11. Подчиняйся

      Цитадель Таргариенов на Драконьем Камне выглядела угрожающе даже в солнечный день. Волны с грохотом бились о скалы и каменистые берега, дымящиеся гейзеры выбрасывали в воздух пар, небо и море на горизонте сливалось в одну серую линию. Сам вид замка словно сообщал: «Здесь живут драконы».       Висенья родилась на Драконьем Камне, любила этот остров и скучала по нему, так что очередной праздник, который собирались провести здесь, ее обрадовал. Алисента и Рейнира решили, что народу снова стоит увидеть сплоченность их семьи: Тиланда наказали показательно, но все-таки стоило лишний раз подчеркнуть, что партии теперь заодно.       У нее был еще один повод для визита на Драконий Камень — именно здесь в Драконьем Логове жил Караксес, и пришло время, чтобы он обрел нового всадника. Пусть войны между черными и зелеными нет, но Висенья убедилась, насколько это зыбко — все могло измениться за секунды. Она была совсем неопытной, против Дейрона с Тессарион в воздухе не продержалась бы и минуты, против Эйегона с Солнечным Огнем — тоже, не говоря уж об Эймонде и Вхагар, но все равно лучше, чем ничего.       Главное — Висенье отчаянно хотелось получить дракона. Ее не дразнили за то, что не имеет своего, как дразнили Эймонда — драконье яйцо лежало в ее колыбели, дракон у нее был, просто умер. Бейла и Рейна сочувствовали ей, и братья тоже. Иметь дракона и потерять — совсем другое, чем не иметь совсем.       Караксес должен был достаться ей — больше просто некому. Он носил ее отца, и почуял бы в ней ту же кровь… или испепелил бы ее. Хоть он был и вдвое меньше Вхагар, но считался одним из самых свирепых и грозных драконов их дома.       Висенья могла бы попросить о помощи Рейниру, но передумала — полагаться на мать в этом было немного… унизительно. Будто она ребенок, который учится ходить. Больше обратиться было не к кому: с Эйегоном принцесса не была дружна, Хелейна вряд ли могла помочь, Эймонд…       Эймонд.       Висенья нашла его в библиотеке. Свет из высокого окна падал на его серебряные волосы, и невольно она залюбовалась этим. Принц сидел за столом, ссутулившись, и держал толстую потрепанную книгу по истории древних цивилизаций. На столе перед ним лежали еще несколько томов — раскрытых, с пометками на полях.       Услышав ее шаги, Эймонд поднял голову.       — Что тебе нужно?       Висенья закусила губу — он все время так с ней разговаривал. Холодно, отстраненно, на грани грубости, если за ними никто не наблюдал и не нужно было притворяться почтительным мужем.       — Мне нужна твоя помощь, — прямо сказала она. Брови Эймонда взлетели вверх.       — Неужели?       — Я серьезно, — Висенья устало нахмурилась. — Я хочу приручить Караксеса.       — Ну так приручи, — безразлично отозвался Эймонд.       Просто так он точно не стал бы предлагать ей свою помощь, хотя явно понимал, почему она к нему обратилась. Поколебавшись, решая, что важнее, гордость или дракон, принцесса выбрала второе.       — Пожалуйста, подстрахуй меня.       Медленно Эймонд отложил книгу в сторону. Встал, приближаясь к ней — Висенья подумала, что так подходит хищник к добыче, но не пошевелилась. Зайдя ей за спину, принц наклонился, пробежал пальцами по талии и прихватил губами мочку уха.       — Если я помогу, что я получу взамен?       Висенья облизнула пересохшие губы.       — Что угодно.       — Что угодно? — Эймонд провел ладонью по ее животу. — Тогда условия такие: я не могу помочь тебе приручить Караксеса, сделать это ты должна сама, но я могу вправду страховать тебя и инструктировать. Если у тебя получится, — он сделал значительную паузу, продолжая ласкать ее живот, — То на одну ночь ты станешь покорной. Полная, абсолютная покорность. Ты сделаешь все, что я скажу. Абсолютно все. Поняла?       По телу пробежала дрожь — и от возбуждения, и от страха: вспомнилось, как Эймонд в красках описывал ей казематы и цепи… но ради того, чтобы оседлать Караксеса, Висенья пошла бы и на это.       — Поняла, — сказала она. — Обещаю.

