Часть 3. Предыстория. Принцип избегания и заблуждение пьяного бреда.

       Время никогда не стоит на месте, а в странствии по морю, оно протекает практически незаметно, мир менялся каждую секунду. В погожий на море день случайным образом встретились два знакомых друг другу судна и знакомые капитаны не упустили шанса поздороваться между собой. «Черная Жемчужина» и «Алый Ветролом» сблизились борт о борт и матросы с команды Джека быстро соединили трап между ними. Вальяжной походкой на борт Воробья сошла никто иная, как Джен, на плечах которой появился короткий красный камзол, исшитый золотыми нитями, но перво наперво взор мужчины упал на свою же треуголку.        — Так и не вернешь? — поинтересовался на счет головного убора тот, многозначительно смотря на вещь на светловолосой макушке.        — Бери все и не отдавай ничего, — простейше пожала плечами Дженевьева, скрещивая руки на груди, давая понять, что капитанская шляпа теперь всецело принадлежит ей.        Джек хмыкнул, ничего-то в девушке не меняется, а ей это даже к лицу.        — Поприветствуем капитан Джен на нашем скромном судне! — громко отдал указания своей команде он, от чего со всех сторон посыпались приветствия в честь капитана «Алого Ветролома».        — Ты вынуждаешь меня соблюдать правила и поприветствовать тебя в ответ, — с усмешкой наиграно закатила глаза та и щелкнула пальцами. — Команда, отдать приветствие «Черной Жемчужине» и ее капитану! — сменив тон на командирский, оповестила девушка своих подчиненный, от чего шум повторно поднялся. — Доволен? — изогнула бровь Джен, глядя на собеседника.        — Сойдет, — отмахнулся мужчина, явно купаясь в удовольствие от лавров.        К парочке подошли Барбосса и Гиббс, чтобы лично поздороваться с Дженевьевой.        — Приветствую вас, капитан Дженевьева, — делая джентльменский поклон и призывно протягивая руку, галантно произнес Гектор, озорно щурясь и улыбаясь, от чего Джек незаметно закатил глаза.        Хихикнув, Джен вложила свою ладонь в крепкую руку, получая поцелуй в тыльную сторону.        — Здравствуй, милый Барбосса, — с улыбкой поздоровалась та, на что на щеках названного от такого обращения появился бледный румянец и он выпрямился.        От услышанного Воробей недоуменно и удивленно скривился, странно смотря на Джен.        — Милый? — тихо переспросил он, что светловолосая услышала и пожала плечами.        — Я ведь права, — как что-то само собой разумеющееся лукаво ответила Дженевьева, подозрительно сощурившись на него.        Джек фыркнул, всплеснув руками.        — Ну, да, женское слово — беспрекословно, — саркастично возвел глаза к небу Воробей и Джен довольно хмыкнула, переводя взгляд на Джошами, что тут же пожал ей руку.        — Приветствуем, капитан Джен.        — И я вас, мистер Гиббс, — поддержала та и повернулась к недовольно стоявшему в ожидании Джеку. — Слышала, вы недавно попались на глаза французам, — перешла сразу к сплетням и новостям капитан «Алого Ветролома». — Как вам удалось уйти от них? — поинтересовалась об удачном побеге от французской компании Джен, вопросительно склоняя голову на бок.        Воробей тут же оживился в своей манере, как любитель потрепать языком.        — Мне потребовалось три ядра, вилка и обезьяна, — заговорил мельком своими загадками капитан «Черной Жемчужины», вызывая смешок у девушки.        Как в подтверждение, взобравшаяся на плечо Барбоссы обезьянка возмущенно прошипела. Дверь капитанской каюты со скрипом отворилась и бросив туда мимолетный взор, Джен озадаченно замерла, вопросительно изогнув бровь, наблюдая за вышедшим. Им оказалась молодая девушка, загорелая кожа, испанские черты лица, округлое личико, прямой нос, пухлые губы, большие глаза с длинными пушистыми ресницами, длинные черные волнистые волосы. Невысокая с красивыми изогнутыми формами фигуры, кошачьей походкой в приталенной белой новой блузке с широкими рукавами и оголенными плечами. Длинная юбка, из-под подола которой виднелись натертые до блеска высокие сапоги на высоком каблуке, талию обхватывал кожаный пояс, а на бедре висела шпага. Она была красива и соблазнительна, в ней чувствовалась горячая испанская кровь, что часто вскруживала голову мужчинам. С виду она вела себя спокойно, можно сказать, что она не до конца привыкла к морской жизни, но непокорность точно в ней присутствовала. До этого в команде Джека женщин Дженевьева не замечала, а эта так еще и вышла из капитанской каюты, как из своей.        