Глава 17

Или, по крайней мере, он попытался. Просунув роботизированную руку сквозь прутья, он начал бить ею Хапа, но тот легко вырвал ее и бросил на пол в клетке. Прежде чем Кучер успел среагировать, Хап рванулся вперед, протянув руку между прутьями. Его рука сомкнулась на горле Кучера, поднимая его с пола. Кучер дергал ногами, пытаясь ударить Хапа по рукам, но безрезультатно. — Вы не можете трогать мои вещи! — закричал он. — Мы не будем, — сказала сестра Реичел. Кучер перестал сопротивляться, руки болтались по бокам, ноги были в нескольких сантиметрах над полом. — Он — ХАПУ. В его программе заложено уничтожение всего человечества, включая его имущество. Я годами собирал свою коллекцию. Я не позволю вам сломать мой унитаз! Я так его люблю. Вик сказал: — Он этого не сделает. Не ХАПУ. Он Хап. — Хмурый андроид преследователь, — прошептал кучер. Он поморщился, пальцы Хапа впились в него. — Хорошо. Пожалуйста, отпустите меня. Я бы предпочел, чтобы мне не раздавили шею, если вам все равно. Вместо этого Хап притянул его ближе, пока его лицо не прижалось к прутьям. — Мы не ваши п-п-пленники. — Да! Все, что вы скажете! Это было просто недоразумение! — Кучер толкнул руками клетку. — П-выпустите нас. — Зачем? Чтобы убить меня? Маловероятно… Хап снова и снова прижимал его к прутьям, клетка дребезжала. — Я… я… убью тебя, если ты этого не сделаешь. Три с-секунды. Две. Одна. Время… посмотреть, насколько… твоя голова прикреплена к телу. — Хорошо! — крикнул Кучер. Он поднял руку и нажал кнопку на… панели. Двери клетки распахнулись. Первой выкатилась медсестра Реичел, за ней — Рэмбо, который тут же начал всасывать песок, занесенный… в дом, напевая при этом. Вик осторожно вышел из своей клетки, не зная, не ловушка ли это. — Хап, отпусти его. — Он п-пытался ударить м-меня, — сухо сказал Хап. — Р-роботизированной рукой. — Мы можем посадить его в клетку, — сказала сестра Реичел. — Для безопасности нам… нужно будет заранее удалить его руку, так как он управляет домом с ее помощью. — Панель с ее правой стороны открылась, и выдвинулась жужжащая циркулярная пила. — Я имею квалификацию для проведения такой процедуры. Применяю протокол эмпатии. Вот, вот. Всего лишь легкий щипок, и все будет кончено. Кто хороший пациент? Угадайте, кто? Это вы. — Пожалуйста! — завыл Кучер. — Что угодно, только не это! Я использую свою руку! — Никакой пилы, — сказал Вик. — Реичел, уберите это. Хап, положи его. Кучер, если ты попытаешься что-нибудь сделать, тебе конец. — И Рэмбо! — воскликнул Рэмбо. Хватка Хапа на мгновение усилилась, прежде чем он отпустил. Кучер упал на пол, быстро отскочив назад, когда Хап вышел из клетки. — Как… — Он покачал головой. — Это невозможно. Как ты борешься со своей программой? Я никогда раньше не видел ничего подобного от ХАПУ. Я знал, что ты мне знаком. Даже со всей этой древесиной. Как? — Я н-другой, — сказал Хап. — Я м-я. Я п-с ними. — Черт возьми, да! — воскликнул Рэмбо, размахивая руками. — Мы лучшие друзья, и Хап никогда, никогда не подумает о том, чтобы причинить вред Вику! Кучер остановился. Когда он заговорил, его голос был спокойным и ровным. — Почему Вик должен пострадать от ХАПУ? — Ты солгал, — сказала медсестра Реичел. — Когда они спросили тебя о Джованни Лоусоне. Это было незаметно, но было. Почему? Откуда ты его знаешь? — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Джованни? Да я никогда не слышал такого имени! — Кучер не отводил взгляда от Вика. — Он лжет, — сказала медсестра Реичел. — Разрешение на сверление. Еще одно щупальце выползло, дрель начала вращаться. Она прижала пилу и дрель вместе, разбрасывая искры по полу, и приблизилась к Кучеру, который вскарабкался в своем кресле, используя руки как щит. — Дом! — крикнул Кучер. — Приготовьтесь поразить наших гостей током! В доме загудело. — Подождите, — рявкнул Вик, прежде чем медсестра Реичел успела наброситься на Кучера. — Не надо. Мы не собираемся причинять вам вред, если вы не причините вреда нам. — Расскажите об этом своим друзьям, — сказал