Глава 21. Я всегда буду рядом.

Малыш наконец заснул после вечернего кормления, а Чону осторожно переложил его обратно в кроватку, после чего быстро, даже суетливо, вышел из комнаты, не обратив никакого внимания на покорно ожидающего его альфу. Когда парень вернулся со стаканом воды, как и обещал, Мунджо уже стоял у колыбельки, разглядывая спящего сына и заботливо укрывая его одеяльцем. Он тихо говорил что-то себе под нос, поэтому расслышать его слова было невозможно, но они явно были адресованы ребенку. На тихие шаги сзади Со обернулся. – Я подумал, что одеялко ему не помешает, тут прохладно, – шепотом поделился он. – Что скажешь? – Да, спасибо, я совсем забегался, – почему-то покраснел омега и протянул мужчине стакан. – Твоя вода. – Спасибо, – альфа выпил ее залпом, как будто желая придать себе бодрости и сил. Отставив стакан, он несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. – Чону, нам нужно поговорить. – Не здесь, ты его разбудишь, – он уже не сопротивлялся, только немного нервничал, понимая неизбежность грядущего разговора. – Тогда пойдем туда, где можно, – Со подошел к нему ближе, но тот резко развернулся и зашагал прочь из комнаты, бросая последний тревожный взгляд на кроватку. Мунджо ничего не оставалось, как последовать за ним. Чону устало опустился на диван в соседней с детской комнате, не сводя глаз с мужчины, который, в свою очередь, оценивающе окинул взглядом помещение и сел рядом. – Неужели это все правда, – тихо сказал альфа. – Я не могу до конца поверить. – Иногда я сам не верю, – признался Юн, потирая красные от недосыпа и напряжения глаза. – Все так изменилось за последний год. Он выглядел измученным. Под глазами виднелись синяки, пальцы дрожали от усталости, каждое движение давалось через силу. Омега был абсолютно выжат, это читалось в его потухшем сером взгляде, но он старался из последних сил держать лицо, сидя прямо и ни на секунду не позволяя себе расслабиться. Мунджо не мог отвести от него глаз. Горло неприятно сжимало, сердце больно щемило от нарастающего чувства вины. Он смотрел на Чону и ненавидел себя. За все потерянное время, пока он искал его, за каждый час, пока омега был один, пока носил ребенка, а после рожал совсем без поддержки и плеча рядом, пытаясь выживать самостоятельно в ужасном непростом мире. Все это время Со был где-то там, далеко. С людьми, с работой, с тщетными попытками найти парня, а он… Он справлялся сам. – Как ты выдержал? – хрипло спросил альфа. – Ты пережил один все это. Я не могу представить, через что тебе пришлось пройти, пока меня не было рядом. – Как будто у меня был вариант сдаться после всего, что я сделал, – горькая усмешка тронула его губы. – Пути назад все равно не было. – Почему же ты не сказал мне? Все могло бы быть иначе. – Я не хотел, чтобы ты знал. Думал, что если узнаешь, то будет, как в тот раз, – голос дрожал, Юн нервно ломал пальцы в попытке успокоиться. – Я не выдержал бы еще раз… – Боже, Чону, что еще он сделал с тобой? – у мужчины в груди все похолодело. – Он бросил меня с долгами, когда узнал… узнал, что… у нас будет ребенок, – срывающимся голосом ответил Чону, по щекам скатились непрошенные слезы. – И мне пришлось… мне пришлось… Он запнулся, не в силах выговорить эти страшные слова, преследовавшие его в кошмарах уже не один год, измучившие его душу, заставившие повести себя так неожиданно радикально, испортить и разорвать отношения с тем, кто, казалось, ценил и любил его по-настоящему. По крайней мере, так выглядело со стороны. – Ты не виноват, – Мунджо почувствовал болезненно сжимающийся комок в груди. В голове наконец-то выстраивалась полная картина происходящего. – У тебя не было другого выбора, Чону. Ему хотелось плакать не меньше, чем горько всхлипывавшему рядом с ним омеге, но он держался ради него. Сейчас он просто обязан