В голове у Джен возникло множество вопросов по этому поводу, она ощутила себя необычно.        — Кто это? — указывая на незнакомку, что спускалась по лестнице, с интересом оглядывающую пришвартовавшийся рядом корабль с алыми парусами, спросила капитан «Алого Ветролома».        Мужчины обернулись, поняв, о ком она говорит и Джек хотел было ответить, но осекся, почувствовав себя неважно.        — Это — женщина капитана, — вдруг встрял Барбосса, хитроумно усмехнувшись, косо следя за реакцией парочки капитанов.        Воробей передернул плечами, как от услышанного бреда и быстро метнул взор на Джен, которая стояла совершенно размеренно, будто сказанное на нее никак не повлияло. Лишь продолжила с любопытством осматривать подходящую к ним особу, а затем абсурдно усмехнулась.        — Серьезно? — оживилась Дженевьева, чье выражение выглядело так, будто она сейчас засмеется в голос, а в глазах проглядывалось чистейшее неверие. Она посмотрела сначала на Джека, а затем на Гектора. — Знаменитый ловелас Джек Воробей нашел себе даму сердца? — насмешливо хмыкала Дженевьева, откровенно закрывая глаза на действительность. — Джек Воробей, который влюблен лишь в свой корабль, море, деньги и ром? — продолжала выдавливать сквозь подкатывающие смешки девушка, от чего Джек кисло нахмурился, ожидая, когда та закончит свои издевки. — Так у тебя есть сердце, кукушонок? — наигранно поразилась Джен, положив ладонь на плечо Воробья, а затем взорвалась на громкий безудержный хохот, хватаясь за живот и складываясь пополам, чем привлекла снимание каждого.        Дженевьева смеялась так сильно, что на глазах у нее проступили слезы, а окружающие подумывали о вероятности ее сумасшествия. Она смахнула влагу с ресниц, продолжая покатываться от забавы и от этой реакции у Джека неприятно кольнуло в груди, что он скрыл. Он саркастично и вяло посмеялся.        — Во-первых, капитан Джек Воробей, цыпа, — с гордостью и расстановкой поправил ее тот, когда она начала чуть успокаиваться. — Во-вторых, она не совсем моя женщина, — уклончиво ответил Джек, зло косясь на усмехнувшегося Барбоссу, намекая на его неправоту и длинный язык.        В этот момент подошла и сама виновница переполоха, любопытно смотря на Джен, стараясь как можно вежливее улыбнуться. Заметив приход незнакомки, Дженевьева тут же успокоилась и расправила плечи, выпрямляя осанку, как благородная аристократка, обе рассматривали друг друга вблизи. Наблюдая за девушками со стороны, мужчины непреднамеренно начали их сравнивать и нашлась масса отличий. Капитан «Алого Ветролома» держалась изысканно и влиятельно, как полагается статусу и была чуть выше брюнетки. Женщины контрастировали на фоне друг друга. Пшеничные волосы Джен светились на солнце еще ярче, чем оттеняли и углубляли черный оттенок локонов незнакомой ей особы. У Дженевьевы лицо более смазливое с ровными чертами, светлая и обветренная от долгого плавания кожа, повидавшие работу руки и короткие ногти, плечи чуть шире, талия уже, бюст поменьше, а бедра больше. Губы тонкие, ресницы длинные, но редкие. А у второй девушки все наоборот, они были противоположны друг другу, как день и ночь.        Почему-то, мужчины ощущали себя весьма напряженно, пока обе разглядывали друг друга, Джек бегал глазами от одной женщине к другой, задерживая взор на Джен. Сердцу в груди у него было не спокойно.        — Здравствуйте, я — Анжелика, путешествую на «Черной Жемчужине», — представилась наконец незнакомка, протягивая ладонь для рукопожатия и голос у нее оказался чуть ниже и с привлекательной хрипатой.        Без предвзятостей, Дженевьева пожала ей руку.        — Капитан Дженевьева, капитан «Алого Ветролома», — ответно поздоровалась светловолосая и окружающие облегченно выдохнули, Гиббс даже смахнул со лба пот, что-то себе пробубнив под нос. Ничего страшного не случилось, как полагали мужчины. — Нам нужно переговорить капитанами, — после всего, держа лицо, произнесла всем Джен, на что получила понимающие кивки и лишние уши ушли от знакомой парочки капитанов, оставляя их наедине.        