Глава 2

Я почесал в затылке и начал перебирать в памяти имена всех знакомых, кто любит устраивать розыгрыши. Парочка человек набралась, но это ребята простые и шутки у них такие же. Чуть более изысканные, чем пластиковый таракан в сумке и подушка-пердушка на стуле. Такую штуку им нипочем не выдумать, этот вариант отпадает. Тогда что? — Как это — умер? — спросил я. Девушка постучала по файлику ногтем. — А ты открой и посмотри. Только сядь на свету, а то зрение испортишь, хихи. Хотел сначала спросить, кто такая Света и откуда у нее взялся кинк на унижение, но не стал. Я стянул файлик со стола и открыл его. Внутри нашелся одиночный лист формата «а4» с кучей текста, самой настоящей простыней. Озаглавлен он был: ДАНИИЛ ВОРОНЦОВ, КАНДИДАТ № 986 Я прищурился и наклонился чуть ближе к лампе. А эта белобрысая права, здесь и правда не видно ни зги. Так, возраст, рост, вес, род деятельности, увлечения и хобби, девичья фамилия матери, любимое блюдо… — Биографическую справку можешь пропустить, — подсказала блондинка, — там нет ничего такого, чего ты бы не знал. Это даже удивительно! Скажу тебе по секрету — иногда такие занятные выверты попадаются, что как будто читаешь остросюжетный роман. Интриги, ложь, потаенные стремления, ненависть, притворство, даже фетиши! А у тебя все так чистенько, благообразно… фи. Она наморщила хорошенький носик, взяла со стола пилочку и принялась марафетить ногти. Ко мне интереса больше не проявляла. Да и ладно, черт с ним, я и так был занят. Как раз в этом увлекательном чтении добрался до: — Причина смерти — утопление? — вскричал я. Девица лениво кивнула. — Ага. Тот бугай тебя здорово толкнул, вложил всю свою обиду. Ты так в речку кверху ногами и улетел. Кстати, еще сломал шею, но это тебя не убило, только вырубило. Поэтому момент, на котором ты наглотался воды, наше ведомство толком не зафиксировало. А жаль. У людей всегда получаются довольно интересные выражения лиц, я даже собираю некоторые в отдельную папочку. Не желаешь посмотреть? — Нет уж, спасибо, — обозлился я, — это прикол такой? Как я могу умереть, если я вот он, тут стою? Однако девице было абсолютно побоку на полную гамму моих эмоций. Она отложила пилочку в сторону и глянула на меня. — Сейчас здесь находится только твоя сущность, Даня. А вот тельце уже несколько часов как лежит в городском морге. Чиллит, если можно так сказать. Я схватился за голову. — Мне никак нельзя умирать! — сказал я ей, — у меня скоро соревнования, просмотры. Я же играю в баскетбол, как раз скоро собираюсь подписывать контракт с клубом! Блондинка покачала головой. — Ох, Даня… прости за такую прямоту, но единственный просмотр, в котором тебе доведется поучаствовать — это опознание тела. Зато на нем тебя уж точно выберут. Она так мерзко усмехнулась, что мне захотелось взять ее за грудки и хорошенько потрясти, как бутылку с кока-колой. И посмотреть, зашипит ли она. Но вместо этого я взял себя в руки. Насколько это было вообще возможно в моем положении. — Ты не расстраивайся так, Даня, — посоветовала девица, — спортсмен же должен быть весел, а ты отчего-то нос повесил. Посмотри на заглавие твоего досье и прочти, что там написано. — Кандидат номер девятьсот восемьдесят шесть, — послушно воспроизвел я, — и что это значит? Блондинка еще раз смерила меня оценивающим взглядом. — Это значит, Даня, что до тебя здесь побывало еще девятьсот восемьдесят пять таких же бедолаг. И после тебя ожидается еще две сотни. А потом у меня перерыв на обед. Пожалуй, выпью сегодня латте на кокосовых сливках. Но сейчас о другом речь. Большинство людей, когда приходит их час, вообще этот этап минуют — сразу отправляются по распределению. Я не стал спрашивать, что там за распределение, и так было вполне понятно. Из массовой, так сказать, культуры. — Но некоторые случаи к нам попадают. Например, когда человек за свою жизнь совершил много хороших поступков. Для этого, опять же по секрету скажу, праведником быть необязательно. Я к ним вообще с большим подозрением отношусь, к праведникам. Как говорил один писатель, если человек не пьет, присмотрись к нему — а не скотина ли он? Охренеть, вот и любит же она ОТВЛЕКАТЬСЯ на всякую