Часть 4:Буревестник.

Архан впервые почувствовал такую ​​слабость. Он чувствовал, что его кости были сломаны практически во всех местах, и держался только благодаря магии и воле своего повелителя Нагаша. Он попытался позвать Разарака, но тот не ответил. Проклиная чёрные зубы, Архан заставил свой меч исчезнуть и материализовал посох, чтобы хоть как-то поддержать себя, когда поднимется с земли. Ему потребовалась почти вся его сила воли и магия Шаиша, чтобы подняться, несмотря на тяжёлые раны, полученные от вампирской лоли, что, вероятно, стало её последним смехом перед тем, как он обратится в прах своим [Проклятием Веков]. Во второй раз позвав Разарака, его конь откликнулся. Подлетев к нему, Архан увидел, что зверь был избит: половина грудной клетки отсутствовала, череп был в множественных трещинах, отсутствовала нога, а также кусок хвоста и зубы. Он хорошо летал, но ходил хромая. Видимо, окна были того же цвета, что и шторы. С огромным усилием он поднялся в воздух, чтобы оседлать Разарака, а его верный друг полетел к передовой. Всё шло совсем не так. Зомби могли лишь ограниченно действовать, умирая быстрее, чем появлялись, и потери гулей Двора Пожирателей Плоти начали расти. Во время своего вознесения один из варгульфов упал, когда дюжина скелетов-стервятников сожрала мутировавшего вампира. Когда Аркхан решил, что они достигли оптимальной высоты, он ясно увидел, насколько всё плохо. Ряды гулей были подавлены и легко разрушены с безмерным отвращением, включая могучего крелла, которого разъярённое насекомоподобное существо пыталось прорваться мимо них, чтобы убить Аркхана за убийство Шалтир, и тёмную женщину в доспехах, рогатом шлеме и боевым топором, которая присоединилась к битве. Взрывы усеивали поле боя повсюду, каждый унося с собой горстку душ. Сейчас они были разделены на четыре отряда: один представлял собой Шилтрон, состоящий из Харкона, оставшихся Рыцарей Крови и Моргастов, и обе группы не могли быть больше половины своей первоначальной численности; другой возглавлял Дхарбан и состоял из пары десятков гулей, могильных ужасов, свежевателей и варгульфа. Две другие группы представляли собой небольшие группы, состоящие из варгульфа и горстки пожирателей плоти. Внезапный взрыв зелёной энергии озарил поле боя изумрудным пламенем, столбом дыма, принесшим с собой запах горелой плоти и металла. Пусть это будут три очага сопротивления, отметил он. Собрав все силы, Архан поднял посох и направил пурпурное солнце Ксереуса на вражеские ряды. Пурпурная сфера взошла по диагонали, прямо в сердце врага. Щупальца энергии, яростно извиваясь, прорвали вражеские ряды, сопровождаемые пронзительными криками боли и агонии, заглушающими треск энергии и взрывов, разносящихся по полю боя. Проспект, вымощенный костями и разорванной плотью, был в процессе создания. Архан почувствовал, как его разум начинает угасать. Нет... Пока нет. Ну, да, сейчас. И снова что-то, едва запечатлевшееся в его несуществующем мозгу внутри скелетообразной головы, попало в поле его зрения. Метеорное черное пятно. После этого он ничего не видел, кроме трех мощных взрывов, из которых поднялись столбы огня и смерти, затмившие первоначальный. Аркхан услышал разъярённый голос разгневанного бога, который мог бы составить конкуренцию самому Нагашу по части халтуры. «Я ВЕРНУЛСЯ И ВИЖУ, ЧТО ЕСТЬ ПРОБЛЕМА С БОРЬБОЙ С ВРЕДИТЕЛЯМИ, КОТОРУЮ НЕОБХОДИМО РЕШИТЬ! УНИЧТОЖЬТЕ ВСЕХ ЗАХВАТЧИКОВ! НИКАКОЙ ПОЩАДКИ И НИ МИЛОСТИ! И СХВАТИ ГЛАВАРЯ ЭТОЙ СЛАВЫ, ЧТОБЫ Я САМА С НИМИ РАЗБИРАЛСЯ! АЙНЗ ООАЛ ГОУН ПРИКАЗЫВАЕТ ВАМ!» «Да, лорд Аинз!» — подчинился насекомоподобный воин и с удвоенным рвением приложил усилия. «Всё для тебя, мой возлюбленный лорд Аинз!» — взвизгнула тёмная женщина в доспехах с рогами и последовала его примеру. Сделать