Сглотнув от странного волнения, Воробей подошел ближе к перилам, скрещивая руки на груди. Проследив за тем, что никто не помешает беседе, девушка оперлась локтями на борт судна, вернув чертам привычное выражение.        — Знаешь, — вдруг начала более глубоким тоном та, что привлекло собеседника, он прислушался. — Я ведь в курсе, что у тебя есть сердце, кто бы что не говорил, — ни с того ни с сего затронула совсем личную между их отношениями тему Дженевьева, чем поразила и застала врасплох Воробья, он изумленно вскинул брови. Выражение у Джен было хотя и озорное, но доброе. — Ты ведь добряк, — как что-то очевидное изрекла она, выбивая мужчину из колеи.        Промолчав, Джек озадачился, не зная, что и сказать на такое откровение, которое никак не ожидал, он задумался. До этого светловолосая редко, а может и никогда прежде, зарекалась о том, что хранится на душе, его или ее. О чем могут говорить лишь близкие друг другу люди, такое глубокомысленное, поддерживающее и теплое. Поэтому Воробей недоумевал, почему ему так приятно это слышать и от чего с Джен такие диалоги очень ценны и хороши сами по себе. Будто она его может понять и увидеть то, что не видят другие, что сокрыто глубоко в Джеке.        Капитан «Черной Жемчужины» опомнился и изогнул бровь, бросая на нее косой, подозрительный и странный взор, словно та и правда за прошедшее время успела сойти с ума.        — Это к чему? — искренне не понял Воробей, на что Дженевьева закатила глаза, тяжело вздохнув и хлопнула себя ладонью по лбу.        — О, Дьявол, ты такой глупый, — воззвала к высшим силам та, от чего собеседник оскорбленно приоткрыл рот. Выпрямившись, Джен серьезно на него взглянула. — К тому, что ты тоже в праве что-то чувствовать, идиот, — всплеснула рукой девушка и указала в направлении осматривающей морские волны Анжелику, чьи волосы красиво развивались на ветру. — Вот об этом, — имея в виду любовь и все прочее, пояснила капитан «Алого Ветролома».        Понадобилось несколько секунд, чтобы до Джека дошло и он осенившись, оживился.        — Погоди, ты не так поняла… — хотел было объяснить тот.        В самом деле, Воробей не сильно был привязан к Анжелике и увлекся ей из собственной прихоти. Она ему симпатична, но ничего большего он в ней не видел, такой уж был характер у него. То, что Анжелика сейчас с ним и путешествует на его корабле — забавное стечение обстоятельств, не более, ни о какой тихом пристанище в ее лице и речи быть не могло.        — Где ты вообще ее нашел? — не желая слушать заезженные оправдания Джека о том, что он влюблен лишь в море, как и любой другой моряк, Джен проигнорировала его слова и перебила, интересуясь другим из любопытства.        Осекшись, Воробей неловко улыбнулся, вспоминая где и как познакомился с Анжеликой, предчувствуя, что это будет весьма странно и может забавно для Дженевьевы.        — В женском испанском монастыре, — сознался он, от чего брови девушки изумленно взметнулись вверх, она посмотрела на него, как на чудака.        — Как тебя вообще занесло в испанский монастырь? — абсурдно и озадаченно изогнула бровь светловолосая.        — Я принял его за бордель. Легко спутать, — наивно пожал плечами капитан «Черной Жемчужины», будто его вины в случившемся нет.        Джен повторно хлопнула себя по лбу и неверяще усмехнулась.        — Ты растлил монашку… — поразилась та, закатив глаза, хотя меньшего не ожидала от знакомого. — Дорога в Ад тебе вымощена красным ковром, — хихикала себе под нос Дженевьева, уже и не зная, сколько грехов на счету в послужном списке Джека.        — Красный — твой излюбленный цвет, не мой, цыпа, — ехидно поправил ее тот, догадавшись, что капитан «Алого Ветролома» фанатична по этому оттенку, на что получил согласную усмешку.        Проболтав еще немного в непринужденной атмосфере, обговорив последние новости, вскоре пара кораблей разошлась по морю, каждый в своем направлении.