ерунду. Чесслово, Раиса Витальевна, что когда-то вела у нас литературу, с этой девицей подружилась бы запросто — тоже воду лила по поводу и без повода. Бр-р, вода. После того, как девица сообщила мне про причину смерти, даже думать о ней противно. Не о девице, хотя от знакомства с ней я тоже не в восторге. А о воде. — Еще наш случай — когда у человека осталось много нереализованного потенциала, — вещала блондинка, — и вот это как раз твой случай, Даня. Тебя и правда ждала успешная карьера баскетболиста. Я подскочил на месте. Нет, не то чтобы это было мне в новинку — свой уровень я неплохо представлял и он был несколько выше, чем Лига ВТБ, но приятно, когда и другие оценивают по достоинству. — Что, новое лицо НБА? — спросил я. Блондинка погрозила мне пальцем. — Я сказала «успешная», Даня, а не «ПРОСТО ФАНТАСТИКА УДИВИТЕЛЬНО КАК ОН ТАК СМОГ». Нет. В Штаты ты бы съездил, конечно, и даже провел бы несколько матчей на команду из… она замялась… — юниорской лиги или лиги роста, как-то так… — Лиги развития, — подсказал я. Девица улыбнулась. — Да, точно. К сожалению, там ты особо никого не заинтересовал бы. Все то, что ты умеешь, умеют и местные, только немного лучше. Поэтому ты бы уехал в Европу. Поиграл там во Франции, в Испании… даже Евролигу выиграл бы два раза. И завершил карьеру в тридцать шесть, почтенным седобородым ветераном. Но видишь, как получилось… Тут я и правда приуныл. А потом разозлился. Прежде всего на гребаного Ваську Гулливера. Такие перспективы перечеркнул, ублюдок! — Ну-ну, — с укором произнесла девушка, — не злись. Из озлобленных сущностей потом вырастает всякая дрянь, и ими занимаются уже совсем другие отделы. А то и фрилансеров подгонять приходится. Не советую тебе с ними встречаться, ребята жесткие. Тем более, что я не просто так сейчас с тобой собеседование провожу. — А зачем же тогда? — проворчал я, — Давай уже говори, куда мне — в пекло прыгать или примерять ангельские крылышки? Девица усмехнулась и — внезапно! — подмигнула мне. — У тебя третий путь, самурай. Штука вот в чем, Даня: ты нам приглянулся. Не любит начальство, когда такой богатый потенциал сливается в никуда. Опять шутки на водянистую тему. Неужели теперь она будет регулярно давить мне на эти триггеры? — Просто потому что у одного дурачка, которому мозгов судьба отсыпала меньше, чем землеройке, припекло пониже спины. Так что я тебе дам… шанс реализовать свои спортивные умения во всей их полноте. Я поначалу замер в предвкушении… и некоторых непонятках. Слишком много новой информации. Как будто художник рисует передо мной картинку. Но только не широкими размахами кисти выводит, а прямо ляпает руками. Я уже не сомневался в том, что это не хитрый розыгрыш и не бред сумасшедшего. Девчонка говорила слишком убедительно, да и все мои воспоминания очень подозрительно обрывались видом звездного неба. — А есть какие-то условия? — спросил я, чтоб потянуть время, — например, отдать тебе мою душу или, к примеру, написать кровью имя? Девица отмахнулась. — Беда с вами, зумерами! Насмотритесь всякого, а потом сыплете киношными шаблонами! Мне лично от тебя ничего не надо, дурачок. — Круто, — обрадовался я. Однако она выставила вперед ладонь. — Но вот сверху будут требовать кое-какие отчеты. Понимаешь, твое дело уже посмотрели в комитете. Она многозначительно подняла глаза на уходящий далеко вверх потолок. Таким красноречивым жестом дала понять, что комитет — это тебе не местечковая сходка во «Вкусно и точка», там решаются действительно серьезные дела. — Мне не положено разглашать подробности внутренней кухни, Даня, но я рассчитываю на твое содействие, поэтому объясню. В шортлисте ты оказался не единственным… по соседству с тобой там уместился мужик, который много демонов истребил, сослужил миру хорошую службу… и три девчонки, которых ни за что ни про что порешила ревнивая одноклассница. В этом случае нужны были ОЧЕНЬ хорошие основания выбрать именно тебя. И я эти основания предоставила. — Любопытно послушать. — хмыкнул я. — Расскажешь? Девица потерла ладони и легонько подышала на пальцы, словно согревая их. Не знаю, зачем — я лично не чувствовал никакого холода. Температура