Я еще приготовил тыквенный пирог

      Семейное кладбище Аддамсов в ночь на Хеллоуин утопало в густом тумане, который цеплялся за кованые ограды и ветви деревьев, будто саван. Холодный воздух пах сыроватой землей, гниющими листьями и тающим воском: на каждой могильной плите внутри тыквы горела свеча, что отбрасывая дрожащие тени на древние надгробия. Тайлер с предвкушением выдохнул: его первый праздничный ритуал вот-вот начнется.       Гости, в основном состоящие, судя по их одеждам, из некромантов, потомственных ведьм и забавных существ вроде кузена Итта, сбились в кучку, словно клиенты в его кофейне в день скидок, расставляя недостающие тыквы.       — Посмотри, дорогая, — Тайлер расслышал шипение Валериуса — потомственного некроманта — своей спутнице, бледной ведьме с фиолетовыми волосами, — мальчик Уэнсдей принес овощи с фермерского рынка. Как трогательно.       — Говорят, он ас в готовке, — фыкнула та с плохо скрываемой насмешкой. — Наверное, это единственное, на что он способен.       По ногой Тайлера хрустнула сухая ветка, и на его присутствие наконец обратили внимание.       — Как мило. Почти не отдает аурой смерти, — процедил Валериус, указывая костлявым пальцем на тыкву Тайлера. Да что с ней не так? Зловещая ухмылка на месте. Почему для большинства это «удручающе нормально»? — Ты хоть пытался, мальчик?       Тайлер лишь пожал плечами и вдруг одарил гостей внезапной маньяческой улыбкой:       — Я больше по выпечке.       Уэнсдей, стоявшая рядом в черном кружевном платье, прищурила холодный, точно осенний ветер, взгляд:       — Его пирог способен убить. В хорошем смысле.       Гости замолчали.       Мортиша сладко-сильным, точно натянутом на лезвия бархатом, голосом принялась читать древнее заклинание, призывая духов предков. Ветер стих, Пламя свечей вытянулось вверх, застыв неестественно ровно, а земля под ногами ощутимо вздрогнула. Тайлер напрягся: это явно не дружелюбный стук из склепа дядюшки Фестера.       С отвратительным треском сухая почва из-под ближайшей могилы затряслась — и из нее высунулась скрюченная, с ошметками сгнившей кожи, рука. За ней вытянулось остальное — иссохшее тело в лохмотьях. На тупого зомби не похоже: существо задвигалось с дёрганой скоростью, пустые глазницы зажглись зеленым осмысленным огнем.       Валериус не растерялся и начал бормотать проклятие, но тварь лишь раздраженно дернула головой. Не сработало. Гости невольно попятились.       — Наконец-то хоть какое-то развлечение, — просияла Уэнсдей, и монстр, словно услышав ее, рванул прямо к ней. Только попробуй, ублюдок!       — Я разберусь, — Тайлер вышел вперед, заслоняя Уэнсдей собой, и положил руку ей на плечо: оставайся на месте, не делай глупости.       Тратить время на полную трансформацию Тайлер не стал — долго, да и предстать перед гостями после в голом виде не хотелось. Его глаза лишь слегка увеличились. Когда мертвец бросился на него, выставив скрюченные пальцы, Тайлер заставил правую руку посереть, удлиниться, ногти превратить в когти. С низким, гортанным рыком он закрыл ей себя и Уэнсдей. Раздался оглушительный треск старых костей, когда Тайлер пронзил то, что осталось от груди твари: когти вышли аж из спины. Та захрипела, дергаясь на когтях, сияние в его глазницах стухло, и безжизненная тушка, не выдержав, рассыпалась.       На кладбище повисла тишина. Трость Валериуса с серебряным набалдашником хрястнула о землю.       Тайлер отряхнул руку, снова ставшую совершенно нормальной, и повернулся к ошеломленным гостям с вежливой улыбкой:       — Кстати, я еще приготовил тыквенный пирог. Кто-нибудь хочет?