***

       Сидя в привычном кабаке на Тортуге, Джен спокойно выпивала в одиночестве, почитывая газету, пока ее команда и другие моряки кутили под бессмертные пиратские баллады. Все как обычно на этом острове. Гама стало больше, когда в помещение зашла еще толпа, но Дженевьева не подняла взгляда, пока кто-то не подошел прямо к столику и неохотно оторвавшись от чтива, заметила Джека. Она тут же сложила газету, откладывая ее в сторону и привычно улыбнулась, видя его усмешку.        — Доброй ночи, кукушонок, присаживайся, — пригласила составить компанию за их привычным столиком та и Воробей охотно отодвинул стул, устало плюхаясь на него.        Пока знакомый искал бутылку рома по бару, девушка успела поздороваться с Барбоссой и Гиббсом. Джек сразу приложился к горлышку стеклянной тары, большими глотками утоляя жажду выпивки, протяжно выдохнул и звонко поставил ее на стол. В этот раз капитан «Черной Жемчужины» был весьма задумчив и не столь расположен к кутежу, в последний раз, когда они виделись, примерно месяц назад, такого с ним не было. Джен заинтересованно подперла щеку кулаком, рассматривая мужчину, не понимая, что с ним, а затем огляделась, не находя еще одного человека.        — А где Анжелика? — спросила та, не уличая взором темноволосую жгучую красавицу, с которой Джек проводил приключения около трех лет.        Временная увлеченность, как он сам оправдывался перед Дженевьевой, продлилась куда дольше, чем уверял Воробей. Ходил даже слух, что Анжелика так примелькалась рядом с капитаном, что ее по праву можно считать его женщиной, пираты верили в этот феномен из-за прекращения его разгульной жизни. Джен и сама полагала, что это так, потому что другой стороны ситуации не видела, когда они пересекались в море или на суше. Анжелика оказалась весьма своенравной девушкой, она была младше Дженевьевы на пять или шесть лет, молодая и горячая, еще и испанка, но общение было сносным между дамами, никто ничего против друг друга не имел.        — Ушла в свободное плавание, — заявил Джек после короткого молчания, ликующе улыбаясь, опираясь локтями на стол, слишком любопытно уставившись на светловолосую, от чего она вскинула бровь в непонимании его реакции. — Давай выпьем за более приятным разговором, — предлагая ей сменить тему, он поднял бутылку предлагая ей чокнуться с ним стаканом.        Озадаченно оглядев необычное поведение и напор Воробья, капитан «Алого Ветролома», последовала его примеру, подозрительно щурясь и отпила напиток. Мужчина же снова сделал несколько больших глотков. Жесты у него были суетливые, задумчивый, глубокий и слишком хитрый взгляд не отрывался от Джен, как будто пытаясь выпытать что-то у нее, от чего на мгновение той стало не по себе. До этого Джек себя никогда так не вел, будто ему хочется что-то сказать, но не может наступить на горло гордости. За разговором, наблюдая за его поведением, единственная мысль, которая пришла в голову Дженевьевы, по поводу ситуации, это то, что Воробей находится в расстройстве после расставания. Что-то вроде, хочет выплакаться или выговориться, но не может, по другому она это объяснить не могла. Говорить приходилось в основном ей, Джек большую часть беседы молча слушал ее, иногда что-то отвечал, но не болтал без умолку, что было не заткнуть, как обычно бывало.        С этим, светловолосая попыталась вспомнить, что вообще необычного происходило в их последнюю встречу, возможно, с того случая на Санта-Клара имело смысл что-то подчерпнуть, чтобы разобраться. Две команды встретились на стоянке в пиратском городке, решили вместе выпить, из чего все вылилось в одну масштабную попойку в баре, морские разбойники знатно загуляли. Анжелика вела себя, как обычно, в прочим, как и Джек. Дженевьева в основном разговаривала с Воробьем, они сидели за одним столом, пили, вспоминали былое, делились новостями и острили друг другу. Даже плясали вместе, почти подрались на шпагах из-за карты, которой капитан «Черной Жемчужины» маняще водил около ее носа. Все болтал о сокровище ацтеков, о проклятье, никак было его не угомонить, от чего Джен попробовала отобрать карту себе, чтобы тот прекратил хвастаться. Проклятое сокровище так-то было не в интересе девушки, а вот позлить Джека ей хотелось. Когда часть большой компании просто отрубилась, как и Анжелика, стало тише и парочка капитанов очень душевно разговорилась.        