приятная, комнатная, самое то, даже от каменного пола под ногами исходило тепло. А ведь мертвецы вроде бы не должны никаких ощущений испытывать, разве не так? — Не расскажу! — весело сказала девица. — Как говорят на земле, кошке лучше рубить хвост по кусочкам. Скажу только, что тебя впереди ждут спортивные вершины. Она взяла со стола папку потолще и неторопливо ее перелистала. Остановилась на одном большом листе, пристально всмотрелась в надписи на нем и покачала головой. — Вершин, Даня, будет много, так что сразу тебя попрошу — особо не прохлаждайся, ладно? — Идет. — осторожно согласился я. — Я парень не ленивый. Ленивый, конечно, но при этом и дисциплинированный. А дисциплина бьет лень, как бумага — камень. Но девица лишь закатила глаза. — Все так говорят, а потом проваливают первую же отсечку. Знаешь, сколько у нас отсева получается по итогам пробного периода? Семьдесят два процента! Постарайся в них не попасть. — Я постараюсь, но ты что-то уж слишком уклончиво говоришь. — Смотри. — сказала блондинка. — Когда ты погиб, тебе было девятнадцать лет и четыре месяца, так? Это звучало так сюрреалистично, что у меня язык не поворачивался согласиться с ее формулировкой. Когда я погиб… У кого в мире есть возможность произнести такую фразу, если ты не актер или не сектант, практикующий внетелесные путешествия? — Да, так. — сказал я, когда почувствовал, что пауза затягивается. — К этому периоду ты уже вышел на траекторию «восходящая звезда баскетбола». — отметила моя собеседница. Не знаю, может, мне казался приятным ее голос, или сам титул радовал, но только слышать эти слова было здорово. — Это впечатляет, но не слишком. — добавила она. Взмах руки — и передо мной сгустилось белесое облако. Из него тут же проступили три фигуры. Одна кряжистая, похожая на танк, прорывающаяся к кольцу со звериным атлетизмом и вколачивающая сверху с мясом. Другая обманчиво медлительна, раскачивает защитника и кладет дальний бросок со стэп-бэком. Третья напоминает нечто среднее между палочником и артистом балета. Она играючи смахивает летящий мяч, а потом преодолевает эфемерную площадку в три широких шага и забивает трехочковый с ведения. Я узнал всех. — Леброн Джеймс, Лука Дончич и Виктор Вембаньяма уже стали в твоем возрасте суперзвездами спорта, молодыми дарованиями. Я рассчитываю, Даня, что в новом теле ты пойдешь с опережением графика. Не переживай — весь накопленный игровой опыт останется с тобой. Небольшая фора, которую я смогла для тебя выбить… хоть и взамен на одно условие. Усложняющее условие. Я пожал плечами. Хоть какое-то облегчение. Хотя я бы предпочел обзавестись атлетизмом Короля или координацией Вемби. — Что за условие? — Скажем так, очень хорошо, что у тебя все в порядке с игровым интеллектом. А еще придется много работать в тренажерном зале. Но ведь ты не боишься таких мелочей, правда? — Правда. — согласился я. — А теперь послушай внимательно. — сказала девушка. Ее голубые глаза глянули на меня неожиданно цепко. Это была уже не подружка, живущая по соседству, а сотрудница какой-нибудь государственной конторы, с которой лучше не связываться лишний раз. Небесной канцелярии? Вполне возможно. Но спрашивать я не стал. — Конкретных, жестких порогов я тебе ставить не могу, да это и невозможно, по большому счету. Разнятся стартовые условия, среда, физиологические параметры, но определенные точки все же задам, иначе ты потеряешься без ориентира. Даже людей с крепкой волей подобный груз может надломить… Я не жестока и не собираюсь бросать тебя на произвол…судьбы. В мире людей говорят, что каждый долгий путь начинается с одного шага, и твоим первым шагом станет… школьный турнир. Я машинально расправил плечи. Насчет среды она может не беспокоиться — это для меня привычные вещи. На соревнованиях подобного уровня я всегда выступал неплохо… и не только потому, что иногда зачастую был на голову выше парня, которого тренера бросали на меня. По итогам в протоколах мое имя можно было найти в лидерах по очкам, подборам и передачам сразу. — Понял. — сказал я коротко. — Каждое удачное действие, будто то на площадке или просто в жизни, идет тебе в плюс. Каждое негативное — в