун, — сказала с нежностью Эсмеральда. — Это прекрасно, — жизнерадостно ответил супруг. — Я, в отличие от Гренгуара, знаю способ, как заработать деньги посредством головы. Она не такая пустая, как это может показаться на первый взгляд. Я теперь стану злым гением Пьера Гренгуара. — Ты что придумал? — забеспокоилась я. — Ничего. Всё за меня придумала сама судьба. Или рок. Когда я последний раз был в келье братца Клода, он написал на стене по-древнегречески слово «Ананке». Это значит рок. Я ещё тогда подумал, что у него в голове уже давно вороны с воробьями раздружились. Мог бы написать просто фатум. Но суть не в этом. Так вот. У каждого человека есть своё личное «Ананке». Ты, Фьора, стала ананке братца Клода. А я рождён для того, чтобы быть ананке Пьера Гренгуара. Судите сами, — тут Жеан начал загибать пальцы. — Мистерию сорвал — раз. Добился любви Эсмеральды — два. У него теперь ни одной козочки — а у меня целых две. Это три. А четвёртый удар станет самым болезненным. Я собираюсь добиться успеха на литературном Олимпе. Теперь я буду Юпитером, а он в лучшем случае будет играть роль пастушка. Правда, стада у него нету и никогда не будет. Ничто не удивило бы меня больше. Неужели этот балагур и затейник хочет стать поэтом? Жеан, заметив мой поражённый взгляд, объяснил ситуацию. — Нет. Вы не подумайте, что меня влекут лавры Эсхила или Софокла. Я трезво отношусь к своим литературным дарованиям. Увы, мне не суждено прославиться в веках. Но я решил временно заняться поэзией и драматургией, чтобы подразнить некоторых особ. Кто знает, быть может меня ждёт кратковременный успех и небольшие заработки. Или наоборот. Небольшой успех и кратковременные заработки. Но я уже выбрал дело моей жизни. Для этого, Фьора, мне понадобится ваша помощь. Я знаю, что не всем это приятно слышать. Но вы знаете, что мой бывший приятель, Феб де Шатопер кончил трагически. Его зарубили, как взбесившегося борова. Жаль! Храбрый человек был. — На этот раз Эсмеральда никак не отреагировала на этот выпад. Всё же Жеан действовал наверняка. Он сначала развеселил всех, а только потом заговорил о грустном. Хотя мне-то грустно не было. — Так вот. Скорее всего трактирщика казнят. Несправедливо опять же. Некоторые режут соперников, как баранов на бойне, и ничего — живы, здоровы и даже не раскаиваются. А вот если я, к примеру, стану Каином и зарублю братца Клода, то закончу жизнь на виселице, как он предрекал мне. Эсмеральда вздрогнула. — Он… Тот другой уже угрожал тебе. — Предупреждал. Да, это было давненько. Он сказал, что кабак ведёт к позорному столбу, а позорный столб соответственно приводит к виселице. Ой, его послушать, так все пьяницы стоят у позорных столбов. В кабаке столько народу ошивается, что во всём Париже на них позорных столбов не хватит. Вот Квазимодо вообще не пьёт, а попал всё же туда. И привёло его на позорный столб, заметьте, не пьянство, а братец Клод. Побледневшая Эсмеральда тихо промолвила: — Когда я подала Квазимодо воду, то злая затворница сказала, что я всё равно попаду на виселицу. — А ты больше слушай эту старую потаскушку. Она просто завидует твоей красоте, так же как братец Клод завидует моим кудрям цвета льна, неунывающему нраву и успеху у женщин. Сам-то он этим не может похвалиться. Вот увидишь, у нас всё будет хорошо. Слушай, а это идея. Надо их познакомить. Оба примерно одного возраста, седые, морщинистые и злые на весь мир. Какая прекрасная пара может получиться. При этих словах мы снова как по команде звучно расхохотались. Да, из Жеана получится скорее Теренций, чем Эсхил. Как ни в чём не бывало дерзкий насмешник продолжал: — Значит так. Жена трактирщика весьма раскаялась в своей уступчивости. Теперь у неё ни мужа, ни любовника. Зато есть дурная слава. Трактиром она управлять не умеет. Вот я и уболтал эту легкомысленную женщину. — Как это понимать? — ревниво спросила Эсмеральда. — Как сказал один английский король, позор тому, кто дурно об этом подумает. Нет, я женатый человек и будущий отец семейства. А Жакетта, так зовут эту беспечную особу, по её словам, в первый раз оступилась. Так и говорит мне: «Жеан, ты знаешь своего приятеля. Он уговорит даже овечку превратиться в рагу.» В общем, очередная Ева пала жертвой змея-искусителя. Трактиром она не умеет управлять. Да и вообще решила уехать в другой город. Стрелки грозят спалить трактир и повалять женщину, чтобы отомстить за своего капитана. Могут выпить лишнего и выполнить угрозу. Я уговорил её продать трактир