Что могло смутить, так то, что пьяный в дрызг Джек пытался ее поцеловать, но Дженевьева мягко пресекла его, сказав, что в изменах участвовать не будет, да и для чего светловолосая вообще сдалась Воробью, если у него есть другая дама рядом. Капитан «Алого Ветролома» поняла бы, если бы тот обиделся на Джен за то, что обломала ему веселье, но Воробей на утро выглядел, как и всегда. Вообще, девушка из-за того, что совсем не соображала под градусом, не помнит о чем ей в сердцах за душевным разговором вещал Джек и что она сама ему отвечала, о чем велась речь.        — Так что там с сундуком Кортеса? — спросила Дженевьева о той карте, по которой «Черная Жемчужина» и собиралась брать курс в прошлый раз.        — Хочешь увидеть проклятое золото? — вопросительно изогнул бровь с усмешкой Воробей.        — Ценю только те сокровища, от которых мне будет толк, так что откажусь, проклятьями меня и так многие осыпают, — хмыкнула девушка, пригубляя выпивку.        — А я, пожалуй, гляну на него.        — Я не сомневалась в тебе.        Размеренность беседы прекратилась лишь в тот момент, когда сам того не заметив, капитан «Черной Жемчужины» за столь рьяным распитием алкоголя умудрился напиться до бредового состояния, как думала Джен. Смотря на пьяного в стельку Джека, что качался на стуле, пытаясь удержать свою голову прямо и не грохнуться на пол, девушка изумленно вскинув брови, непонимающе следила за его бессвязным потоком мыслей. Откровенно говоря, язык Воробья настолько развязался, что он принялся говорить о личных темах и том, что у него лежит на душе, но светловолосая не до конца могла разобрать его речь и уцепить всю суть.        — Где-то рядом… — всплеснув руками, изрек Джек чуть громче бубнежа и Дженевьева вычленила что-то более менее внятное из нескольких сказанных предложений, снова вслушиваясь в набор звуков. — Великолепная!.. — вновь его неясное бормотание с редкими проблесками чего-то вразумительного. — А каков нрав!.. Стоит себя!        Недоуменно глядя на это пьяное нечто, кривясь в лице от беспорядка в речи Джека, Дженевьева устало потерла лоб, попивая ром, делая вид, что внимательно слушает мужчину. Из всех его возгласов, светловолосая могла только догадываться, что он несет, но у девушки имелась лишь одна догадка, что в полном расстройстве Воробей ей плачется о расставании с Анжеликой. Джен тяжело вздохнула, уже не пытаясь вслушаться, просто позволяя мужчине изливать душу, будто подросток, которому разбила сердце его первая любовь и вдоволь настрадаться. Жилеткой для слез, — хотя, Джек не проронил ни слезинки, — той еще быть не приходилось, многогранность поступков знакомого не переставала удивлять капитана «Алого Ветролома». Ром приобрел упаднический вкус с оттенком головной боли от беспамятства Воробья, с каким упорством он насел на Дженевьеву. Честно, та плохо верила в то, что на утро капитан «Черной Жемчужины» хоть что-то вспомнит о происходящем, поэтому Джен посещала идя разбить ему о голову бутылку и отправить почивать в долгий сон, только бы облегчить свою участь.        Продолжительно находиться с гнусавящим Воробьем в и без того оглушающей песнями обстановке было невыносимо, от чего после длительных мысленных рассуждений, Дженевьева приняла решение хотя бы на пару минут выйти на воздух и расслабиться. Встав со стула, она намеревалась без угрызений совести бросить пребывать Джека один на один со своими тараканами, ничего не замечая из-за стрельнувшей в висок мигрени. Как можно незаметней и торопливо, Джен встала на ноги и в этот самый момент на нее налетел один из пьяных плясунов, от чего она не успела отойти в сторону. Натолкнувшись на нее с размаху, моряк болезненно сбил девушку, навалившись всем весом, от чего оба не устояли и громоподобно упали на пол. Встретившись с полом, ударившись копчиком и локтями, Дженевьева ощутила острую боль, неприятно зашипев, а пьянчуга умудрился снести стул, задев еще некоторых пиратов, что стояли неподалеку, от чего все заведение обратило внимание на шум. Музыка остановилась, танцующие замерли, поющие смолкли, разговоры и гулянье исчезло, слышалось лишь оживление на улице, в помещении же воцарилось любопытное безмолвие.        