был сделать все, чтобы Юну наконец стало хорошо. Чтобы тот наконец выплеснул все, что так долго камнем лежало на его совести. – Я убил его! – парень закрыл лицо трясущимися руками, беспомощно рыдая. – Я убил своего ребенка! Мне было так страшно и больно тогда. Я чувствовал себя таким ужасным. И я не мог позволить, чтобы это произошло снова… Со молча притянул его к себе, осторожно, почти невесомо, обнимая. Чону будто только этого и ждал, прижался, уткнулся лицом в его плечо, тихо вздрагивая от непроизвольных всхлипов. – Я понимаю, как тебе тяжело доверять после всего этого, – тихо сказал мужчина. – Но я правда другой. Я хочу быть рядом. Тот ничего не ответил, только постепенно затих в его объятиях. Он так давно не чувствовал настоящего тепла, всеобъемлющего понимания и принятия, поддержки, а ведь так хотелось. Омега разрывался между страхом и надеждой, между желанием вытолкать Мунджо за дверь и больше никогда его не отпускать. Когда его слезы окончательно прекратились, он отпрянул от альфы, с трудом выпутываясь из его рук. – Я не могу, пойми, – в глазах прорезалась тоска. – Теперь я отвечаю не только за себя, и… он должен быть в безопасности. А я совсем не знаю, чего от тебя ожидать… Мужчина задрожал всем телом, видя перед собой несчастного загнанного омегу, который даже после всего, что сделал ради него Со, не верил ему. – Нет, ты прекрасно знаешь, чего от меня ожидать, – сказал он побелевшими губами, но голос звучал на удивление твердо. – Не делай вид, что мы совсем не знакомы. Ты не можешь просто взять и вычеркнуть меня из своей жизни. Это и мой сын тоже! Он поспешно сполз с дивана на пол, сел в ногах у парня и взял его напряженные руки в свои. Тот не сопротивлялся, задумчиво глядя куда-то в стену. – Чону, я очень виноват, что напугал тебя тогда, – голос дрогнул. – И что не вернулся за тобой в этот же вечер. Все могло бы сложиться иначе, если бы я не вел себя, как дурак! Прости меня, Чону, прости… Он обнял обеими руками его острые колени, прижался щекой, вдыхая уже до боли родной аромат. Как же он мечтал почувствовать его снова. Как же долго его не было рядом. – Я никогда не прощу себя за упущенное время. Я не был рядом, когда тебе было тяжелее всего, я пропустил первые дни жизни нашего ребенка… Я ненавижу себя, но ты и он для меня сейчас самое святое, что есть. Прошу, не гони меня! Неожиданно и для себя, и для Юна, который до этого, казалось, был не совсем здесь, хотя на самом деле внимательно слушал все, что говорил ему мужчина, он разрыдался, вцепившись руками в парня, как будто не желая отпускать его больше ни на миг. Чону замер, о чем-то напряженно размышляя и хмуря брови. Только после долгой паузы, пока в тихой комнате раздавались всхлипы отчаявшегося альфы, стоящего перед ним на коленях, он позволил себе коснуться его плеча. – Ты правда так думаешь? – омега хотел увидеть глаза напротив, еще раз заглянуть в них, чтобы точно не ошибиться, но в его душе и без этого уже что-то щелкнуло. – Я ни разу за все время тебе не соврал, – Мунджо поднял голову, встречаясь взглядом с парнем. – Так смысл мне врать и использовать тебя сейчас? Какая мне выгода? Парень задумчиво разглядывал лицо альфы, его преданные любящие глаза, которые смотрели на него с обожанием и трепетом еще с самой первой их встречи. Как бы он не пытался найти хоть какой-то подвох – его просто не было.  – Чону, я так благодарен тебе за сына, – он сжал в руке его хрупкие пальцы. – И я больше никогда, слышишь, никогда не позволю, чтобы вы остались одни, не позволю, чтобы наш ребенок остался без отца. – Ты странный, – тихо ответил Чону, не разрывая зрительный контакт. – Ты совсем не такой, какими я помнил альф… – Я и не хочу быть таким, – мужчина взял обе его руки в свои, прижался к ним губами, замер на миг. – С этого момента я всегда буду рядом, Чону.