14. Успокойся

      Над Красным Замком раскинулось ясное голубое небо — лишь два облака лениво скользили к горизонту. Солнце играло на парусах торговых судов. Вода в гавани переливалась всеми оттенками синего и зеленого, отражая мачты кораблей, флаги над стенами дворца и крыши прибрежных домов. Соленый ветер доносил запах смолы и рыбы.       Матросы готовили корабли к отплытию, подтягивали паруса и проверяли такелаж. Эймонд внимательно следил за прибывающими судами и людьми на причалах. Висенья чувствовала себя странно — раньше она этим не занималась. Ей было не нужно. Она была дочерью принцессы, наследницы трона или узурпаторши, но кем бы Рейнира ни была, ее дочь не наследовала бы ей, так что Висенья не училась ничему особенному. Высокий валирийский давался ей лучше, чем братьям, с мечом она тоже управлялась хорошо, в политике пришлось научиться лавировать, а вот в экономике она не преуспела. Знала, что для процветания королевства нужно вести торговлю, но как — не пыталась узнать.       Теперь она была женой наследного принца, и это накладывало на нее определенные обязанности. Например, обходить причалы.       — Посмотри на этот корабль, — тихо сказал Эймонд, указывая на судно с красно-золотыми парусами. — Капитан Дорвен — один из тех, кто еще в прошлом году сомневался в том, что мир между черными и зелеными возможен, а теперь сам попросил разрешение на новые поставки.       Висенья слегка нахмурилась, изучая парусину и блеск металла на мачтах, и сжала пальцы на перилах причала. Она не понимала, что это значит, но вслух никогда бы не призналась. Мысленно она поблагодарила Семерых, когда Эймонд зашагал дальше.       Они останавливались у каждого крупного судна, и он интересовался грузами, и обсуждал с капитанами возможные задержки. Висенья просто стояла рядом, наблюдая, как матросы поднимают паруса. Ничего большего от нее и не требовалось, кроме присутствия — ее присутствие говорило купцам и морякам, что между двумя партиями наконец наступил мир, и поэтому они могут везти в Королевскую Гавань свои товары, не боясь, что корабли и груз сожгут драконы.       После ночи на Дрифтмарке между ними снова наступило затишье, но не по вине кого-то из них — у Висеньи начались лунные дни. Алисента смотрела на нее с укоризной: все ожидали от принцессы наследника, а она подвела, но была скорее рада, чем нет — не чувствовала, что хочет стать матерью. Эймонд стать отцом, скорее всего, хотел, но Висенью это не волновало.       Когда они закончили с последним кораблем, к Эймонду приблизился слуга.       — Ваше высочество, — сказал он еле слышно, — Прошу прощения за беспокойство, но принцесса Джейхейра получила ранение и желает видеть вас.       Принц побледнел. Висенья тоже — «получила ранение» могло означать что угодно. Если обвинят черных… они уже чудом удержались на грани войны, когда ранили самого Эймонда, но Джейхейра… никому не было выгодно вредить ей. Она была просто девочкой, даже не мальчиком, который мог бы претендовать на трон.       Ничего не спрашивая у слуги, Эймонд кивнул и быстро направился к Красному Замку, чуть не переходя на бег.

