Глава 2. I've been waiting you

Поначалу тишина нервировала, усиливала чувство неловкости. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не озираться по сторонам каждые двадцать секунд. Из раза в раз Майк прокручивал в мыслях настояния мистера Дэвиса: «Тело неподвижно, глаза моргают как можно реже, дыхание ровное и спокойное...». Но, когда, по ощущениям, прошло минут десять, в голове как-то само собой всё прояснилось, и наступило долгожданное расслабление. Он нашёл в себе смелость по-настоящему вглядеться в пространство – будто он давняя и неизменная его часть. Глаза не метались воровато – взгляд медленно и плавно перетекал от стен, выкрашенных в мандариновую пастель, к бликам на оконных стёклах, от одного художника к другому. Все они были такими разными! Высокая девушка в джинсовом комбинезоне, с короткой стрижкой и тёмно-красной помадой. Справа от неё коренастый парень с длинными серьгами в ушах и проницательными, постоянно щурящимися глазами. Ещё одна девушка, с худыми руками и двумя косичками, такими же очаровательными и рыжими, как у Макс в старших классах... Он не позволил давящему ощущению распространиться по всей груди, тут же отведя взгляд и продолжив осмотр. Всё это время где-то на периферии то ли комнаты, то ли его сознания маячила фигура, размытая, будто намеренно старающаяся скрыться от его внимания. Может, он надумывал себе невесть что, но... Нет. Ему совершенно точно не показалось. Лишь мгновение назад каштановая макушка попалась на его глаза, и, слишком быстро, как-то неестественно резко метнувшись обратно, вновь оставила на своём месте пустоту. Майк, забывшись, свёл брови к переносице, но быстро опомнился, возвращая бесстрастное выражение лица. Только лица... Что-то странное сталось с его сердцем. Почему оно забилось так сильно? Почему эти пушистые, на один только вид невероятно мягкие, волосы так взволновали его разум? Хотелось тут же встать, рвануть к загадочному человеку за потрёпанным мольбертом, наплевав на все условности, вот так безрассудно удовлетворить своё любопытство. Внутри будто что-то кишело, как тучные, массивные мурашки, вызывающие приступы неконтролируемой тошноты где-то над солнечным сплетением и подступающие к горлу, отчаянно сдавливая его. Минуты длились вечно. Загадочный человек словно почувствовал повышенный к себе интерес - теперь он выглядывал из-за мольберта предельно осторожно, выверенно мимолётно. Это вызывало какое-то иррациональные чувство несправедливости. Ну же! Кто ты? Почему, не видя как следует его лица, ему так странно сильно казалось, что он... знал его? - Что за витание в облаках? - идиллическую тишину нарушил звонкий голос преподавателя. Майк вздрогнул, но быстро собрался, пару раз сильно зажмурил глаза и чуть выпрямился, словно вспомнив, что его вообще-то всё ещё рисуют. - Да-да, это я вам, мистер Байерс. Хотя он и был неподвижен, но в один этот момент, казалось, остановились и дыхание, и сердце, и мысли. Всё замерло во вновь стихшем пространстве. Точно перед смертельным прыжком. - Или вы уже готовы показать мне результат? – продолжил мистер Дэвис, не дождавшись реакции студента. - Нет, профессор... простите. Глухо и робко сердечная мышца возрождала свой ритм. Но только осознание начало добираться до его головы, та забилась с истошной скоростью, почти болезненно. Это его голос. Это... Боже, как это возможно? Вести себя, как прежде, стало невыносимо тяжело. Настоящая пытка. Майк больше не мог смотреть никуда, кроме проклятого мольберта, за которым всё так же прятался он. Тяжело дышать, впиваться ногтями в колени, ждать. Но ждать не подтверждения – всё уже было предельно ясно – ему жизненно необходимо стало увидеть его. Спустя столько лет... Туманным облаком его унесло в воспоминания. Серый, мрачный Хоукинс. Девяносто пятый – год, в который его жизнь перевернулась с ног на голову. Он прекрасно помнил, как прощался сразу с двумя самыми дорогими его сердцу людьми, помнил ту жуткую апатию, отныне ставшую лучшей подругой. Но первое время Майк ещё пытался бороться, или, если говорить совсем уж честно - отрицать. Будто семейство Байерсов вовсе не покинуло Хоукинс навсегда, будто они должны были вернутся через год, или, может, пару лет. Но они даже не навещали родной город - что уж говорить о возвращении. Тогда Майк решил сам навестить их - одних звонков ему было слишком мало. Он приехал на весенние каникулы, ожидая море ярких впечатлений, улыбок и поцелуев со своей девушкой. Только вот ничему из этого не было суждено случиться. Разве что улыбкам – и то лишь поначалу. За какие-то пару дней