Кучер. — Даже пылесос выглядит так, будто он попытается защипнуть меня до смерти. — Я бы это сделал, — яростно сказал Рэмбо. — Я бы защипнул вас за глаза. — Мы этого делать не будем, — сказал Вик, сверля взглядом остальных, пока они не отступили, а сестра Реичел не убрала свои щупальца. Хап был недоволен, но Вик знал, что это его обычное состояние. Убедившись, что никто не станет преследовать Кучера, он сказал: — Вы его знаете? Не лгите. Кучер нахмурился, откидываясь на спинку кресла. — Джованни? — Он поджал подбородок пальцами, его взгляд метался из стороны в сторону. — Возможно. Мне не хочется вспоминать каждую машину, которую я встречал в своих путешествиях. А тебе какое дело? — Меня зовут Виктор Лоусон. Джованни Лоусон — мой отец. — Вик сглотнул ком в горле. — Твой отец. — Кучер расхохотался. — Глупенький ты ничтожество. Джованни, несмотря на все, что он делал, был мастером своего дела. Он никогда бы не сделал ничего настолько отвратительного, как ты. Не знаю, как ты ожидаешь, что я поверю в это. — Затем, почти между прочим, добавил: — И он закончил делать машины. — Я не машина. — Сказал Вик. Кучер снова рассмеялся, хотя и недолго. Он посмотрел на него превел взгляд на Хапа на сестру Реичел, на Рэмбо, прежде чем снова остановиться на Викторе. — Ты действительно ожидаешь от меня… что ты вообще такое… Я думаю, я из всех людей… узнал бы, если бы…— Что-то промелькнуло у него на лице — почти как электрический разряд — и он медленно поднялся со стула, сделав шаг к ним. Хап… предупреждающе хмыкнул, но кучер проигнорировал его. Он остановился перед… Виктором, пристально разглядывая его. Вик вздрогнул, когда Кучер протянул руку, но… заставил себя остаться неподвижным. Кучер прижал палец к его… лицу, вызывая ямочку на щеке. — Это… это невозможно, — прошептал он, проводя пальцем по челюсти Вика. — Я не могу поверить своим глазам. Это то, что он защищал. Это то, что он носил с собой. — О чем ты говоришь? — Вик отстранил лицо. — О человеке, — сказал кучер, звуча благоговейно. — Ты человек. — Да, — сказал Вик, и хотя он не понимал этого, он почувствовал странное чувство облегчения, пронизывающее его. Истина. Его истина. Кучер рассмеялся, внезапно схватив Виктора за руки, и начал танцевать. — Человек! — воскликнул он. Вик был неуклюжим, его движения были скованными. — Хо-хо, хо, человек! Он оттолкнул Вика. Хап поймал Вика, обнял его и прижал к себе. Их носы соприкоснулись, когда Хап посмотрел на него сверху вниз, его глаза заблестели. Момент прервался, когда Кучер бросился по комнате, а Вик отступил от Хапа. — У меня столько вопросов! — Он остановился перед туалетом. — Это. Это всегда меня завораживало. Это для человеческих отходов. Можешь показать мне, как это работает? Садись. Садись! — Нет, — сказал Рэмбо. — Это личное. Вику не нравится, когда мы смотрим, как он мочится или опорожняет кишечник. Я знаю. Я пробовал. — А вот это, — сказал Кучер, практически бегом направляясь к одной из полок. Он потянулся и снял небольшой деревянный предмет за мундштук. — Это называется трубка. Раньше люди набивали их табаком и курили. — Он засунул ее в рот Вику, прежде чем тот ахнул. — Ты же человек! Посмотри на себя! Как будто создан для тебя! О боже, о боже, о чем еще я могу тебя спросить? У меня столько вопросов. Действительно ли люди испытывают радость, когда видят котят? Черт, у меня закончились котята. Я знал, что надо было купить их у дилера в прошлый раз, когда… это неважно. А как насчет слез? Вы действительно выпускаете соленую воду из своих слезных протоков? Я всегда хотел узнать, каково это – плакать. Люди плачут, когда счастливы, плачут, когда грустны, плачут, когда злы. Быстрее! Будь счастлив, грустен или зол, чтобы я мог это увидеть!» Он сжал лицо Вика, как будто пытаясь увидеть его слезные протоки. — Довольно. — Хап оттолкнул его. — Разве ты не видишь? Это чудо! Это… — Кучер фыркнул. Он внезапно нахмурился, словно его осенила мысль. — Как ты не пытаешься его убить? Ты же ХАПУ. Он человек. — Он переводил взгляд с одного на