***

      К логову Караксеса вели узкие извилистые тропинки, высеченные в скале. Висенье казалось, что камень под ногами вибрирует. Шаги эхом отдавались в высоких сводах.       Дракон спал — огромный, красный, будто покрытый кровью. От исходящего от него жара рябило в воздухе. Запах серы и дыма резал глаза.       — Перестань бояться, — сказал Эймонд у нее за спиной. — Драконы чувствуют страх.       — Он ведь дракон моего отца, — пробормотала Висенья. — Он должен меня узнать.       — Это ничего не значит, — отрезал принц. — Знает он тебя или нет, он должен видеть в тебе достойного всадника. Ты должна показать ему свою силу, иначе он тебя испепелит. Не торопись, — заговорил он спокойнее. — Не делай резких движений. Смотри прямо на него, но без вызова. Ты не подчиняешь его и не подчиняешься ему — вы равны.       — Rȳbagon naejot issa! — четко проговорила Висенья, и дракон медленно приоткрыл глаза.       — Nyke iksān Visenya, — продолжила она. — Nyke Daemon's tala.       Караксес слушал ее с вежливым вниманием, но не шевелился. Эймонд подошел к Висенье и положил руку ей на плечо.       — Ты говоришь не о том. Неужели никогда не слышала, как разговаривают с драконами? Lykirī, — шепнул он ей на ухо. — Dohaerās.       Последнее прозвучало так, словно было адресовано ей. Висенья вздрогнула.       — Я знаю, отойди, — сказала она. Принц послушно сделал шаг в сторону. Висенья вскинула руку перед собой.       — Lykirī!       Караксес медленно наклонил голову. Висенья почувствовала что-то необъяснимое — будто притяжение.       — Dohaerās! — голос не дрогнул. Шаг, еще один, еще… она была так близко, что чувствовала жар, исходящий от его чешуи.       — Dohaerās, — прошептала Висенья, касаясь ладонью драконьей морды.       Караксес издал низкий рык, который прошел через все тело, вливаясь в кости, и кровь в жилах отозвалась, вторя древнему зову. Склонив голову еще ниже, он осторожно толкнул Висенью мордой, но не чтобы сбить с ног — скорее, с восхищением осознала принцесса, он… ластился? Или просто приветствовал ее?       — Ты его приручила, — прошелестел Эймонд. — Поздравляю. А теперь оседлай.       Осторожно Висенья забралась дракону на спину, все еще не веря, что у нее получилось. Что она — тоже всадница. Что этот огромный дикий зверь, прозванный Кровавым Змеем, признал ее.       — Sōvēs! — вскричала она, и Караксес, расправив крылья, взлетел.

