Глава 24. А что если?

Слова повисли в воздухе, такие отчаянные, хрупкие и страшные одновременно. Со показалось, что его сердце и вовсе перестало биться – он весь напрягся в ожидании ответа. Глазами же продолжал сверлить затылок Юна, пытаясь угадать реакцию по любому, даже самому незначительному шевелению. Но омега молчал, совсем без движения и намека на хотя бы дыхание. Он, казалось, замер, попытался исчезнуть из комнаты, как будто под рукой альфы был совсем и не он, а просто складка одеяла. Тишина в комнате давила, опускалась бетонной плитой прямо на голову мужчины, впечатывая его в матрас все сильнее и сильнее. Он так больно прикусил губу, что уже не чувствовал ее, а в голове крутились все возможные варианты реакции парня на его предложение. Мунджо был готов к худшему. Готов был встать на колени прямо сейчас и просить прощения за излишнюю спешку. Готов был выслушать о себе все что угодно, но все же остаться рядом. Готов был принять «нет» и продолжать добиваться омегу столько, сколько тому будет нужно, чтобы поверить. Но перенести молчание он не мог. – Чону… – вымученно прошептал он почти с мольбой. – Скажи мне хоть что-нибудь… Юн наконец тяжело вздохнул и весь сжался, как будто заворачиваясь в свой собственный кокон, а не в заботливые объятия альфы. – Ты это серьезно? – глухо спросил он. – Более чем серьезно, – Со коснулся его плеча, нежно прижался губами и уткнулся лбом. Он боялся выпустить его из рук хоть на секунду – однажды страшный урок уже был усвоен им. – Я хочу, чтобы мы были семьей, чтобы ты больше никогда не боялся остаться один. Чтобы наш ребенок рос с нами обоими, а я бы оберегал вас от всех неприятностей. Парень слышал все его слова как будто через толщу воды. Фраза «выходи за меня» врезалась в его сердце так остро, что он чувствовал почти физическую боль, воспроизводя ее в голове снова и снова. Было так страшно и волнующе, так неожиданно, что он искренне не знал, как реагировать – он совершенно не был готов. Снова захотелось сбежать и спрятаться. Язык прилипал к небу, и он не мог выдавить из себя ни звука, сколько бы ни пытался. – Это все как-то… слишком, – наконец еле выговорил он. – Я не знаю, готов ли. – Тебе не обязательно отвечать сейчас, – мужчина сжал его крепче, говоря куда-то омеге в шею. – Просто знай, что я готов быть рядом, в лучшие и худшие твои времена. Я не оставлю тебя, сколько бы ты ни сопротивлялся, сколько бы ты ни боялся. Я дождусь, пока твое сердце будет готово принять мою любовь, Чону. Подумай о моих словах, хорошо? От каждого слова сердце омеги вздрагивало и билось сильнее, вызывая звон в ушах и спутанное состояние сознания на грани с обмороком. Он очень хотел поверить, хотел не бояться, он так устал от бесконечного напряжения, но в случае его согласия это символизировало бы точку невозврата. Обратно отмотать время уже не получится, сбежать не получится, отказаться не получится. Ведь в памяти жили моменты и воспоминания о прошлом, где любое слово поперек воли альфы – другого альфы – воспринималось в штыки и обычно заканчивалось побоями и унижениями. – Хорошо, – растерянно согласился Юн, сдерживая желание разрыдаться. – Ты не обязан говорить мне «да», если не хочешь, – как будто прочитал его мысли Мунджо. – Я приму любой твой выбор. Но тот больше не ответил, тихо роняя слезы в свою подушку. Неизвестно, о чем были эти слезы, однако он позволил себе все же остаться в объятиях альфы в эту непростую ночь.

