13. Оседлай

      На Дрифтмарке их покои ничто не разделяло.       Шум праздника стих, факелы догорали, тишину нарушал лишь далекий гул моря. Висенья бесшумно вошла. Эймонд стоял спиной к ней. Его рубашка соскользнула с плеча, оголяя спину и плечи. Он медленно расстегивал ремень, и Висенья замерла, наблюдая, как перекатываются мышцы под тонкой кожей.       Почувствовав ее взгляд, принц обернулся через плечо и медленно развернулся к ней лицом. Она уставилась на его грудь — туда, где остался заметный шрам, и облизнула пересохшие губы.       — Ты так и не надела мой подарок, — сказал Эймонд. Колье-ошейник лежало на столе, поблескивая в свете свечей. Взяв его, он шагнул к ней ближе. Висенья отвела пряди волос за плечи, уверенная, что он сейчас зайдет к ней за спину и застегнет это украшение на шее, но Эймонд остановился перед ней и чуть склонил голову вперед, протягивая ей колье.       — Надень на меня.       — На тебя? — опешила Висенья. Этого она ожидала меньше всего. — Но это…       — Ошейник? — он повернул колье в руке, осматривая. — Да. Именно так. Он похож на ожерелье, но это лишь видимость.       — И ты позволишь мне надеть на тебя ошейник? — Висенья нахмурилась, ожидая подвоха. — Ты? Мне?       — Представь себе. Даже без твоего зелья, — усмехнулся принц. Висенья смущенно закусила щеку.       — С какой стати?       — Сегодня твой день рождения, и я подумал, что тебе это понравится. Но если не хочешь — просто ляжем в постель и я к тебе не притронусь.       Протянув руку, Висенья взяла колье. В единственном глазу Эймонда отразилось что-то, похожее на веселье.       — Ну что?       — Наклонись, — приказала принцесса, и он послушно склонил голову еще ниже, чтобы ей не пришлось тянуться. Чтобы застегнуть колье, ей нужно было приблизиться почти вплотную и почти обнять — Висенья подняла руки, ее запястья скользнули вдоль его плеч, локти коснулись его груди, пальцы задели пряди волос. Звенья тихо зазвенели. Холодный металл прижался к теплой коже. Застежка не поддавалась сразу, и Висенья стояла в этом полуобъятии, тая от горячего тепла. Эймонд не шевелился, будто нарочно замер.       Наконец колье легло ровно, чуть выше ключиц. Висенья отступила на шаг, любуясь — он уже не раз был в ее власти, но еще ни разу — по-настоящему. Оказалось, по-настоящему — лучше. Намного. Ее охватил восторг, похожий на тот, что она чувствовала, когда Караксес позволил ей его оседлать.       — Нравится? — Эймонд приподнял голову, чтобы она могла лучше рассмотреть колье.       У Висеньи закололо в кончиках пальцев. Вместо ответа она потянула его за ошейник на себя, вынуждая наклониться снова, и поцеловала в губы. Эймонд тут же ответил, обхватив руками ее талию углубляя поцелуй так, что их языки переплелись. Висенья провела кончиками пальцев по его груди к колье, будто проверяя, как оно лежит, и, разорвав поцелуй, коснулась губами шеи над цепочкой. Потом — ниже, оставив влажный след на ключице. Эймонд потянул ее на себя, сел на кровать, усаживая ее к себе на колени, расшнуровал платье, помогая избавиться от мешающей ткани.       — Ты будешь сверху, — шепнул он ей на ухо. — Ты все еще ужасно управляешься с драконом и тебе нужно учиться.       — Думаешь, я научусь лучше управлять Караксесом, если оседлаю тебя? — Висенья хотела засмеяться, но ее пробрала дрожь — настолько возбуждающе это прозвучало.       — Страсть помогает, — неожиданно серьезно сказал Эймонд. — Дракон чует, что твоя кровь горяча, а разгорячить ее можно чужой кровью, или… — он провел ладонью по ее оголенной спине, обхватив бедро. — Или так.       Вскоре между ними не осталось ничего, кроме кожи — и ошейника. Висенью сводил с ума один вид этого украшения: Эймонд явно это понимал, намеренно приподнимая подбородок. Он лег на спину, глядя, как принцесса садится на его бедра, как приподнимается, опускаясь на напряженный член. Хотел придержать ее, но Висенья потребовала:       — Разведи руки в стороны. Или отведи назад, но не трогай меня.       Эймонд раскинул руки. Висенья подумала, что это правда немного похоже, будто она верхом на драконе — если бы у него были крылья. Без поддержки было сложнее, намного — одновременно удерживать баланс и двигаться оказалось трудно. Висенья упрямо закусила губу, повела бедрами, приподнялась, снова насадилась — Эймонд коротко охнул, не сводя с нее взгляда.       — Медленнее, — сказал он. — Теперь глубже… отлично…       Висенья застонала — это было слишком горячо. Слишком хорошо. Когда принц был просто марионеткой, делающим все, чего она хочет — и то было не так хорошо. Тогда он ненавидел ее, она это знала. Сейчас… не была так уверена.       — Вперед…       Поведя бедрами вперед, Висенья дотронулась до ошейника — могла опереться на плечи Эймонда, но не стала, просто провела кончиками пальцев по блестящему металлу, потянула на себя, как поводья дракона. Принц коротко застонал, толкнулся навстречу, но сдержался и не перехватил ее, как хотел бы.       — Быстрее, — хрипло приказал он. Висенья задвигалась быстрее и все-таки не выдержала — наклонилась, прижимаясь грудью к его груди. Эймонд напрягся тетивой, и с его губ слетело короткое:       — Да…       Все ее тело сжалось, туго обхватывая его член. Висенья почти закричала, не желая сдерживаться, сжала колени, и горячее семя потекло в нее, пачкая внутреннюю сторону бедер.       Эймонд прикрыл глаза, расслабляясь — чуть ли не впервые в ее присутствии.