***

      Ее покои на Драконьем Камне были самыми уютными. Огромный камин занимал всю стену, и пламя весело потрескивало, отбрасывая золотистые отблески на стены. Из большого окна открывался вид на бушующее море. Кровать с балдахином была покрыта мягким бордовым бархатом и усыпана подушками.       — Помнишь, что ты обещала? — спросил Эймонд. — Покорность.       Висенья повернулась к нему лицом. Принц толкнул ее так, что она упала на кровать, навис сверху — в руке сверкнуло лезвие кинжала. Сталь коснулась ее щеки рядом с левым глазом.       — Что, если я прикажу тебе отдать свой глаз?       Он бы не посмел. Висенья усмехнулась краем губ.       — Это неплохая цена за дракона, верно?       — Верно, — одобрительно хмыкнул Эймонд и отбросил оружие в сторону. Кинжал со звоном упал на пол. — Мне нужен не твой глаз. Но я не скажу тебе, что буду делать. Ты просто будешь выполнять все мои приказы, ясно?       Висенья кивнула. Это не злило — это заводило; она была вправду готова подчиниться. Эймонд перекатился на бок и скомандовал:       — Встань.       Она встала. Принц окинул ее взглядом — таким жгучим, что он ощущался на коже почти физически.       — Сними платье.       Висенья распустила шнуровку, и платье скользнуло к ее ногам. Переступив через ткань, она выпрямилась, демонстрируя Эймонду упругую грудь, плоский живот и стройные ноги. Встав и подойдя к ней, он зашел со спины, опустил ладони на плечи, подталкивая к кровати, и вынудил встать на колени, а потом — опереться руками о матрас. Висенья приготовилась к боли: в такой позе он брал ее в их первую ночь.       — Заведи руки назад, — приказал Эймонд. Висенья подчинилась, опуская голову на подушку. По пояснице скользнуло что-то тонкое и шелковое, и в следующий миг вокруг ее запястий обвилась лента — Эймонд умело и ловко завязал узел. Ягодицу обжег шлепок. Висенья вздрогнула.       — Это не будет больно, — сказал Эймонд. — Я хочу стать у тебя первым во всем. Или кто-то уже был здесь? — он дотронулся до колечка между ее ягодицами.       — Нет, — ошарашенно прошептала Висенья. Несмотря на то, что он говорил, это должно было быть больно… но она обещала подчиняться. Он помог ей получить дракона. Без его присмотра Караксес мог ее разорвать, Висенья это понимала.       — Расслабься, — мягко сказал Эймонд. По ее бедру потекло что-то прохладное и маслянистое, пахнущее сладким миндалем. Пальцы принца толкнулись внутрь. Висенья сжалась, и он погладил ее бедро, тронул клитор, на что тело тут же отреагировало — ей все еще было страшно, но понемногу она расслабилась. Эймонд ласкал ее лоно одной рукой, пальцами второй, обильно смазанными маслом, растягивал анус.       — Ты хочешь этого? — низким голосом протянул он. — Хочешь, чтобы я взял тебя? — губы прижались к отставленной ягодице. Висенья охнула.       — Да!       — Да? — ануса коснулась головка члена. Висенья нетерпеливо подалась бедрами навстречу.       — Да!       — Если так хочет принцесса…       Он входил медленно, очень медленно, заполняя ее изнутри. Это было не больно; сначала — непривычно, потом — ошеломительно приятно. Эймонд брал ее не грубо, не резко — плавными движениями, придерживая за ягодицы, и это сводило с ума — и то, что он был в ней, и то, что она не могла пошевелиться, полностью беспомощная и зависящая от него. Он мог сделать ей невообразимо больно, но не делал, и, хотя она стояла на коленях, оттопырив зад, со связанными руками, целиком в чужой власти — не чувствовала себя униженной.       — Тебе хорошо?       Одной рукой держа ее бедро, другой Эймонд вновь коснулся ее лона, дразня клитор. Висенья захныкала, пытаясь двинуться, насадиться глубже, но вместо желаемого получила легкий шлепок.       — Я спросил: тебе хорошо?       — Да, — выстонала она. — Да…       Эймонд ускорил движения, толкаясь глубже. У Висеньи на глазах выступили слезы — он словно заполнил ее целиком. Потянув ее за волосы, принц заставил повернуться и посмотреть на него — в лиловых глазах полыхало пламя.       — Скажи мое имя, — приказал он. — Скажи, как зовут того, кому ты принадлежишь.       Принадлежит… здесь и сейчас — на самом деле принадлежала. Ее тряхнуло, по всему телу прошла дрожь, и, не отводя глаз, она проговорила:       — Эймонд…       Крепко схватив ее за бедра, он с силой толкнулся внутрь еще пару раз и глухо застонал, кончая.