Глава 23. Разговор.

Четыре недели спустя.

Чону ворочался в кровати и никак не мог уснуть. С момента появления в доме ребенка такое происходило с ним впервые, ведь постоянный уход и заботы, связанные с сыном, выматывали так, что парень засыпал раньше, чем касался головой подушки. Сейчас его голову разрывало слишком большое количество мыслей. И главный их виновник лежал рядом с ним, отвернувшись в противоположную от него сторону. Прошла неделя, как Юн подпустил альфу ближе, разрешив спать с ним на удобной двуспальной кровати, а не ютиться на скромном диване в гостиной. Неделя с их незавершенного поцелуя и недосказанных слов. Неделя, на протяжение которой Мунджо каждый вечер не мог поверить, что омега не против видеть его рядом. Каждый раз он ложился в кровать с замиранием сердца, контролировал дистанцию между ними и всегда отворачивался лицом к краю, чтобы не смущать пугливого парня. Но когда сон среди ночи не шел, мужчина позволял себе повернуться и долго разглядывать безмятежные черты лица спящего Чону. Эти мгновения казались ему такими драгоценными, что он был готов жертвовать своим и так неполноценным сном, чтобы любоваться прекрасным омегой, лежащим совсем близко. – Спишь? – наконец решился разрезать тишину Юн. – Нет, – ответ последовал почти сразу, от чего сердце парня забилось чаще, а сам он покраснел и одернул себя, засмущавшись от собственной реакции. – А чего лежишь тогда так тихо? – Я думал, что ты засыпаешь, – альфа повернулся на спину и посмотрел на подпирающего голову согнутой рукой Чону. – Не хотел мешать. – Я похож на засыпающего человека? – нервная улыбка коснулась его губ. – Не похож, – ответно улыбнулся Со, разглядывая лицо напротив. Сегодня взгляд да и все поведение омеги было каким-то другим, непривычным. – Но я лежал спиной и не видел тебя. – А почему ты лежал спиной? – голос слегка дрогнул, но Юн старался оставаться невозмутимым. – Не нравится смотреть на меня? Его глаза блеснули в полутьме, заставив мужчину на секунду задержать дыхание. Альфа растерялся, не совсем понимая, куда клонит парень. Разговор ощущался, как будто он ходил по минному полю и рисковал в любое мгновение подорваться из-за своих неправильных слов или действий. Что творилось на душе Чону, оставалось загадкой, но сегодня все очевидно шло не по привычному сценарию. А по какому тогда? Несколько секунд промедления тянулись слишком долго в звенящей тишине комнаты. – Очень нравится, Чону, – выдохнул наконец Мунджо, не разрывая зрительный контакт. – Просто думал, что так тебе будет комфортнее. – Спасибо, что заботишься о моем комфорте, – он словно между делом нащупал руку альфы и переплел их пальцы, стараясь скрыть нервную дрожь. – Но иногда ты перегибаешь палку. На вид он казался таким спокойным и уверенным, что это напрочь сбивало с толку Со, напрягающего все свои извилины, чтобы разгадать этот ребус правильно и не взлететь на воздух из-за неосторожного шага по мине. Мужчина перевел взгляд на их руки, а после на хитрые темные глаза напротив. – Что ты имеешь в виду? – в груди вдруг стало тесно от этого непривычного поведения Чону, впрочем, не только в груди. Он подался ближе, поглаживая большим пальцем руки дрожащие пальцы парня. – Ты слишком осторожен, Мунджо, – Юн тоже придвинулся ему навстречу, почему-то опуская глаза. – А я здесь. Совсем рядом. Он еле успел договорить, как почувствовал мягкий, почти невесомый поцелуй на своих губах и ласковое прикосновение чужой руки, чуть задирающей его голову повыше. От этого жеста по всему телу прошел разряд, а пальцы сжали руку мужчины только сильнее. – Это ты имел в виду? – альфа затуманенным взглядом рассматривал лицо напротив, как будто не веря, что все это происходит с ним по-настоящему. – Это… – шепнул омега, в следующую же секунду чувствуя чужую руку на своей талии, придвигающую его ближе, заставляющую сократить расстояние между телами почти до нуля. Мунджо снова припал к его губам, уже более решительно, целуя их нежно и чувственно, пока его свободная рука оглаживала спину парня – второй рукой он все еще сжимал его хрупкие пальцы, как будто это должно было успокоить обоих. Тот тяжело дышал и едва слышно постанывал в поцелуй, цепляясь за плечо мужчины. Со наконец спустился к шее и вдохнул дурманящий малиновый аромат. – Боже, я так скучал по твоему запаху, – голос звучал хрипло. Альфа еле сдержался, чтобы не поставить метку на бархатной коже, но вместо этого только провел по ней языком, вызывая у Юна судорожный выдох, и оставил темные следы засосов, чему тот совершенно не сопротивлялся, только краснел, когда Мунджо слишком уж увлекался. – Чону… – мужчина наконец оторвался от ласк обожаемого тела и немного отстранился, чтобы лучше видеть раскрасневшееся личико напротив. Он выглядел серьезным несмотря на сбитое к чертям дыхание. – Не слишком рано для… нас? Я имею в виду после родов и все такое… Я боюсь навредить. – Все хорошо, – омега откинулся на спину и самостоятельно направил руку альфы под край своей пижамной рубашки, пошло прикусывая нижнюю губу. – Я хочу. И, прошу, не будь слишком уж осторожным. Эти слова звучали как признание: пусть он и нервничал, местами порывался отступить назад, но ему до ужаса хотелось находиться в сильных и заботливых руках Мунджо. Он наконец-то это осознавал, растворяясь в каждом прикосновении того к своей коже и помогая избавляться от стесняющей обоих одежды. Со