мне. Дело за малым. У меня нет денег. У братца Клода как-то неудобно просить в разрезе наших нынешних отношений. Да он и раньше бы не дал. Поэтому, прекрасная Фьора, я надеюсь и уповаю на вас. Вы ещё не сделали нам свадебного подарка, да и мы планируем вас позвать крёстной нашего малыша или малышки. А крёстным свойственна щедрость. Эсмеральда опешила от наглости супруга. Она попыталась извиниться за Жеана, но меня подобное нахальство скорее развлекло, чем рассердило. А почему бы и нет? Отец Клод хотел творить зло до конца. Не вышло. Так почему бы мне не творить добро до конца? Но думаю, что далеко не все герои этой необычной истории назовут меня доброй. Но им некого обвинить, кроме себя. Хотя Феб де Шатопер уже исповедуется Святому Петру. Надеюсь, что для него приготовят самый жаркий котёл в Аду. А если верить Данте, то милейший капитан попадёт прямо в девятый круг. Там, однако, подберётся очень тёплая компания. Может уже сейчас капитан Феб ведёт светскую беседу с Марино Бетти. Бывший погонщик мулов поймёт, что очень дёшево отделался. Ведь тогда мои дарования ещё не нашли должного применения. Ну а через некоторое время к ним присоединятся Клод Фролло, Никола Кампобассо и Лука Торнабуони. Будут обсуждать коварную Фьору Бельтрами. Туда и дорога всем предателям. Доверяй, но проверяй — таков один из моих девизов по жизни. Поэтому мы вместе с Жеаном пошли выкупать трактир. Жакетта оказалась совсем юной девочкой, ненамного старше Эсмеральды. Это была хрупкая златокудрая красавица. В последнее время у Феба появилась особая страсть к блондинкам. Но глупый офицер не учёл, что у светловолосых красавиц тоже могут быть весьма ревнивые мужья. Глупость лечится только хорошим ударом топора. Кинжал священнослужителя оказался в данном случае бессильным излечить тупоумие. По дороге Жеан всё так же сыпал остротами. Школяр радовался, что всё сложилось так удачно. Да, в уме и смекалке ему не откажешь. — Primo, мы, скорее всего, не пересечёмся с братцем Клодом. Он не любитель даров Бахуса. Раньше он был божьим рабом, а теперь возносит жертвы только на алтарь Венеры. Secundo, это прекрасно, что мой бывший друг, капитан Феб, отправился в райские кущи. — Ой ли? — Да без разницы, где он. Хоть в Вальхалле, хоть во владениях Аида, как говорят греки, или Плутона, как величают главу подземного королевства, римляне. Главное, что он не в Париже. Ты представь, Фьора, что было бы, если бы он остался жив. Нет, в Эсмеральде я уверен. Но, Primo, если бы не эта кровавая история, то я не стал бы трактирщиком. Secundo, ты сама посуди, как он обрадовался бы, если бы узнал, что его сердечный друг, Жанно, открыл свой кабак. Да он бы не вылезал отсюда. И заметь, денег бы не платил. Он и так пользовался неограниченным кредитом у Фалурдель. Ну а потом старой сводне это надоело, и она стала брать деньги вперёд. А потом я у Флёр-де-Лис и Алоизы стал бы виноватым, что спаиваю Феба. А остальным друзьям я популярно объясню, что не могу работать себе в убыток. Пусть уж не обижаются. Раньше я громил кабачки, а теперь сам буду кабатчиком. И уж у меня будет идеальный порядок, но и непринуждённое веселье. Эх, если бы не братец Клод, то я бы взял Квазимодо на работу, чтобы урезонивал самых рьяных драчунов. Хотя нет, не надо. Все люди протрезвеют от зрелища этой красоты ненаглядной. — Квазимодо не виноват в своём уродстве, — сухо ответила я. — Да, конечно. Но теперь мы с вами расстаёмся. Это к лучшему. Мне пора вить своё гнездо. Двух котят мы забираем. А трёх оставляем вам. Если братец Клод спросит о нас, скажи, что мы уехали жить во Флоренцию, а ещё лучше в Китай. Скажи, что я впечатлился сочинением Марко Поло. Я оглушительно расхохоталась. — Идея мне нравится, но боюсь, что твой брат не поверит. — А ты сделай так, чтобы поверил. — Постараюсь. Но мне будет не хватать вас с Эсмеральдой. — Ну-ну. Мы же не взаправду уезжаем в Китай. Ты можешь нас навещать вместе с Флораном. Ну и мы к тебе будем приходить в гости. Зато твой супруг не будет волноваться. А то приедет граф де Селонже из Бургундии, а тут целый табор. Главное, чтобы братец Клод забыл к вам дорогу. А если он придёт ко мне, то я его зарублю по доброй традиции этого заведения или зарежу по славной традиции нашей семьи. Жеан, конечно, шутил. Я не думаю, что он возненавидел старшего брата, просто наконец-то бывший повеса хотел относительного покоя. Хотя какое спокойствие в кабачке? Но там Жеан чувствовал себя, как рыба в воде. Да и Эсмеральда привыкла