так, чтобы очагов сопротивления не было. Это была его последняя мысль, когда упомянутая бронированная женщина мощно метнула в него топор, и он потерял сознание. Когда сознание Архана вернулось, он заметил, что остался только его череп, всё ещё треснувший с одной стороны. Мортарх покоился на багряной подушке (очень удобной, кстати) в тускло освещённой комнате, освещаемой лишь горсткой свечей. Затем в поле зрения Архана появилось внушительное существо. Возвышающееся… на два метра, почти на три? Лич был облачён в изысканную пурпурно-золотую ткань и украшен множеством талисманов весьма значительной силы. Это существо, как быстро прикинул Архан, могло оказаться врагом, превосходящим его возможности, поскольку он никогда раньше не видел и не чувствовал подобного. Даже в расцвете сил. Так что лучше попробовать манёвр ласки… ну, если лич здесь, чтобы поговорить. Он почти надеялся, что это так. Если нет, что ж, Нагаш перепутает свои набедренные повязки и выкинет что-нибудь весьма нерациональное. «Кажется, мы ещё не успели познакомиться», — начал Архан. Гигантский лич хмыкнул и схватился ладонью за основание разбитого черепа, поднимая Архана, чтобы тот встретился лицом к лицу со своим похитителем. Он, конечно, выглядел славным парнем, — мысленно усмехнулся Архан. «Кто тебя послал?» — скомандовал его пленитель, которого, как он предположил, звали Аинз Оал Гоун, едва скрывая гнев. Какое экзотическое, но странное имя. «Полагаю, тогда можно забыть о реверансах», — вздохнул и проворчал Аркхан, когда костяная хватка сжалась, почти угрожая разломить ему череп, а глаза её владельца сверкали яростью. Не стоит пытаться его обмануть. «Меня зовут Аркхан Чёрный, и я был послан моим господином Нагашем, правителем Смертного Царства Шаиш, чтобы исследовать источник странной энергии. Твоих владений, если быть точным». Лич, державший череп, молчал и скептически отнёсся к его словам. Мортарх объяснил: «Послушай, я почти уверен, что ты мне не поверишь, но я ничего конкретного не имею против тебя и твоего народа. Я просто пришёл сюда на переговоры, а твой подчинённый начал драку». Хватка ослабла, взгляд лича немного успокоился. «О чём вы говорили?» — спросил Аинз. «По правде говоря? Сдача вашего народа в рабство моему господину — это дело рук Нагаша», — Аркхан тихонько усмехнулся, ответив столь небрежно. «Хотя он не самый выдающийся дипломат, простите ему этот недостаток». Его пленитель пару секунд молчал, чувствуя, как нарастает неловкое напряжение. «Вы напали на мой дом, ранили и убили моих людей, требуя нашего порабощения», — он начинал… немного злиться, что было бы сильным преуменьшением, и сжал Архана ещё сильнее, так что тот разлетелся на куски и пыль. «Что, по-твоему, твой господин может мне предложить, чтобы я мог возместить ЭТО? Начинай говорить о своих предложениях. У тебя есть минута, прежде чем ты узнаешь истинный смысл слов «Судьба хуже Смерти». Вот же чёрт… Архан сглотнул в несуществующем горле. Два дня спустя после провального наступления на Гробницу Назарика Архан не вернулся и через неделю. На секунду Нагаш забеспокоился, что его доверенный советник мёртв, но Бога Смерти это не волнует, ведь он может просто вернуть его и заставить Архана объясниться. Затем он увидел поток прибывающих душ, говорящих об огромной крепости нежити, где они сражались и проиграли из-за численного превосходства противника. Они говорили о могучем личе, правителе так называемой Гробницы Назарика, который завладел черепом Аркхана, прежде чем без труда уничтожить остатки армии. Это привело Нагаша в ярость. Его несуществующая кровь закипела от ярости, а его владения сотрясались от гнева, достойного разгневанного бога, которого так сильно оскорбили. Нежить осмелилась бросить вызов МНЕ и навредить МОИМ подданным!? Этот бунт против меня, Бога Смерти, НЕ останется безнаказанным! – кипел он в совершенно чистой, неподдельной ярости, которая впечатлила бы и позабавила Кхорна. Нагаш никогда ещё не был так зол с тех пор, как Зигмар отказал ему в бесчисленных душах, которые должны были прийти к нему после смерти только для того, чтобы создать его Штормкастов, и это неприемлемо даже сейчас. Теперь враг превзошёл Архана и множество отличных солдат и гулей. И, судя по всему, они лишь слегка коснулись поверхности этой пороховой бочки. Ему нужен был Крелл, могучий воин, чтобы вонзить клинок глубоко под владения глупцов. Но даже с его магической мощью и силой Крелла, Нагаш не сомневался, что это будет кровавая кампания с чудовищными потерями. Многие, вероятно, не вернутся, хотя Бог Смерти легко может возместить свои потери новой нежитью и душами, которые всегда и во веки веков по праву принадлежат ему, а не этому выскочке-вору Зигмару, который превращает своих драгоценных золотых мальчиков и девочек в свою армию. Нагаш задумался и в мгновение ока озарился: «Подожди-ка… Ужасные потери? Не вернуться?» «МАААААААНННННННСВОБОЖДАЙТЕСЬ!» — прогремел Бог Шаиша, призывая всех обитателей, как живых, так и немертвых, почитающих и боящихся его, в своём Смертном Царстве, чтобы услышал один из своих Мортархов и вампир, лишивший покойного Бальтазара Гельта возможности предотвратить Конец Времён, уничтоживший Маллус, Мир-Который-Был давным-давно. Через три дня после провального наступления на Гробницу Назарика Маннфред фон Карштайн, Мортарх Ночи, был мускулистым мужчиной. Гладко выбритый, с бриллиантиновыми волосами, светлой (читай: бледной, как снег) кожей и красными глазами, с ушами, похожими на уши летучей мыши, и довольно большим носом. Он был одет в свой любимый чёрный плащ и боевой костюм — произведение искусства и магии, способное выдержать атаки лучше большинства доспехов, хотя, когда начнётся бой, он будет в доспехах Темплхофа. Он нес свой меч Гействор и посох. Вполне достаточно для того, что по сути было торжественным парадом, когда Нагаш готовил Нежить к маршу. Сегодня Маннфред фон Карштайн решил ехать верхом на бездонном коне. Скелетный конь фыркнул, когда он крепко схватил поводья и заставил его ускориться. Самодовольно улыбаясь, Маннфред приблизился к своему оруженосцу/рабу Феликсу. Юноша был немного полноват, с мешками под глазами, чёрными волосами, бледной кожей и тёмно-синими глазами. Он вооружился двуручным мечом, носил полный латный доспех и украсил своего бездонного коня конской сбруей. «Какой чудесный день, не правда ли?» — воскликнул Маннфред, игнорируя пренебрежительное ворчание слуги. «Небо мрачное, и души людей падают с неба, крича от отчаяния и ужаса. Сегодня СЛАВНЫЙ ДЕНЬ!» Нагаш оказал Маннфреду великую честь возглавить авангард карательной экспедиции. Но важнее было возглавить авангард: четыре тысячи Рыцарей Крови, которыми он командовал. Все они были солдатами, отозванными Нефератой, Мортархом Крови и одним из главных политических противников Маннфреда. Она, конечно же, очень переживала из-за потери войск. А если бы дела пошли плохо, Маннфред мог бы просто бежать, ведь линия обороны, конечно, держалась бы очень крепко. В конце концов, полк Палачей прикрывал вторую линию! «Запомните мои слова, сегодня мы выпустим Кракена!» — проревел Маннфред. Словно поняв намек, Феликс спешился и схватил маленькую кофейную немертвую чихуахуа, которая была чертовски жуткой и пугающей. Собака залаяла и затряслась от страха. Феликс вытащил поводок и отдал его Маннфреду, который принялся щедро гладить собаку, изображая тошнотворно-сладостный низкий баритон, неподобающий ни вампиру-лорду, ни, скорее, последователю Сланиши. «Кто мой милашка-маленький-милашка Кракен? Да, ты! Да, ты!» — проворковал