благоговейно выцеловывал его живот, грудь, ключицы, то и дело шепча комплименты каждой части тела Чону. Поглаживал, сжимал, вдыхал и не мог надышаться вдоволь. Парень сам тянул его ближе, хватался руками за его плечи, запрокидывал голову, выгибаясь навстречу жадным прикосновениям и умелым длинным пальцам. У альфы перехватывало дыхание от каждого приглушенного стона Юна под собой и его полуприкрытых глаз, от электрической дрожи, пробежавшей по всему телу омеги, когда мужчина нащупал пальцами заветную точку внутри, заставляя того моментально кончить на собственный живот. Смотреть на это было невыносимо, особенно после перерыва почти в год. Чону заметался по подушкам и еле заглушил ладонью вскрик удовольствия, почувствовав наконец Мунджо внутри себя. Тот двигался мягко, медленно, прижимая руки парня к простыне и переплетая его пальцы со своими. – Тебе хорошо так? – Со осторожно целовал его пересохшие от частого дыхания губы и заглядывал в закатывающиеся глаза напротив, стараясь поймать в них ответ. Но он был и не нужен. Омега сам разводил ноги шире, сам двигал бедрами навстречу, сам то и дело повторял: «Глубже, быстрее…» И при всем своем желании быть аккуратным альфа не мог ему отказать, заставляя того заходиться в несдержанных оргазменных всхлипах снова и снова. Юн был сейчас как никогда откровенный, настоящий, искренний. Напряжение, стоящее между ними невидимой стеной весь месяц, что они жили вместе, рушилось, уступая горячим, наконец-то прорвавшимся наружу и ничем больше не сдерживаемым чувствам. И оба с радостью тонули в этих волнах, сжимали друг друга в объятиях и любили. Один все еще робко, с опаской, как будто пробуя заново спустя много лет, а второй уверенно и заботливо, готовый в любой момент протянуть руку и поддержать. – Мунджо… – еле слышно простонал парень куда-то в шею Со. Он будто хотел сказать ещё что-то, но не смог – рваное дыхание и глубокие точные движения мужчины превращали его речь в нечленораздельное хныканье.  Альфу словно прошибло током, ведь сейчас это было не просто его имя, произнесенное вслух, а долгожданный сигнал, такой важный и личный жест доверия, демонстрирующий, что Чону наконец пускал его к себе полностью: не только к телу, но и в душу. – Скажи ещё раз… – голос дрожал, он пристально следил за растрепанным возбужденным омегой под собой. – Мунджо… – тот снова не успел договорить фразу и замер в судороге, царапая плечо мужчины, а после кончил с его именем на губах. – И я тебя люблю, Чону, – задыхаясь от эмоций, прошептал Со. Когда все стихло, альфа обнял Юна сзади, уткнулся в его шею, покрывая ее короткими нежными поцелуями. Сказать хотелось так много, что он не знал, с чего начать. А где-то в глубине груди сердце замирало от страха снова услышать жестокие слова об ошибке. Как в тот раз. – Ты лучшее, что случалось со мной, – наконец собрался с мыслями Мунджо, вызывая мириады мурашек на коже парня. Он провел рукой по его влажному боку и бедру и обеспокоенно оглядел. – Как ты себя чувствуешь? – Все в порядке. Мне было очень хорошо, – омега нашел руку Со и устроился в его теплых объятиях. Он полежал так некоторое время, а потом добавил: – Кажется, я скучал по тебе. От этих слов сердце мужчины моментально расплавилось, а губы расползлись в глупой счастливой улыбке. Однако что-то как будто не давало ему покоя, не позволяло расслабиться и просто уснуть, прижимая к груди своего Чону. Он нервно покусывал губы и внимательно следил за каждым движением парня, выжидая идеальный момент. – И я скучал по тебе, милый, – он набрал побольше воздуха в грудь, но старался звучать уверенно и спокойно. – Но больше я не отпущу тебя. И нашего Сонмина. Я упустил столько времени, но теперь я знаю, что могу все исправить. Понимаю, что тебе привычнее защищаться, держать расстояние, знаю, что для тебя любое сближение выглядит страшно, но я не хочу просто встречаться, не хочу полумер. Я хочу быть с тобой по-настоящему. Юн вздрогнул, сердце забилось чаще. В груди появилось странное тревожное предчувствие. Надо было остановить все, пока не стало слишком поздно. – Мунджо… – его голос был едва слышным. – Подожди, – в сильном волнении перебил тот, будто боялся, что если замолчит, то потеряет смелость. – Ты уже дал мне больше, чем я мог только мечтать. Ты позволил мне видеть тебя настоящего, заботиться о тебе. Ты сохранил и доверил мне нашего ребенка, самого драгоценного, самого родного. И я не хочу больше жить так, как будто я все ещё где-то отдельно, как будто я тут временно. Омега слушал откровенную речь Со молча, не шевелясь. И как хорошо, что в тусклом свете ночника тот не мог разглядеть его внезапно покрасневшие щеки и бегающий взгляд. Рука мужчины все еще продолжала обнимать его, даже сгребать – Чону так уютно устроился тут, еще не зная, какой внезапный разговор его ожидает после их близости. – Я не подготовился, – нервный горький смешок послышался в голосе альфы. – У меня нет кольца или красивых заготовленных слов, но если я буду ждать дольше, то точно сойду с ума, поэтому скажу прямо. В висках у Мунджо бешено стучало, вся кровь прилила к лицу, а руки невольно дрожали мелкой дрожью. Такие слова он говорил впервые в жизни и не знал, насколько своевременны и правильны были они. Он сделал паузу, собираясь с духом, а после глубоко вдохнул и выдохнул, как будто перед погружением в ледяную прорубь: – Выходи за меня, Чону.