Краем уха уличив резкую тишину, Джек оторвался от болтовни, посмотрев рядом с собой и собрав глаза в кучу, изучил обстановку, находя на полу придерживающуюся за руку светловолосую. К ней сразу же с другого конца кабака поддержкой, растолкав всех на своем пути, громко прошествовал Барбосса и Гиббс, чтобы поднять знакомую. Если Дженевьеве хорошо досталось, то пьянчуге, что и стал нарушителем веселья, было хоть бы хны, он уселся, еле как пошатываясь карабкаясь на гнущиеся ноги, фокусируясь на капитане «Алого Ветролома». Охмелевшая голова посчитала именно ее причиной всех бед, подумав, что раз та — женщина, то слабое звено и можно будет без последствий все сбросить на нее.        — Вы в порядке, капитан Джен? — мягко поинтересовался Джошами, беря ее под руку, мимолетно осматривая на видимые повреждения, которых не выявил.        С другой стороны ей помог Гектор, неприятно щуря глаза на пьянчугу перед ними.        — Бывало и хуже, — отмахнулась та, чтобы не так отарыто показывать, что ощущения от удара о пол ей не нравятся.        — Под ногами мешаться не надо! — кривым наречием от выпитого, обвинительно воскликнул моряк, тыча пальцем в направлении Джен. — Женщине вообще не положено препятствовать мужчине! — гнул свою линию виновник, желая добить до победного и остаться правым.        Задохнувшись от наглости, Дженевьева гневно нахмурилась, чувствуя, как внутри уже все закипает от злости, а кулаки зачесались вмазать моряку и начать с ним драку, чтобы тот подавился своими же словами. Напряжение в кабаке возрастало, не успела девушка ответить, как за нее вступился Барбосса, как всегда деловито и озорно улыбаясь.        — Любезный, но и мужчине не должно обвинять женщину в собственных же ошибках, — встрял Гектор, проявляя джентльменские качества и ведя галантный разговор без шума и пыли. — Это вы сбили с ног столь очаровательную особу, а теперь пытаетесь выставить ее в дурном свете, что непростительно, — ораторствовал Барбосса и послышались шепотки присутствующих, что моряк действительно сам виноват во всем, но тот будто не слышал общественного осуждения. — Тем более, что перед вами достопочтенная капитан Дженевьева, потрудитесь соблюсти субординацию, — представляя девушку, осведомил Гектор, на что собравшиеся в кабаке согласно заговорили, узнавая ее, пока Джен молча следила за ситуацией, недовольно вперившись взором в пьянчугу. Поняв, что мнение большинства не на его стороне, моряк суетливо огляделся, но выкатив грудь колесом, на попятную не пошел, не желая выставлять себя дураком. Она сделал несколько выразительных шагов, поравнявшись со светловолосой, но никто не дернулся, пока что бдительно наблюдая за действиями. Гиббс и Барбосса переглянулись, готовясь, если что вмешаться, а вот Дженевьева и бровью не повела, пронзительно смотря исподлобья на противника. В ее взгляде было столько же отвращения, сколько и безинтересности, моряк прямо чувствовал, как та его ни во что не ставит, что порядком его раздражало, он нахмурился и надул красные щеки.        — Капитан — женщина?! — категорично воскликнул пьянчуга, жестко и издевательски смотря на нее сверху вниз, так как был в два раза больше, выше и шире самой девушки. — Баба на корабле — к беде! — заявил старое поверье тот, на что Барбосса закатил глаза. — Женщина должна безропотно слушать мужчину и во всем ему угождать, а не гоняться за тем, чтобы стоять с ним наравне! — затем он гадко хмыкнул, приглядевшись к ней, заостряя внимание на внешности и фигуре. — А ты смазливая, сгодишься, чтобы исцелять сердца уставших путников! — рассмеялся моряк и сбил с головы Дженевьевы треуголку, но она даже не рыпнулась при замахе, а головной убор отлетев, покатился по полу.        Больше молчать смысла не было, выжидать момента, чтобы со всей яростью и ненавистью заколоть этого ублюдка тоже не было нужды, лицо Джен перекосило в злости, она сжала кулак, собираясь показать на что способна. В этот момент, прервав ее, перед ней, словно стрела, вылетел Джек, что очнувшись от той части опьянения, когда даже встать не мог, выпрыгнул между конфликтующими, вызывая у наблюдавших изумление.        — Минуточку! — опьяненно воскликнул Воробей, вскинув палец, призывая всех к вниманию. Светловолосая удивленно осеклась, во все глаза смотря на капитана «Черной Жемчужины» с неким абсурдом, он шатался, но стойко изображал из себя умника. Барбосса тяжело вздохнул, воззвав к Святой Деве Марии, а Гиббс неловко потер лоб ладонью, даже сам виновник ссоры порядком ошарашился вмешательству. — Попрошу не сметь так нагло оскорблять это прекрасное создание, что сошло к нам прямиком из моря! — стал нести смущающую и неясную околесицу Джек, одновременно делая комплимент и связывая его с каким-то сомнительным рыцарством.        