он, и такое зрелище можно считать просто жутким. Феликс вздохнул и закатил глаза, увидев, как Лорд Вампиров снова принялся за свои жалкие выходки, скрывающие его истинную сущность. Маннфред повернулся и сердито посмотрел на него, сбросив свою эксцентричную маску, которая хорошо служила ему, чтобы обманывать тех, кто считал его не тем вампиром, что проклял Мир-Который-Был в Конце Времён. Молодой вампир застыл, когда заклинания хозяина на мгновение схватили его душу смертельной хваткой. Убедившись, что Феликс знает своё место в иерархии, Маннфред отпустил его, уверенный, что предупреждение было доставлено чётко. С притворно-бодрой улыбкой Мортарх Ночи сказал: «Давай, не унывай, портивший всем настроение! Что может пойти не так?» Маннфред продолжал баловать Кракена, он был так поглощен этим жизненным процессом, что не услышал, как Феликс дерзко ответил: «О, я не знаю, всё?» Пять дней после провального наступления Шалти всё ещё не оправилась от [Проклятия Веков] Архана, и это было больным местом унижения для Назарика, что один из уважаемых Стражей Этажей был унижен таким проклятием. Аинз ждал, справится ли этот «Нагаш» или нет. По правде говоря? Он был напуган до смерти. Это место было опасным даже для обитателей Гробницы. Сможет ли он защитить то, что он и его друзья построили с такими усилиями? Ответ начал окружать ореол неуверенности. Теперь он дрожал, совсем немного, легкая дрожь пробежала по его позвоночнику, несмотря на то, что по природе он, как лич, не испытывал никаких человеческих эмоций. По словам Аркхана, Нагаш был внушительным личем, превратившим своё немертвое тело в гигантского монстра и ставшим в буквальном смысле Богом Смерти, где все души принадлежали ему. Он даже упомянул, что Зигмар украл то, что по праву принадлежит ему, чтобы создать своих маленьких, блестящих бессмертных воинов, что является непростительным оскорблением для Нагаша. Лич сказал Аинзу, что его господин очень любит шумиху и демонстрацию силы. Если он не хочет, чтобы его ритм был сбит, ему нужно продемонстрировать силу. Поэтому он собрал всех своих Стражей этажей, вооруженных и готовых к бою, как Альбедо, которая всё ещё была в доспехах и с топором, но с открытым забралом рогатого шлема, открывающим её лицо, и привёл почти тысячу сильнейших NPC, состоящих из скелетов-солдат, рыцарей и магов, которых Назарик собрал в полном составе и с полной силой. Армия, которая превзошла бы большинство, если бы его попросили. Достаточно ли этого, чтобы Аинз был уверен в своих шансах встретиться с Нагашем? Чёрт возьми, нет! Но Высшее Существо поняло слова пленника: Нагаш не остановится ни перед чем и потратит все силы, пытаясь сломить Назарик, даже столкнувшись с полностью высвобожденной и необузданной мощью и мощью самого могущественного Лича-Игрока Иггдрасиля, Аинза Оала Гоуна, пока Нагаш не получит желаемое: покорность или уничтожение, и все души будут принадлежать Богу Шаиша. Огромная трата времени, сил и ресурсов для обеих сторон двух могущественных повелителей нежити. Лучшим решением было обезвредить бомбу, прежде чем она натворит дел, заключил Аинз, поскольку он предпочитал не допустить уничтожения Назарика или пирровой победы. Тем не менее, он мог вернуть Шалтир. Причём бесплатно. Золото Нового Мира не служило для воскрешений, ему нужно было использовать хранилища Назарика. По возможности он хотел бы тратить его как можно меньше, чтобы хватило на дольше. Он бы ненавидел живые внутренности этих людей, но не было нужды бросаться в такую ​​бойню, не обладая необходимым количеством информации. Сейчас ему нужно было разведать обстановку и обеспечить безопасность Назарика. Замаскированные действия защитят их лишь на какое-то время. Их золото в конце концов закончится после