другого, словно ожидая нападения Хапа. Казалось, он был разочарован, когда этого не произошло. — Выкладывай, красавчик. Ты машина для убийств. Как ты преодолел свою программу? — Я не убиваю, — сухо ответил Хап. — Если ты так говоришь. — Кучер выглядел сомнительно. — У него есть сердце, — сказал Рэмбо. — Вик создал его для него. Именно так мы вернули его к жизни. — Сердце? — Кучер фыркнул. — Не могу поверить. У него не может быть сердца. Это мышцы, ткани и… Хап приподнял рубашку. Он постучал по грудине, и дверца открылось. Деревянное сердце запульсировало, шестерни крутились, крутились, крутились. Кучер изумленно уставился на него, а затем опустился на колени. Он выглядел ошеломленным, конечности расслаблены. — Простите. Мне просто нужно немного времени, — сказал он. Его улыбка дрожала. — Спасибо, что показали. Дверца закрылось, когда Хап опустил рубашку. Кучер слабо усмехнулся. Он посмотрел на Вика широко раскрытыми глазами. — Шлем. Можешь снять его пока. Здесь ты в безопасности. Клянусь. Вик коллебался. Он расстегнул ремешок под подбородком, затем снял шлем и поставил его на пол. Его волосы были растрепаны потом, но он не отводил взгляда от Кучера, который смотрел на Вика с чем-то вроде жадности. — Мой отец. Вы его знаете. — Знаю. — Кучер кивнул. — Однажды. Я помог ему сбежать из Города Электрических Мечт по просьбе старого друга. Мне сказали, что он важный человек, что ему нужно как можно скорее уехать. Я тайно вывез его из города. Я был с ним всего день или два, прежде чем он сошел с поезда из моего дома и направился в лес. Недалеко от того места, где я вас нашел, на самом деле. — Голубая Фея? — спросила сестра Реичел. — Как ты это сделал? — Кучер вздрогнул. — Конечно. Если ты знаешь Джованни, то знаешь и о них. Да, о Голубой Фее. Они… Я был им должен. Большую услугу. И я всегда сполна отдаю свои долги. Когда они позвали меня, я понял, что пришло время. Опасное дело. Но нам удалось сбежать, и никто ничего не узнал. Я больше никогда не видел твоего отца. Я часто задавался вопросом, что с ним случилось. Я никогда не мог представить, что это случится с тобой. — Его забрали, — тихо сказал Вик. — Власть. Мы собираемся вернуть его. — Ты что, с ума сошел? — Кучер вскочил на ноги. — О боже. Как по-человечески с моей стороны спрашивать об этом. Но неужели? — Он не сошел с ума, — сказала сестра Реичел. Кучер начал расхаживать взад-вперед, полы его сюртука развевались за спиной. — Если его вернули в город, то это невозможно. Вы знаете, как трудно было вывезти его контрабандой? А теперь вы хотите въехать, а потом снова выехать? — Он покачал головой. — Это бессмысленное занятие. Его будут содержать под стражей, особенно если его сочтут склонным к побегу. Они захотят узнать все, что он знает. А они, очевидно, знают, что он что-то знает. — Они ничего у него не узнают, — сказала сестра Реичел. — Прежде чем его забрали, он разрушил собственное сердце. — Собственное что? — Кучер остановился. — Сердце, — сказал Вик. — У него было сердце, как у Хапа. Он сделал его сам. Я учился у него. Именно так я знал, как сделать сердце Хапа. Оно связано с их центром памяти. Разрушив его, он…— Вик не смог закончить. Кучер покачал головой. — У него этого не было, когда он…— Он повернулся и посмотрел на стол рядом со своим стулом. На нем лежал кусок дерева, который он вытащил из рюкзака Вика. Он благоговейно прикоснулся к нему. — Вы делаете еще одно, не так ли? Чтобы заменить то, которое было потеряно. — Да. — Вы понимаете, что это значит? — Кучер выглядел потрясенным, когда отдернул руку от дерева. — Кто ты, надежда, которую ты мог бы принести? Зачем подвергать себя опасности? Тебе нужно бежать. Беги как можно дальше и никогда не оглядывайся назад. Я могу тебе помочь. Дороги длинные. Они тянутся до самого океана на другом конце света. Там есть острова. Да, острова, где никто не живет. Я мог бы отвезти тебя туда. Джованни, должно быть, хотел, чтобы ты был в безопасности. Пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Забудь о