наружу вышло столько проблем, что о большинстве из них Майк даже не подозревал. После ссоры ураганной силы отношениям с Эл пришёл конец. С Уиллом, казалось бы, всё должно было быть проще, но... нет. Не было. С ним всё было гораздо сложнее. Последующие дни каникул все трое ходили без лица, лишь иногда – по настойчивым просьбам миссис Байерс – отвлекаясь от их общего запутанного клубка или на просмотр фильма всей семьёй, или на обмен пустыми новостями. Он помнил, как в день отлёта с самого пробуждения и до прибытия в аэропорт в голове копошился целый легион мыслей, что в конечном итоге сводился лишь к одному вопросу: есть ли возможность всё это как-то починить? Но чем больше он думал, чем ближе оказывался час разлуки, тем сильнее ныла голова. Он так отчаянно нуждался в помощи! Искал её во взглядах, глупо надеясь найти в них готовность пойти навстречу. Хотя многим позже Майк робко позволил себе думать, что и Эл, и Уилл, возможно, хотели того же, что и он, что, возможно, они так же не нашли нужных слов и боялись всё сделать ещё хуже. Но, если с Эл он хотя бы понимал причину их тотального раздора – что же случилось с Уиллом – он совершенно, абсолютно точно не понимал. Майк, честно, пытался. Но это же Уилл – всегда тихий, закрытый, не подпускающий к своему сердцу слишком близко. Только вот он был таким с кем угодно, кроме Майка. Что же случилось за те полгода? Сделал ли Майк что-то не так? Обидел ли он его чем-то? Все эти вопросы так и остались без ответа. Так он вернулся в Хоукинс ещё более подавленным, чем был прежде. Хотя Майк не оставался совсем один – рядом всегда были друзья, семья – всё же что-то умерло в нём там, в Санта-Кларите. А потом он познакомился с Эдди. Жизнь во второй раз перевернулась с ног на голову – и на этот раз последствия были уже куда более пугающими... Майк тряхнул головой, прогоняя уже совсем непрошенные воспоминания. Кажется, не так уж и много прошло времени с того момента, как в мандариновых стенах прозвучал болезненно знакомый голос. Может, минута, или две – не больше. Картинки прошлого пролетели перед глазами с невероятной скоростью. Так же быстро, как билось сердце в невыносимом ожидании. Ему недостаточно услышать его голос. Ему нужно увидеть его лицо. Хотя Майк ждал этого, забавно, насколько, на самом деле, он не был готов к этому моменту. Из-за мольберта осторожно, словно боясь своего каждого неаккуратного движения, выглянул... - Уилл, - беззвучно шепнул Майк, едва шевельнув губами. Да, он совершенно не был готов. Голова вмиг опустела. Нереальность момента окутала всё его тело, лишая способности двигаться, думать – лишь примитивно функционировать на уровне инфузории-туфельки. Майк видел всё того же Уилла – своего лучшего друга, с кем был близок половину своей жизни, но, в то же время, он видел кого-то другого. Более взрослого – само собой, но это не было связано с одним лишь возрастом. Что-то в нём сильно изменилось, что-то такое неосязаемое, невидимое, чему слишком трудно дать название, но что чувствовалось предельно ясно. Предвечерний свет упал на правую сторону его лица, сделав его черты ещё мягче. Весь он, чуть сгорбленный, с робко поднятым взглядом и приоткрытым ртом, казался чертовски уязвимым. Майк не представлял, что могло твориться в этой голове – да ему и своей ещё только предстояло разобраться. Что ж. Он услышал его голос, увидел его лицо. Остался только разговор. Но не дежурный, с избитыми вопросами «как жизнь?» и «как тебе учёба?», а настоящий, душа к душе. Было страшно даже думать об этом, но сердце умоляло докопаться до всех истин, скрываемых Уиллом долгими годами. - Ещё минута, - объявил мистер Дэвис, глядя на наручные часы. В комнате не было настенных часов, но секундная стрелка в воображении Майка плелась по циферблату медленно, заторможенно, со звонкими, резкими щелчками. – Время. Профессор покинул краешек стола, на котором сидел все эти десять минут, и начал обход. Он тихо переговаривался с каждым студентом, комментируя проделанную работу. Иногда он брал в руки карандаш, чтобы внести какие-то правки или черкнуть что-то на краешке листа. Майк не мог видеть, что было по ту сторону и не сильно понимал весь этот художнический сленг, но отчего-то он так заворожённо наблюдал за процессом, даже не пытаясь скрыть детский блеск в глазах. Перед ним открывался новый мир, и он чертовски нравился его глазам и душе. Мимолётно пронеслась мысль о том, что когда-нибудь было бы славно задействовать свой опыт в каком-нибудь рассказе или даже простом маленьком очерке. Но очередь дошла до Уилла. Мистер Дэвис