От услышанного, Дженевьева выпала, потеряв дар речи, она остолбенела, а глаза были готовы полезть от шока на лоб, рот сам собой приоткрылся. То, что говорил Воробей, не укладывалось у нее в сознании, так пафосно и во всеуслышание, он еще не льстил, что сбивало ее с толку и заставляло ощущать некий дискомфорт и неловкость. У нее появилось плохое предчувствие, что эти его речи не к добру и стоит поскорее прекратить весь фарс, пока не поздно, поэтому призывно схватила его за плечо.        — Джек, что ты делаешь, скройся, — слегка раздраженно и требовательно шипела Джен, беспокоясь, как бы ей из-за него не пожелать провалиться сквозь землю.        На настойчивость, он оглянулся через плечо на нее затуманенным, но каким-то уверяющим взором.        — Не волнуйся, цыпа, все будет, — заверил капитан «Черной Жемчужины» во что верилось с трудом и обернулся обратно на моряка, что был выше даже него. — Вы даже не представляете себе насколько сильны ваши заблуждения! — продолжал свое представление Джек, а всем в помещении вдруг стало очень интересно послушать чистосердечное признание и объяснения, в то время, как девушка удрученно хлопнула себя по лбу, осознавая, что это предел абсурда. — Хотя капитан Джен и женщина, но она в первую очередь капитан и способна провести свой корабль через любой шторм! — Джен хотелось упасть и умереть на месте, но решила все-таки послушать попытку Воробья реабилитировать ситуацию до первого удара ему в челюсть. Да и светловолосая всегда была без понятия, что он о ней думает. — У нее есть манеры, но она умеет пить, она образована, но ей также не претит находиться в поганом баре в окружении грязных пьянчуг вроде вас, — на этих словах он ткнул пальцем в грудь моряку, у которого подозрительно зло дернулась бровь и здесь уже заволновался и Гиббс.        — Капитан, думаю, ваши речи его не убедят, — шепотом подсказал Джошами, беспокоясь, как бы соперник не разозлился окончательно и своим ударом не положил Воробья отдыхать до утра, потому что в крайне алкогольном состоянии конкуренцию тот составить не мог.        Джек прервался, отодвинув Гиббса от себя рукой, чтобы не мешал вести дискуссию.        — Замечу, что я в жизни не встречал более приятной, интригующей и великолепной женщины, чем она! — воскликнул Джек и Джен оцепенела в шоке, не веря в услышанное.        От его слов в груди потеплело, ей даже не представлялось, что Воробей мог быть о ней такого мнения, но что-то не оставляло ее в покое. Дженевьева не отрицала, что капитан «Черной Жемчужины» ей интересен, как собеседник, как знакомый и не отрицала, что тот привлекателен, как мужчина, что можно было заметить исходя из того, что они переспали несколько раз за все годы знакомства. Но ничего колоссального от этого не ждала, потому что сама осознавала, что брать на себя ответственность в плане чувств к мужчине — гиблое дело. Светловолосая знала Джека и его образ жизни, даже понимала, как он мыслит и была уверена, что для чего-то возвышенного его не хватит. Да, она говорила ему про то, что любить не так уж и плохо и он тоже в праве это делать, но сама же догадывалась о том, что выбрать что-то одно между морем и женщиной не сможет. У него не хватит решимости прекратить свои странствия, которыми жил, а разорваться надвое для него задача не из легких, Воробей мог думать только о чем-то одном. Опыт с Анжеликой стал наглядным, хотя Дженевьева не до конца знала детали. Себя же на роль женщины знаменитого пирата светловолосая не рассматривала, предпочитая закрывать глаза на все то флиртующее напряжение, которое между ними существовало. Думала, что лично не справится с тем, чтобы быть с кем-то, потому что для нее на первом месте всегда стоит собственная свобода. Тяжело представить, что будет с возникновением каких-то попыток к отношениям, Джен не знала, чего ожидать, особенно с Воробьем.        