4. Прекрати

      Висенья прекрасно знала, что делает и с каким огнем играет, и не сомневалась, что ночью ее ждет месть, но получила истинное удовольствие от того, каким был принц в тот вечер. После случившегося на балконе он старался вести себя, как обычно, держался, как всегда, собранно и гордо, но она чувствовала — внутри него все пылает. Это пламя должно было выплеснуться на нее за порогом их покоев; они ночевали на Драконьем Камне, на этот раз в ее спальне.       Когда Эймонд вошел, Висенья развернулась к нему лицом: хочешь — бери. Он медленно приблизился к ней, резко схватил за запястья, но не выкрутил руки, просто сжал, глядя сверху вниз.       — Решила, что можешь играть со мной? — низко прорычал принц.       — Решила, — Висенья вздернула подбородок. — И мне понравилось.       Эймонд дернул за шнуровку на ее платье, разрывая ткань, толкнул к стене, больно ударив спиной, как в прошлый раз, но не развернул лицом к камню. Вслед за лифом платья на пол бесполезной тряпкой полетела юбка — принцесса осталась обнаженной. Подхватив ее под бедра, так, что ей пришлось обхватить ногами его талию, Эймонд вжал ее в стену, укусил за плечо, оставляя на нежной коже заметный след.       — Я покажу тебе, — он провел языком по ее шее, — кто здесь игрушка, — и снова вонзил зубы в открытое место. Висенья охнула от неожиданной боли.       — Ты будешь умолять меня о пощаде, — довольно протянул Эймонд, глядя, как из следа от его зубов появляются капельки крови. — Еще не поздно отвести тебя в каземат и подвесить на цепи. Знаешь, как это больно? Когда ты повисаешь на запястьях, цепи врезаются в кожу, как лезвие… ты не можешь стоять, и весь твой вес удерживают только руки… Все мышцы на теле натянуты до предела… Сначала ты чувствуешь жжение… потом онемение… А потом ты становишься просто куклой, и каждое твое движение — пытка…       От того, как он это говорил, Висенью бросило в дрожь. Эймонд довольно усмехнулся.       — Я бы посмотрел на тебя в цепях.       — Я бы тоже хотела посмотреть на тебя в цепях, — сказала она, и если принц просто пугал ее, то насчет нее уверен не был.       — Пытаешься казаться храброй? — он втянул губами кожу над ее ключицей, оставляя еще один след. — У тебя не получается.       — У тебя тоже не получалось, — выпалила Висенья. — Когда ты пытался сдержаться… у тебя не получалось!       Эймонд вздрогнул, будто она его ударила.       — Ты… как ты… Дрянь!       Сжав ее бедра, он толкнул вниз так, что Висенья упала на колени. Схватив за волосы, потянул ее голову вверх, заставляя смотреть и больно сжимая пряди.       — Жалкая, — процедил принц. — Видела бы ты себя.       — Видел бы ты себя, — Висенья пронзила его ненавидящим взглядом. — Видел бы, каким ты был жалким!       Дернув ее за волосы, Эймонд заставил встать. Толкнул к кровати, так, что она потеряла равновесие и упала, повернулась на спину — и он навис над ней, все еще полностью одетый. Все еще намного сильнее нее и очень-очень злой — если в их первую брачную ночь он просто злился, не на нее, а на все вокруг, то теперь его ярость была обращена лишь на Висенью.       — Ты даже не представляешь, как это может быть больно, — прошипел Эймонд. — Я буду вонзаться в тебя… в прошлый раз я жалел тебя. Теперь — не стану. Все твое тело здесь и сейчас принадлежит мне, — он стиснул ее грудь, повертел сосок, выкручивая. — Тебе будет больно… но ты будешь просить не пощады, ты будешь хотеть еще… еще… еще… и только я решу, позволить ли тебе получить то, что тебе нужно…       Толкнув коленом, он раздвинул ее ноги. Вряд ли ему было нужно много времени, чтобы расшнуровать штаны, и, хотя внутри Висеньи все снова было мокро от возбуждения, ей вправду стало бы больно, если бы он вошел резко и на всю длину, и брал бы ее грубо, при этом не давая кончить. Это на самом деле… пугало, но еще больше пугало его лицо. Он ненавидел ее так сильно, что готов был убить.       Висенья не думала, что делает, действуя инстинктивно — вскинув руку, сорвала с лица Эймонда повязку, закрывающую глаз.       В полумраке спальни ярко сверкнул сапфир. Эймонд замер, уставившись на нее уже без ярости — с шоком. Сверлил ее взглядом, потом медленно поднялся, наконец выхватил повязку у нее из рук и вышел из комнаты.