День 11. Ночь

День Джаст насильно просыпается уже уставшим, отдирает себя с кровати и плетётся заваривать кофе. Утро никогда не было настолько тяжёлым. Не то, что бы ему не хотелось идти на работу, наоборот — он её любит, несмотря на всю дрянь, что порой происходит. Джасту было пятнадцать, когда он попал в кабинет психотерапевта с хронической бессонницей. Врач ему попался настолько приятный, что он вдохновился стать врачом, а затем выбрал профиль психотерапии. Ему всегда нравилась идея копаться в мозгах, искать взаимосвязи нейронов, травмированные либо хроническими, либо приобретёнными заболеваниями. Всё это великолепие не сочеталось только с одним: у Джаста самого были проблемы с нервной системой, которые так и не удалось вылечить. Каждая ночь для него становилась пыткой похуже сдирания скальпа заживо или сожжения на костре. Не то глухая паника, не то громкая тревога держали его в тисках, не позволяя отключиться. Всем друзьям он объяснял своё состояние, как еженочный сонный паралич с длительной мигренью как следствием. Все, знающие о джастовом заболевании, высмеивали его выбор специальности, однако больше всех смеялся сам Джаст. Сегодня ему исполняется двадцать девять, и он слишком радостный для человека, улыбку на лице которого не видели уже давно. Моросящим октябрьским днём, конечно, работать не хочется. Присутствует желание пойти гулять или в кафе, но никак не заполнять бумаги, лишний раз беспокоясь о собственной внимательности. Джаст выходит на сырую остановку и закуривает. Не лучшая привычка для врача, но он склонен её оправдывать эффектом седации, застилающим его черепушку сладковатым налётом. По дороге он перепроверял, не забыл ли что-то важное: телефон, очки, ключи на месте, а сердце — нет. Что-то зловещее заставляло Джаста тяжело дышать и стучать носком кроссовка по сиденью спереди. За окном гнила осенняя сырость. На обочинах валялись жёлтые листья, по чистым дорогам проезжали грязные машины. Джаст протёр рукавом куртки немного запотевшем от его близкого дыхания окно. Ничего необычного, волнение опять беспочвенно. В нужное здание он вошёл почти незаметно, лишь бросив кивок в сторону регистратуры как ответ на приветствие. Его рабочий кабинет пребывал в хаосе с предыдущего рабочего дня. Идиллия. Джаст ненавидел порядок. Он научился искусно его имитировать ровно на момент сеанса с клиентом или внезапной проверки. В остальное время на его столе стояла кружка с многодневным налётом в виде колец Сатурна на внутренних стенках, бесконечные бумажки, чеки из кафетерия, разрисованные синей ручкой и три кренящиеся к полу стопки медицинских карт. Часы на стене сообщили о том, что до приёма осталось пятнадцать минут. За это время Джаст успеет подготовить кабинет и изучить медкарту. Глаза всё же болели даже при том, что Джаст вчера лёг пораньше. Поэтому, чтобы не напрягать зрение, он решил открыть жалюзи и включить настольную лампу. Пасмурная погода определённо не была создана для работы. Карточка гласила о том, что у пациента до этого никаких болезней не наблюдалось. Это было странно. Обычно к Джасту направляли после психолога, а он даже пометки не оставил. Больше информации не было. По крайней мере, касающейся профиля Джаста. Пациента звали Алфёдовым, согласно дате рождения, они были почти ровесниками с разницей всего в год. Однако из этого ничего полезного Джаст ничего не выявил. Чтение данных прервал трёхкратный скромный стук в дверь. Белобрысая макушка неуверенно заглянула в кабинет, будто бы это был и не кабинет вовсе, а клетка с голодными львами. Джаст лишь поднял бровь, но затем поняв, что этим парнишей может быть его пациент, улыбнулся. — Вы записаны на 11:20? Проходите, присаживайтесь, — он сдержанно указал на мягкий стул с пыльной тканевой отделкой. Парень полностью вошёл в кабинет, и весь уже выстроенный в голове образ рассыпался как по щелчку пальца. Пациент был сам по себе бледный с круглым детским лицом. Рост у его был небольшой, но широкая спина и плечи, спрятанные под кожаной курткой, не давали усомнится в том, что перед ним стоит отнюдь не мальчик. — Здравствуйте, меня зовут Алфёдов, а вы Джаст, не так ли? — голос его звучал как-то слишком доброжелательно, будто он пришёл в гости к старому другу. — Да, вы правы. Не могли бы вы для начала рассказать, Алфёдов, по какому поводу вы здесь? Мужчина на это лишь прищурился, будто бы пытаясь уличить Джаста в непрофессионализме. — Видимо, вы не читали отчёт моего психолога. — Не довелось. Видите ли, ваша медкарта не включает информации о психологических обследованиях, — Джаст говорил медленно и вкрадчиво, будто объяснял ребёнку, почему небо голубое. — Поэтому не могли бы вы рассказать мне, зачем вам понадобилась моя помощь? Алфёдов разлёгся на стуле, ноги его были широко разведены, а руки наоборот — сцеплены в замок. Такая поза означала либо расслабленность, либо желание доминировать. В любом случае Джасту стоило быть аккуратнее с выражениями даже с учётом того, что он и так мозгоправ. — Видите ли, я столкнулся с некотором травмирующим событием в прошлом, из-за которого у меня по сей день проблемы. Я плохо сплю из-за кошмаров, но я уже не уверен, кошмары ли это. — Вы убеждены в реалистичности кошмаров? — Да, нет, возможно. Джаст нахмурился. Судя по языку тела, Алфёдов был спокоен. Он пытался выдать пародию на волнение, замешкавшись