остановился, чуть наклонился, как делал с каждой работой до, но заметно задержался в этом положении, внимательно разглядывая недоступный взгляду Майка эскиз. Отчего-то сердце пропустило удар. - Замечательно, мистер Байерс, - серьёзный, чуть строгий взгляд вмиг смягчился. На лице, испещрённом мелкими морщинками, появилась неожиданно лёгкая, приятная улыбка. Следующие слова Майк не смог расслышать, но он смог разглядеть румянец на щеках Уилла – правда, для этого пришлось шкодливо наклониться набок. На все реплики преподавателя Уилл только кивал, и лишь в конце бросил одно единственное «спасибо», передавая эстафету последнему студенту. Он повернул голову, и их взгляды вновь пересеклись. Но доля секунды – и вот он снова за своей крепостью из мольберта. Майк досадливо вернулся к прямой, как столб, осанке. - Хорошо, - пробубнил себе под нос профессор, возвращаясь к столу. – Мистер Уилер, пожалуйста, повернитесь на девяносто градусов. - В какую- - Давайте налево, - опередил он вопрос, и Майк быстро выполнил указ. – Голову чуть выше. Да, вот так. Хорошо. Класс, за работу, - громче добавил профессор, и следом тишина мягко заполнила пространство. Так прошли ещё две зарисовки. Майк, к своему огорчению, всё это время не имел возможности вновь заглянуть туда, где пряталась слегка вихрастая макушка. Он мог только надеяться, что ни на его лице, ни во всём остальном теле не отразилось острое ощущение, словно он сидел на иголках. Но время неумолимо приближалось к концу его позирования. - В следующий раз делайте передышки между позами, разминайтесь хотя бы немного. Сегодня у вас была лёгкая работа, но через неделю таких удобств уже не будет, - немного виновато улыбнулся мистер Дэвис. – Так что до следующей недели, в это же время. Подходите сразу к кабинету – надеюсь, вы запомнили, как сюда пройти? - Да, конечно, - закивал Майк, уже касаясь дверной ручки, но не торопясь её поворачивать. – Мистер Дэвис, а... - Что такое? - Сколько времени до конца занятия? – шепнул он так, что даже профессор нахмурился и наклонился поближе, чтобы расслышать едва слышные слова. - Минут пятнадцать-двадцать, - несколько вопросительно ответил он, вмиг отметив беспокойство на веснушчатом лице. – Что-то случилось? - Нет. Нет, я просто... жду кое-кого. Его губы изобразили идеальную букву «о», а в следующую секунду глаза то ли подозрительно, то ли с какой-то хитринкой сощурились. Но больше профессор ничего не ответил. Только чинно бросил «до свидания» и вернулся к излюбленному месту. Майк покинул кабинет, не оборачиваясь. Он ещё увидит его, и куда ближе. И поговорит с ним, один на один. Правда, пока он не имел ни малейшего представления, что скажет Уиллу. Что ж, на это у него было не меньше пятнадцати минут. Мысли вихрем проносились одна за другой, смешиваясь в один огромный ком, стирая подчистую ощущение времени, так что открывшаяся дверь заставила его подпрыгнуть от неожиданности. Паника моментально охватила его разум. «Надо собраться, надо собраться, надо собраться», - читал себе мантру Майк, пока студенты, погладывая на него кто заинтересованно, кто удивлённо, выходили из кабинета. Он не услышал, как какая-то девушка, не сдерживая довольную широкую улыбку, тихонько проворковала подруге «боже, какой нос, ну ты видела, ты видела?», и тем более не слышал, как подруга раздражённо ответила «конечно, видела – я его рисовала, дура». Почему-то он ожидал, что Уилл выйдет последним. Он выглядел задумчивым и... грустным? Желанная мысль о том, что вдруг, причиной тому опасение, что он, Майк, уже за пределами кампуса, тут же пресеклась на корню. Не время для глупых фантазий. Однако, думать об этом долго не пришлось – Уилл, увидев его, сразу оживился и... Господи. Сколько лет он прожил в уверенности, что больше никогда не увидит его улыбку? Она была всё такой же застенчивой и милой. - Э... Привет, - Боже, его собственная улыбка точно была в сто раз глупее! Но Майк силой заставил себя выключить пустую самокритику и просто говорить всё, что было на уме. И плевать на складность, логику. Чёрт возьми, перед ним стоял Уилл! Тот, перед кем никогда не нужно было притворяться. – Вот так встреча, да? - Вот уж точно, - усмехнулся Уилл, опустив взгляд куда-то под ноги. - Эм, ну... Будет странно, если мы сейчас просто разойдёмся, верно? Уилл неопределённо кивнул. И всё же неловкости сложно было полностью избежать. Между ними пролегло слишком много лет. Да, может, пять лет были не таким уж огромным сроком, но сейчас они казались Майку целой вечностью. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. - Пройдёмся?