***

Утренний свет только-только начал пробиваться через шторы, возвещая о наступлении нового дня. За окном вовсю пели птицы, а в доме стояла та самая сонная тишина, какая бывает лишь ранним утром, когда все вокруг кажется еще спящим и ленивым. Чону проснулся первым – два месяца материнства выработали в нем стойкую привычку вставать с первыми лучами солнца. Но прислушавшись к звукам из детской и поняв, что сын еще не проснулся, он облегченно выдохнул и остался лежать неподвижно, обдумывая произошедшие этой ночью события. Руки Мунджо обхватывали его за талию так, что выпутаться из объятий незаметно было невозможно. В груди снова все сжалось от волнующих слов альфы, «выходи за меня» отдалось эхом где-то внутри, как будто кто-то нажал на только что схватившуюся рану. Парень осторожно разжал пальцы мужчины, хотел высвободиться, но вместо этого почувствовал, что тот прижимает его к себе только ближе. Юн поймал себя на внезапно тронувшей его губы улыбке. «Теперь все будет так?» – думал он, краснея от собственной реакции. – «Если я соглашусь, он всегда будет держать меня так? Он не даст мне упасть, даже если будет трудно? Или однажды ослабит хватку и уйдет, как тот?» В отчаянном поиске ответа он обернулся, чтобы еще раз посмотреть в спящее беспечное лицо Со, убедиться в правильности своих мыслей, но встретился с взглядом, устремленным на него. – Ты не спал? – смущенно спросил он, отводя глаза. – Не спал, – тихо признался альфа. – Я боялся, что если засну, то проснусь в пустой кровати. – А как же Сонмин? – неожиданно встрепенулся парень. – Я не помню, что вставал к нему… – Кажется, ты сильно вымотался этой ночью, – с хитрой усмешкой заметил мужчина. – Ты так сладко спал, что грех было тебя будить. Я покормил и укачал его, не беспокойся. Наш сын в полном порядке, Чону. Я проверял его час назад – он спал так же крепко, как и его мама. Юн покраснел и в смущении отвернулся от Мунджо. Он впервые с рождения малыша полностью проспал всю ночь, даже ни разу не проснувшись. И ему понравилось! – Спасибо, – тихо поблагодарил он, скрывая в подушке улыбку. Между ними повисла тишина. Слон уже не помещался в комнату, но оба не решались заговорить о нем: один боялся и метался в сомнениях, а второй не хотел давить и выбрал просто ждать. Их неловкое молчание нарушил тоненький жалобный писк из соседней комнаты, возвещающий, что их личное время закончилось и пора вспомнить и о родительских обязанностях. – Я пойду к нему, – Со поцеловал омегу в висок и на секунду прижался всем телом, не желая расставаться. – Но ты не обязан, – тот сел в кровати, наблюдая за тем, как мужчина поспешно набрасывает на себя домашнюю футболку и штаны. – Во-первых, я обязан, – альфа сел рядом и взял руки Юна в свои, поочередно поднося каждую к своим губам и не разрывая при этом зрительный контакт. – Во-вторых, я хочу. Он поднялся и поспешно вышел из комнаты, оставив Чону в тревожных, волнующих, но теплых размышлениях. Тот встал еще через несколько минут, приводя себя и комнату в порядок, а после отправился к ребенку. В детской оказалось пусто, поэтому он решил пойти посмотреть на кухню, откуда доносились какие-то звуки и голос альфы вперемешку с кряхтением младенца. – Мой хороший, – тихо приговаривал Мунджо, ходя по кухне и с особой заботой кормя ребенка из бутылочки. – Прости, что меня не было рядом раньше, я бы так хотел все вернуть. Но теперь я здесь и… я всегда буду рядом, даже если твоя мама… Он резко оборвал фразу, заметив в дверях парня с покрасневшими мокрыми глазами. – Чону, что-то случилось? – мужчина отставил пустую бутылочку в сторону и ловко перевернул малыша в вертикальное положение, после чего обеспокоенно приблизился к омеге. – Ничего, – Юн шмыгнул носом и улыбнулся, глядя на перебирающего крошечными ножками сына в сильных руках альфы. – Тебе идет… – Что идет? – Со оглядел себя в попытке понять, про что говорит парень, и все еще беспокоясь о предмете его расстройства. – Быть отцом, – тихо сказал Чону. Мунджо чуть не выронил ребенка от неожиданности и прилива счастья, но вовремя спохватился и только нежнее прижал его к себе. Слова омеги были для него выше любой похвалы, любых заслуг на работе или где бы то ни было. Он справлялся с родительством, а больше ему ничего и не было нужно. Юн закрыл глаза и глубоко вдохнул воздух, чтобы не разрыдаться. В голове мелькнула еще почти неосознаваемая им самим мысль: «А что, если..?»