к пёстрой таборной жизни. До этого трактир назывался «Белый лев». Название крайне неудачное, как вы считаете? Вы видели белых львов? Я лично, нет. Обычно эти животные имеют золотисто-рыжеватый окрас. Хотя, не исключаю, что где-то есть и белые, как молоко, львы. Но когда Эсмеральда в первый раз увидела вывеску своего нового жилища, то горько разрыдалась, вызвав всеобщее удивление. Позже мы сидели с ней у огня, я её утешала, а молодая женщина объяснила причину своих рыданий. — Он сказал, что снимет мне маленькую хорошенькую квартирку и покажет мне львов королевского дворца. Он обещал, что мы будем счастливы, — заявила Эсмеральда, заливаясь слезами. Увы, я не могла разделить её горя. Думаю, что моя улыбка могла показаться циничной. — Вот и прекрасно. После смерти Феб всё же выполнил своё обещание, — грубо расхохоталась я. — Ах, госпожа Фьора, как вы можете смеяться над смертью?.. — Я серьёзна как никогда. Феб обещал показать тебе львов — ты их увидела. Правда, на вывеске. Феб обещал тебе хорошенькую квартирку — ты теперь будешь жить здесь. А какая квартира была бы для этого пьяницы лучше, чем кабак. Он обещал, что вы будете счастливы. Ну так ты счастлива с Жеаном. Или я ошибаюсь? — Нет. Но мне до сих пор так больно. Как я представлю, что мы будем жить здесь, где… — А ты меньше думай о неприятном. А если сюда заявится брат Жеана, то пошли ко мне вон того проворного поварёнка. Я живо отучу этого святошу ходить по кабакам. А вывеску и название надо сменить. Эсмеральда меня порывисто обняла. — Что бы мы делали без тебя Фьора? — Скорее всего ничего. — Только горечь всё равно не покидает моего сердца. Ах, лучше бы Феб был бы счастлив с этой злой женщиной. — Счастлив бы он с ней по-любому не был. Они не разделяли интересов друг друга. Фебу были интересны попойки и доступные женщины, а Флёр-де-Лис мечтала о куртуазной любви, преклонении и занималась вышивкой. Никто из них не хотел пойти другому навстречу. А вы с Жеаном как две половинки от яблока. Только ты более светлая, а он более румяный. Про себя же я подумала, что колесо судьбы сделало ещё один поворот. Некогда мой отец, бывший легкомысленным путешественником и любителем красивых женщин, увидел, как на казнь вели двух юных влюблённых. Этот день перевернул жизнь весёлого и утончённого флорентийца. Он всю жизнь любил ту, которую не смог спасти. Франческо Бельтрами положил жизнь на алтарь служения дочери любимой женщины. И вот прошло двадцать пять лет. Эта девочка выросла, много пережила и превратилась в ангела мести. Клод Фролло называл Эсмеральду ангелом мрака. Позднее он пришёл к выводу, что именно я была ангелом мрака, посланным на его погибель. Что же, всё познаётся в сравнении. Эта девочка усвоила уроки доброты от своего приёмного отца. Она не боялась вступать в поединок с опасными противниками. Франческо Бельтрами не смог спасти Марию Бревай, но его дочь сумела вырвать из когтей смерти невинную жертву. Мой отец не стал мстить Рено дю Амелю. Честно говоря, он зря так поступил. Я же знала, что наша жизнь — это не чисто символический турнир, а самый настоящий поединок. Если ты оставишь врага в живых, то рано или поздно он доберётся до тебя и начнёт рвать твою плоть острыми зубами. Отец научил меня доброте, а жизнь — жестокости. Жеан же в некотором роде стал наследником Франческо Бельтрами. Он сумел постепенно исправить свои пороки и сможет прожить счастливую жизнь с любимой женщиной. Мария любила Жана до последнего вздоха. Ради этой любви она погибла на эшафоте. Эсмеральда же не только спаслась, но и сумела разлюбить недостойного её мужчину. Порой мне казалось, что души Марии и Франческо встретились после смерти. Конечно, это сущая чепуха. Но иногда в нашей жизни есть место чуду. А вывеску всё же сменили. Теперь трактир назывался «Златорогая коза». Это название мне нравилось значительно больше. Теперь Эсмеральда снова позолотила рожки и копытца Джали. Ведь коза должна соответствовать вывеске. И что вы думаете? Те люди, которые сначала восхищались учёной козочкой, потом мечтали узреть её повешение, теперь толпами валили в трактир. Джали снова стала местной знаменитостью. Другая коза поселилась у нас. Филипп пытался дрессировать её, но не преуспел в этом. Мы нарекли чёрную козу Амалфеей в честь кормилицы Зевса. Тёзка легендарной козы оказалась кормилицей и любимицей котят. А про Франческо, Марию и Рено дю Амеля, а также их современные воплощения я вспомнила вновь при весьма трагичных обстоятельствах.