Джованни. Должно быть, больно это слышать, но я чувствую, что ситуация требует моей прямолинейности. Забудь о нем. Забудь о Городе Электрических Мечт. Если они найдут тебя, они уничтожат тебя. Ты — последний вздох человечества, и ты не можешь надеяться на успех. — Я не могу сдаться, — сказал Вик. — Не сдамся. Он мой отец. Я должен попытаться. Кучер всплеснул руками. — Я всегда слышал, что люди упрямы. Просто никогда не думал, что стану свидетелем этого. — Он подошел к полкам, трогая выставленные предметы. — Я люблю человечество. Я люблю их изящество. Их недостатки. Их своеобразные поступки. Они любили, они ненавидели, они разрушали, и все же ничего подобного им не было во всем мире. — Он опустил голову. — Он не вспомнит тебя. Если твоя медсестра Реичел права, если он разбил себе сердце, и оно было связано с его воспоминаниями, то Джованни Лоусон, которого ты знал, потерян. Его перепрограммируют. Он не вспомнит жизнь, которую вы прожили вместе. Он не будет знать тебя как своего сына. Для него ты будешь вирусом, который нужно искоренить. Хотя Вик знал это, снова и снова прокручивал это в голове, услышав это так ясно, он был потрясен. В его тайном сердце горела надежда, мерцая, как угасающее пламя. Что он найдет своего отца, что он увидит, как его лицо озарится узнаванием. Он будет ругать Вика, говорить ему, что он не должен был приезжать, что это небезопасно, но, о, мой сын, моя любовь, как же хорошо видеть твое лицо. Заговорил самый маленький из них. Рэмбо сказал: — То, что он не вспомнит нас, не значит, что он не наш Джио. Мы любим его. Он любит нас. Мы найдем его. Мы заставим его вспомнить. Вик создаст ему новое сердце. — Любовь, — с благоговением сказал Кучер. — Правда? Ты любишь его? — Да, — ответила медсестра Реичел. — Да. Возможно, это не совсем то, что чувствует Виктор, но это все равно есть. Я не знаю, как это объяснить. Я не знаю, эволюция это или это всегда было там, ожидая, пока раскроется во всех нас. У меня нет сердца. У Рэмбо нет сердца. Но мы знаем, что чувствуем. — А ты? — спросил кучер Хапа. — Ты был машиной для убийств. И и все же, ты стоишь здесь, яростно защищая человека рядом с тобой. — Джованни сказал мне, что я м-могу быть кем угодно. Мы п-поедем в город. — Хап взглянул на Вика, прежде чем посмотреть на Кучера. — Пожалуйста, скажи мне. Каково это? Больно? Жжет? Или наполняет радостью? — Кучер запрокинул голову к потолку, закрыв глаза. — Все сразу. Все сразу. — Хап нахмурился. Он прижал руку к груди. — Я не помню, как было раньше. Если я сделал то, к чему был создан, то я не хочу вспоминать. Я хочу остаться таким, какой я есть сейчас. С моими друзьями. — Лучшими друзьями, — сказал Рэмбо, задев ботинок Хапа. — Он — хмурый андроид преследователь, но он — наш хмурый андроид преследователь. И, о чудо, Хап улыбнулся ему сверху вниз. Это была мелочь, которая длилась всего мгновение. Кучер усмехнулся, проведя рукой по лицу. — За все мои дни, за все мои путешествия я никогда не встречал более глупой компании. И я думаю, это подходит. Люди были глупыми. Беспечными. Жестокими. Но лишь немногие. Большинство же были полны света. — Кучер, — сказала сестра Реичел, и Вик повернулся к ней, услышав странную нотку в ее голосе. Голос был не таким ровным, как обычно, скорее вопросительным, чем тем, что он когда-либо слышал от нее. Она не спросила. Она сказала. Но не сейчас. Не в этот момент. — Вы сказали, что Виктор, по вашим словам, был «последним вздохом». Что вы имели в виду? Кучер рассмеялся, остановившись только тогда, когда никто больше не присоединился к смеху. — Вы, должно быть, шутите. — Я не шучу, — сказала сестра Реичел. — Почему Виктор так важен? Кучер долго смотрел на них. — Потому что, — медленно произнес он, — на этой земле уже много веков не было ни одного человека. Они, если можно так выразиться, вымерли. Созданные Джованни по приказу Власти, ХАПУ выследили каждого из них до последнего. — С неуверенной улыбкой он добавил: — Насколько мне известно, Виктор — единственный оставшийся человек на Земле.