бесчисленных волн, и тогда Гробница Назарика падёт. Он не позволит, чтобы всё это пропало даром вместе с разрушением Назарика, и плюнет на воспоминания, которые он разделял со старыми друзьями, когда Иггдрасиль переживал золотые годы до своего закрытия. «Ты уверен?» — скептически спросил Аинз Архана. «Ты действительно думаешь, что он выполнит такую ​​сделку?» Скелет лича восстановился, как и его доспехи, словно Архан теперь в полном порядке и без единой царапины. Странно, но практично, заключил Аинз в своём проницательном наблюдении. Он старался как можно меньше обращать внимания на Стражей этажей, которые пронзали его взглядами и были готовы казнить Архана, если он попытается что-то сделать против Высшего Существа. «Если понадобится, я сам попытаюсь убедить его в этом…» — сказал Архан. Аинз отмахнулся: «Да, я уже слышал это: это была ненужная трата времени, порожденная моей (читай: твоей) бестактностью». И в этот момент прибытие гостей в тронный зал Назарика дало о себе знать мощной цепью молний, ​​вырвавшейся из двери, ослепившей всех на мгновение, а когда они снова обрели зрение, немедленно заставив их насторожиться. Когда Аинз снова смог видеть, он был весьма удивлен, увидев кого-то, входящего в его тронный зал. Вместо бледных и угрюмых скелетов и нежити, о которых говорил Аркхан, он увидел множество красно-золотых воинов в огромных доспехах, с массивными щитами и огромными молотами. Некоторые довели это до крайности, вооружившись молотами почти такого же размера, как они сами, и четырёхклинковыми топорами. Пара десятков летели на белоснежных крыльях, сияющих, словно звёзды, – довольно распространённое явление в их иконографии: у каждого было немало двухвостых комет. Больше всего его внимание привлекли два огромных дракона с четырьмя алебастровыми рогами на внушительных головах из лазурной чешуи. Один из них слегка расправил крылья, и в перепонках сияло целое созвездие. На вершине каждого из них красовался ещё один из тех внушительных золотых воинов с символами молний на доспехах. Наконец, вместе с золотыми воинами появилось множество гномов… или, скорее, множество гномьих стриптизерш. Серьёзно, что с ними не так?! ЭТО ОТСЫЛКА К ДЖОДЖО?! Осталась только культовая и запоминающаяся песня из Battle Tendency. — воскликнул Аинз, задумчиво глядя на полуобнажённых гномов с топорами, излучающими жар, и равнодушно глядящими на них. Их было две тысячи, и ни один не носил ничего, кроме стрингов или пояса из золотых пластин с витиеватой резьбой… Ах да, ещё золотые шлемы, почти такого же размера, как их рост. Достаточно сказать, что вид тысячи голых, крепких, рыжеволосых (буквально рыжеволосых) гномов в довольно откровенных нарядах и с кучей странных татуировок вызвал у лича противоречивые чувства. «Ты говорил, что твой господин любит устраивать зрелища, но не НАСТОЛЬКО», — невозмутимо ответил Высшее Существо. «Это не мой господин, сэр», — просто ответил Аркхан. Прежде чем Аинз успел уточнить, приблизился ведущий синий дракон. На нём сидел ещё один воин в полном доспехе, в сверкающих золотых и багряно-красных доспехах, причём последний доминировал в раскраске. Наплечники и нагрудники напоминали рычащих львов, а шлем напоминал гриву этих зверей. Он был одет в красный плащ и вооружён молотом и щитом. Его Стражи этажей приготовились к атаке нежданных гостей, вошедших в покои их Высшего Существа, но Аинз развёл руки в знак остановки, и они замерли в настороженной, но не агрессивной позе. Удивительно, но для такого массивного золотого воина в шлеме, скрывающем лицо, которого Аинз сначала принял за мужчину, голос был женским, бархатистым и почти птичьим. «Приветствуем вас во имя Зигмара Унберогена, могущественного Бога-Короля Азира, мы предлагаем вам мир и дружбу», — говорит она.