Может у нее и существовала какая-то симпатия к нему, но до конца капитан «Алого Ветролома» не была уверена, поэтому не бралась быть голословной и ничего не предпринимала, ей было комфортно с теми отношениями, какие у них были на данном этапе. Слышать его слова о себе было приятно и одновременно чрезмерно скверно, в груди что-то кололо. А все потому, что несколько минут назад Джек выстрадался по Анжелике, от чего у нее возникало чувство, будто за счет Джен он пытается заменить другую. Было порядком неприятно. Словно Дженевьева у него на запасе, если ничего не выйдет, от этого живот гадко скручивало спазмом. Она нахмурилась.        — Капитан Джен — единственная женщина, способная понять душу капитана Джека Воробья! — хлопая себе по груди, сознался Воробей, вынуждая названную поджать губы от негодования и внутренне коловшей боли, пальцы сжались в кулаки, она старалась держать себя в руках. — Вы не достойны даже мизинца на ее правой ноге, поэтому потрудитесь принести извинения, потому что будь я на вашем месте, то не позволил бы себе таких грязных слов в ее адрес! — уже настойчивей ткнул в грудь моряку Джек, заходя дальше некуда в своих речах и что самое страшное — все смотрят на Джен, готовую сгореть со стыда. Посмотрев на Гектора и Джошами, та заметила, что они также порядком удивлены, но реагируют куда спокойней, будто уже давно догадывались обо всем, что творится в голове Воробья. — Я бы каждую жизнь выбирал бы такую очаровательную, привлекательную и интересную женщину, как капитан Джен! — добил остатки самообладания девушки тот и внутри у нее все ухнуло.        Создавалось ощущение, что это конец ее душевного покоя, потому что Джен все видела в ином свете. Мол, к ней легче прийти, расслабиться, поговорить и временно поиграть в любовь, чем построить полноценную жизнь с той же самой Анжеликой или кем другим. То есть, Дженевьева — простая и дешевая для этого. Наверное, если бы до этого капитан «Черной Жемчужины» не пришел с новостью о расставании с Анжеликой или хотя бы объяснил бы причину этого, то светловолосая еще могла бы принять его заверения. Если бы он еще был трезв, то поверила бы ему, если бы Джен была готова пробовать что-то большее, то не испытывала бы уничижения. А так, все было абсолютно бессмысленно, ей хотелось просто уйти из кабака и побыть в одиночестве, только бы не думать о происходящем. Лицо девушки сникло, она пусто смотрела на спину Джека, ничего не желая.        — Надоели твои пьяные любовные дифирамбы, уйди! — потеряв терпение выслушивать поток Воробья, моряк взял и без предупреждения ударил Воробья в челюсть.        Голова Джека отдернулась в сторону, он попятился и рухнул на пол, потеряв сознание из-за алкоголя, нападения и собственных ватных ног, что и вызвало переполох. Как и предвидела Дженевьева, все кончилось весьма плачевно, а все потому, что Джек не прекращал болтать. Когда-нибудь его прямолинейность и язык без костей загонит в могилу, она тяжело вздохнула, чувствуя, что устала. Моряк победно улыбался и только Барбосса хотел вступить в драку, чтобы вовремя переложить переполох на другого и остаться не при делах, как светловолосая взяла со своего стола пустую бутылку рома. Не ждя, когда на нее обратят внимания, она ударила тарой по голове виновнику, от чего стекло звонко разбилось, тот, как подкошенный также обездвиженно рухнул. Присутствующие ошарашенно пронаблюдали за всем, а затем восторженно вскричали из-за зрелищности. Под гудеж и вновь заигравших мелодию музыкантов, Джен откинула горлышко в сторону, совершенно опустошенно развернувшись, подхватила со стола полную бутылку рома и вышла из кабака на улицу. Даже не посмотрела на валявшегося Джека и не помогла ему прийти в чувства, а просто напросто ушла оттуда, как того и хотела изначально.        На душе скреблись кошки из-за того, насколько отвратительный выдался день и единственное, чего хотелось от него — напиться и забывать все, как страшный сон. В чувствах и скверном настроении, она отпила большими глотками алкоголь, от чего обожгло горло и протяжно выдохнула. У Дженевьевы не было оснований верить в чувства и после того, что случилось, она была уверена, что Джек проснется без единого воспоминания. Ей же лучше, если он не будет помнить, а она все проигнорирует, чтобы все стало так, как прежде. По другому она не готова.