минус. Своеобразная система кармы, слышал про такую? — Да. — Тогда передай мне свое досье. Сейчас все документально подтвердим, и можешь быть свободен. Это она забавно сказала, конечно, шутница. Я теперь вообще пока с этим грузом на плечах не буду свободен. Я послушался и протянул ей файлик. Девица достала из ящика стола совершенно обыкновенную печать-штампик. С силой вдавила его в бумагу и убедилась, что остался след. Он действительно остался…, а через пару секунд чернила засветились изнутри и исчезли. — Ну и отлично, — повеселела девица, — давай тогда, отправляйся. Первая встреча у нас с тобой через месяц, тогда же и подведем итоги испытательного срока. И кстати, не думай, что у нас с тобой долгосрочный договор. Как только мы поймем, что ты грамотно распоряжаешься полученным вторым шансом, необходимость в… надзоре отпадет. Так что, опять же, в твоих интересах проявить себя с лучшей стороны. Она убрала файлик в ящик стола. Поднялась, одернула костюм (не слишком-то БОЖЕСТВЕННЫЙ прикид — кислотно-зеленую футболку с принтом «HOLY SHIT» и глубоким вырезом) и протянула мне руку. Я настойчиво уговаривал себя не смотреть в вырез. Но все равно глянул одним глазком. В качестве компенсации за все пережитое. — Сказала бы «С Богом», но не хочу беспокоить начальство лишний раз. Босс и так довольно властный сам по себе, а сегодня еще и не в духе — кто-то там внизу опять наводит суету. Девица на секунду задумалась и… чуть не хлопнула себя по лбу. — Забыла еще про одну важную деталь. Ни с кем из своих родных и близких ты контактировать не сможешь, потому что я помещу тебя в совершенно новое окружение. Прости. Та ветка полностью закрыта. Она щелкнула пальцами и в подтверждение ее слов в воздухе появился… навесной амбарный замок. Совсем обычный. Правда, сделан он был из тумана. Однако это сейчас меня совершенно не волновало. Новость, которую сообщила девица, огрела меня по башке почище наковальни. Почему-то даже сильнее, чем известие о собственной смерти. Кто теперь родителям подарит коттедж-таунхаус в хорошем районе? Да ведь только они горевать будут не о коттедже, а обо мне. От этой мысли горло сжало стальным кольцом. Отнюдь не баскетбольным. — Совсем закрыта? — с трудом выдавил я, — ведь… не успел же… столько всего надо было… А дальше понял, что не могу говорить. Слова попросту не шли. Девица взглянула на меня с сочувствием и вздохнула. — Увы, Даня, насовсем. Мне жаль, правда. И пусть я знал, что она это говорит чуть ли не каждому, кто сюда попадает, верить ей отчего-то хотелось. Она протянула руку и накрыла ей мою ладонь. Кожа у нее была теплая и бархатистая на ощупь. Ощущения совсем не потусторонние и очень славные. — Все у них будет в порядке, Даня. Не сразу, но будет. Знаешь, как мы с тобой поступим? Тон у нее стал ласковый, как у воспитательницы из детского сада, которая пытается оторвать капризного ребенка от матери. — Если постараешься и хорошо себя на новом месте проявишь, то часть БОНУСОВ не только тебе достанется, но и твоим родителям. Золотых гор обещать не стану, но согласись, что внеочередное повышение на работе — это тоже хорошо. Я был с этим абсолютно согласен. Тем более, что отец в своем маркетинговом отделе засиделся уже — уже который год ждет продвижения по службе, а оно никак не приходит. — Тогда до скорой встречи! Не теряй оптимизма, он тебе пригодится. Свет от лампы задрожал и стал распадаться на десятки маленьких, искристых кристалликов. Пространство вокруг начало таять. А я вдруг понял, что забыл нечто важное. Очень даже важное. — Эй! А тот другой, он вообще кто? Спортсмен? Мяч в руках держал? Девица опустила глаза. Это мне почему-то сразу не понравилось. Даже в груди екнуло, а ведь у меня сейчас и сердца-то не было! — Эм… что-то в этом роде, — пробубнила она, — ну давай, Даня, пока-пока, удачи тебе! Я хотел ей сказать, что в таких вещах неопределенность не катит, и нужна конкретика, но не успел. Потому что под моими ногами вдруг резко пропала земля, и я со всей дури ухнул вниз, в темную бездну. Бездна отчего-то поприветствовала меня тихой трелью, которая нарастала, и в конце концов превратилась в хорошо знакомый каждому звук. Телефонный звонок.