с ответом, но актёр из него никудышный. Джаст вздохнул, делая пометки на попавшемся под руку чеке. Блокнот с записями о пациентах он забыл дома. — Не могли бы вы рассказать, что с вами произошло? — Я стал свидетелем убийства моего лучшего друга. Да уж, история не из лёгких. — Вы, хм… — Доктор, вы, наверное, неправильно меня поняли. Это событие снится мне настолько часто, что ночь стала для меня невыносимой. Я вижу всё так, будто бы я там был. Но я не уверен, случалось ли, кхм, — его голос немного надломился, но он продолжил уже тише, — случилось ли это на самом деле. Я не уверен, был ли у меня этот друг вообще. Я чувствую, как схожу с ума! Последнюю фразу он сказал шёпотом, отчаянно уставившись своими большими детскими глазами прямо на Джаста. — Вам дать воды? — Да, пожалуйста. Джаст набрал воды из кулера в пластиковый стаканчик, затем обошёл стол, подойдя к Алфёдову слева. Тот никак не отреагировал. Тогда мужчина поставил стаканчик на стол перед тяжело дышащим пациентом, развернулся и направился обратно за стол. Больше Джаст никакой информации выяснить не смог. Пациент сам по себе выглядел абсолютно нормально, но в его голове определенно творился бардак. На вопросы о семье и друзьях Алфёдов лишь сказал, что никого у него нет. Тогда Джаст выписал ему что-то для сна и витамины для профилактики. Более серьёзные лекарства на основе этого он рекомендовать не стал. — Сколько я вам должен за приём? — Вам скажут в регистратуре. — Тогда до свидания, доктор. Алфёдов снова напоминал ребёнка стоя у двери сгорбившись. Дверь хлопнула негромко, но уверенно, чтобы закрылась наверняка. Ночь На удивление, Джаст заснул довольно быстро. Видимо из-за моральной усталости и выслушивания кучи поздравлений от прошлых пациентов и родных, таблетки подействовали особенно эффективно. Сначала Джаст не видел ничего. Глубокая глухая тень, и больше ничего. А затем он увидел Алфёдова. Тот был немного младше, с горящими глазами и улыбающимся ртом. Джаст разглядывал его то ли из-за окна, будто бы подсматривая. Алфёдов улыбался своему другу. Тот был высокий и угловатый, с уставшими глазами, но добрым выражением лица. В момент Алфёдов куда-то пропал, а на его месте теперь стоял Джаст. Он поднял взгляд на друга и вдруг закричал. По затылку парня прилетел кирпич, отчего тот сначала упал на Джаста, а потом на асфальт, оставаясь истекать на нём алой густой кровью. По лицу Джаста текли слёзы, когда он поднял голову с мертвого друга. Теперь на его месте был Алфёдов. Теперь он улыбался злобно, а у его ног валялся окровавленный кирпич. День Сеанс Алфёдова стоит на вечер. За все те дни, что Джаст не видел его, он о нем думал. Это звучало иррационально, но он понял каждое слово и каждую реакцию пациента на его ситуацию. За несколько ночей он прочувствовал, увидел с разных сторон один и тот же сценарий. Его нездоровый мозг почти убедил его в том, что так было на самом деле. Что был друг, которого Алфёдов убил. И Джаст не понимал, что это за чертовщина, но он был уверен в том, что убийцей был Алфёдов. Сеанс начался через десять минут после назначенного времени. Джаст залетел в темный кабинет, в котором его уже ждал пациент. — С вами все хорошо, доктор? — звучал его вопрос настолько неискренне, насколько это было возможно, в какой-то мере даже издевательски. Джаст вопреки профессионализму проигнорировал вопрос, прошел мимо Алфёдова, глядя на него с опаской, но не подавая виду. Сеанс был назначен на вечернее время. К этому моменту солнце уже село. Единственным источником освещения была настольная лампа. — Слышал, людям с мигренью неприятен яркий искусственный свет, поэтому я не стал включать его. Хочу, чтобы вам тоже было комфортно, доктор. Джаст удивлённо снял очки, сложил руки на столе и вопросительно уставился на Алфёдова. — Откуда вы знаете о том, что я страдаю от мигрени? — О, доктор, я много чего о вас знаю. — А я — о вас. У Джаста не осталось никаких сомнений, что то, что он видел в кошмарах — реальность. Что королём его бессонных ночей стал убийца, сидящий прямо перед ним. Алфёдов на это лишь усмехнулся, нерасторопно поднялся со стула, взяв со стола являющуюся синюю ручку. Ту самую, которой Джаст создавал «дело» на Алфёдова. — Ваше травмирующее событие, оно… — Вы все правильно поняли. Я убил его. Сознание в убийстве было как раскат грома спали ясного неба. Джаст не успел даже среагировать, когда бледный маньяк оказался слишком близко и вонзил холодную ручку ему в глаз. Сочный звук мяса разрезал кабинет. Алфёдов, запыхавшись, убрал полную чёлку со лба и ткнул ещё раз уже в другой глаз. Джаст ничего не видел, но чувствовал адскую боль. Дышать стало невозможно. Последний удар был в шею, прямо в сонную артерию. Кровь хлынула прямо в улыбающееся лицо. Тот лишь довольно облизнулся, сделал пару шагов назад, наслаждайся своим творением, а затем достал из сумки доктора влажные салфетки и покинул кабинет. Ночь Джаст проснулся в холодном поту. Он взглянул на время — 18:46. Через час у него встреча с пациентом. Его звали Алфёдовым, согласно дате рождения, они были почти ровесниками с разницей всего в год. Больной рассудок Джаста твердит ему о том, что все его кошмары — правда, и ему не стоит идти на приём. Доктор колеблется, глядя на время, но все же решает не пойти. Кто бы знал, что это решение станет самым важным в его жизни.