***

      Что случилось, Висенья не знала, но как только вернулась в королевскую резиденцию, сразу поняла — что-то серьезное. Свет в коридорах казался тусклым, хотя факелы горели, как обычно. Мимо пробежал слуга с тазом, полным окровавленных бинтов. Другой замер у двери, прижав к груди поднос с лекарствами.       Висенье не было здесь места, она ничем не могла помочь, а если бы и могла, вряд ли ее помощи бы захотели, и она решила спрятаться в одной из боковых галерей, выходящих на внутренний двор, но, войдя туда, обнаружила Эйегона.       Король стоял у окна, спиной к ней, и обернулся только спустя несколько мгновений. При виде Висеньи в его взгляде промелькнуло неожиданное облегчение.       — Что случилось? — спросила принцесса, сжимая в пальцах ткань платья.       — Она разбила зеркало, — Эйегон покачал головой. — Взяла осколок… Ее нашла Алисента. Слава Семерым, вовремя.       Зеркало… Висенью бросило в дрожь: в зеркале Джейхейра видела отражение близнеца, ее близнеца убили наемники, которых прислал ее отец…       — Я не понимаю, — продолжил Эйегон, глядя мимо нее. — Она всегда была тихой… она ни на что не жаловалась… Я думал, что она справляется. Я думал, что защищаю ее, когда стараюсь оберегать от дворцовых интриг и от разговоров о войне… Но, может, именно это и было ошибкой? Может, ей нужно было говорить?       Висенья замялась, не зная, как ответить, но Эйегону и не нужен был ответ. Зарывшись пальцами в волосы, он съехал спиной по стене, намеренно ударившись о камень затылком.       — Моя дочь чуть не истекла кровью, — четко произнес он. — И я должен быть с ней, но я здесь, потому что там от меня никакого толку. С ней Эймонд, представляешь? Она хочет видеть его! Она позвала его… даже она хочет видеть его, а не меня… но пусть зовет кого угодно, лишь бы с ней все было в порядке…       Висенья снова промолчала. Что бы она ни сказала, это прозвучало бы издевкой, но повернуться и уйти тоже не могла, и наконец, решившись, села на пол рядом с Эйегоном.       Просто чтобы не стоять молчаливой статуей.       Сколько прошло времени, она не знала. Эйегон больше ничего не говорил и почти не двигался, только иногда сжимал кулаки.       Шаги Алисенты были почти бесшумными, но в такой тишине Висенья сразу их услышала. Вдовствующая королева остановилась у входа в галерею. Принцессу она взглядом не удостоила, глядя только на Эйегона.       — Джейхейре лучше, — сказала Алисента. — Мейстер Орвиль говорит, что опасность миновала. Она спит.       Эйегон медленно поднял голову.       — Спит? — переспросил он. — А Хелейна… она в порядке?       — Да. — ответила Алисента сразу на оба вопроса. — Хелейна у себя, и с ней служанки, а с Джейхейрой сейчас Эймонд.       — Я тоже пойду к ней? — Эйегон будто спрашивал. Алисента кивнула.       — Конечно. Ты должен быть с ней.       Эйегон поднялся. Висенья уловила, как исказились губы вдовствующей королевы, как она быстро осмотрела галерею в поисках вина, но вина не было, и пошатнулся Эйегон не потому, что был пьяным.       — Я пойду к Хелейне, — сказала Алисента. Ее юбки мягко прошелестели по каменному полу.       Оставшись одна, Висенья подтянула колени к груди. Она не надеялась стать частью их семьи, но все равно было немного… грустно. И стыдно, потому что хоть и не она прислала наемников, которые убили Джейхейриса, все равно ощущала себя причастной к этому.

***

      Эймонд вернулся в их общие покои заполночь. Съехал спиной по стене, ударился затылком о камень — совсем, как Эйегон, только не закрыл лицо руками, а просто прикрыл глаза, откинув голову назад.       — Что-то случилось? — встревожилась Висенья, поднимаясь из-за стола — в ожидании она пыталась вышивать, но игла слушалась плохо. Как обычно. Куда лучше принцесса справлялась с мечом, чем с вышивкой.       — Все хорошо, ей лучше, — Эймонд болезненно исказил губы. — Просто… я не знаю, как могу ей помочь. Не знаю, вырастет ли она. Она слишком много видела. Мейстер почти уверен, что она сделает это снова.       — Значит, нужно приставить к ней служанок, — предположила Висенья. — Чтобы следили лучше.       — Чтобы она росла, как в тюрьме, — хмыкнул Эймонд. — К ней приставят служанок, но это не выход, это может сделать только хуже. Она смотрит в зеркало и видит не свое лицо, а лицо брата. У нее даже имя такое же. Ее это убивает. Если бы на нее напали враги, я бы стер их в порошок, но ее враги — невидимые… — он покачал головой и почти неслышно добавил, — Я очень боюсь за нее. Она мне как дочь.       Висенья опустилась на пол рядом с ним, осторожно обвила руками за шею и прижалась к нему всем телом, гладя по волосам. Эймонд уткнулся лбом в ее висок, обхватил за талию, сжав в пальцах ткань платья.       Висенья подумала, что, возможно, никто не увидит его таким.       И никто не должен.       Такой Эймонд — сломанный — был только для нее.