26. Удивительный. (Сергей Шевелев/Артём Гаус) R

      Серёжа привык читать вечерами, когда на это оставались силы. Артём по вечерам смотрел кино, артхаусное, непонятное и слишком сложное для уставшей головы, на скромный Серёжин взгляд.        Но вот, стрелка часов стремится к одиннадцати, громкость у телевизора самая тихая, и они занимаются своими делами. Оба в очках, с бардаком на головах, лежат, раскинувшись на кровати под пёстрым тёплым одеялом (ночи пошли холодные), и каждый в своем мире. Но они по-прежнему рядом, вместе - и им было уютно в такие моменты.        Сегодня Серёжа особенно устал. Глаза закрывались на каждой второй строчке, буквы плясали, отказываясь строиться в слова, а увесистый томик плавно выскользнул из рук, приземлившись на одеяло с тихим шлепком.        И тут же перед глазами возникли горы. Прекрасный, величественный Алтай во всей своей мощи. По крайней мере, Серёже хотелось думать, что это Алтай - различать горные массивы по виду он, в отличие от Артёма, не умел. Артём. И Артём там тоже был. Красивый, лохматый, с лучезарной улыбкой, он шел к горной реке, придерживая лямку рюкзака за спиной, что-то весело себе насвистывая. А потом… падал.        Серёжа тоже был там, стоял на мокрой земле, тоже с тяжелым грузом за плечами, но он не мог ни двинуться, ни крикнуть. Замер, парализованный ужасом. Артёма уносили бурные волны, а Серёже мерещились два темных силуэта, бегущих по воде. Он судорожно хватал воздух, пытался протянуть руку, но мог лишь хватать себя за грудь, там, где сердце превратилось в тёмную, зудящую воронку. Голова шла кругом, мир расплывался и исчезал в тёмных пятнах, в глазах жгло от горячих слез, а на губах застыло лишь одно имя: "Тём… Тём!".        Он резко открыл глаза, когда почувствовал, как дужки очков медленно снимают с его лица. Странно, он ведь не надевал их… Мир был нечетким, окутанным мягким жёлтым светом ночника, а прямо перед ним - доброе, обеспокоенное лицо со всё теми же лохматыми волосами. Артём. Живой.       - Спи, - прошептал он, - не хотел тебя будить.        Серёже было плевать на сон, на усталость, на все. Он подполз ближе, зарываясь носом в беспорядочные, пахнущие домом волосы, отчаянно пытаясь выкинуть из головы этот кошмарный бред про горы.       - Ты чего? - спросил Артём, удивленно приподняв бровь. Он тихо щелкнул пультом, когда на экране пошли титры, и погладил Серёжу по щеке.        - Да так… Сон… Удивительно ужасный.        Артём тихо рассмеялся, утыкаясь Серёже в грудь лицом и устраиваясь поудобнее. Шевелев потянулся к ночнику, но рука замерла на мгновение - вновь погружаться в темноту не хотелось.       - Это ты удивительный, Серёж. Так крепко спал, а проснулся от маленького движения.        Артём несильно щипнул его за бок, заставляя вздрогнуть.        - Спи давай, нам завтра к восьми в офис надо.        И сам выключил ночник.        Серёжа не ответил. Он просто крепче обнял Артёма, вдыхая его запах, чувствуя тепло его тела. Он не выпускал его из рук до самого утра, боясь, что если отпустит, кошмар вернется. Страх был слишком реальным, слишком липким - такое в последний раз с ним было в далёком детстве. И только близость Артёма, его тепло и спокойное дыхание могли отогнать эту тёмную воронку, странные силуэты и зудящую где-то глубоко внутри. Он был дома. Он был в безопасности. И Артём был рядом. Это всё, что для него имело значение.