15. Ненавидь

      Случившееся с Джейхейрой снова отдалило их друг от друга. Эймонд проводил много времени с племянницей, с Хелейной, с Алисентой. Висенья понимала, что так нужно, и ей было очень жаль маленькую принцессу, но она чувствовала себя одиноко. Даже не могла навестить Джей, как все — хотя это было бы хорошей демонстрацией мира между партиями, но… посмотреть в лицо ребенку, чьего брата убили по вине ее родителей, в лицо, которое было бы таким же, как у убитого ребенка, Висенья боялась.       Эймонд к ней не прикасался — не пытался даже выплеснуть злость. Публично они вели себя, как положено, наедине он ложился раньше обычного — то ли уставал, то ли не хотел разговаривать с женой.       Постепенно Джейхейра выздоровела. О случившемся напоминали лишь шрамы на левом предплечье. С ней повсюду ходили служанки и ей старались не давать в руки ничего острого, а заодно Алисента приставила к принцессе септу, решив, что Семеро могут утешить ее горе.       Только когда стало ясно, что с Джейхейрой все в порядке, насколько это возможно, Висенья решилась снова сблизиться с Эймондом. Ей все еще было странно понимать, что она уже не хочет его сломать — что она хочет именно сблизиться. Приручить. Ненависть притихла — вроде бы не за что было ненавидеть, если он убил Люка, не желая этого, а Деймона — в честном бою. Даже Рейнира не винила его, так с чего бы винить Висенье?

***

      В купальне пахло нагретым влажным камнем и воском. По стенам плясали отблески свечей. Пар медленно поднимался к потолку. Эймонд сидел в ванне, откинувшись на край — мокрые волосы лежали на плечах темными прядями.       Когда Висенья вошла, он приоткрыл глаз. Она шагнула ближе, не отводя взгляда, остановилась у ванны и положила ладонь на край.       — Нам надо поговорить.       — Здесь? — Эймонд вскинул бровь.       — Почему нет?       Уголок его губ дрогнул, будто в тени улыбки. Медленно распрямившись в воде, принц скользнул по ней взглядом снизу вверх.       — Так о чем нам надо поговорить?       Висенья протянула к нему руку и коснулась плеча кончиками пальцев.       — Я привыкла брать то, что хочу, — сказала она.       Эймонд обхватил ее запястье.       — О да, ты привыкла, — усмехнулся он. — Тогда почему так? У тебя закончилось твое зелье?       Висенья вспыхнула.       — Так я больше не хочу.       — Почему? Это же так удобно. Немного зелья в еду или воду, и я снова стал бы твоей куклой. Разве тебе не понравилось?       — Понравилось, — сердито бросила она. — Может быть, потом я правда дам тебе это зелье! Но сейчас ты можешь просто…       — Просто что?       — Просто не издеваться!       Эймонд тихо засмеялся.       — Успокойся, принцесса, я просто тебя дразню. Ты очень забавно выходишь из себя. У тебя пар из носа идет, как у Караксеса.       — Неправда, — оскорбилась Висенья.       — И из ушей тоже.       — Заткнись!       Принц потянул ее за запястье сильнее, увлекая ближе к себе.       — Или заходи в воду и мы поговорим, или уходи.       Медленно высвободив руку из его хватки, Висенья развязала пояс на легком платье, скинула его на скамью, оставшись обнаженной, и опустила ногу в ванну. Вода качнулась, ударилась о край ванны и задела плечи Эймонда. Висенья опустилась напротив него. Он раздвинул колени, освобождая ей место. Она вытянула ноги так, что пальцы коснулись его голени.       — Так что ты хотела сказать? — спросил Эймонд.       — Нам надо… — она повела ногой дальше, коснувшись его паха. — …снова ночевать вместе.       — Я был занят, — коротко сказал он. — Ты знаешь.       — Я скучала, — Висенья дотронулась до его члена. Эймонд сомкнул пальцы на ее щиколотке.       — Вот как?       Он снова злился на нее — понимал, что зря, но злился. В ней было слишком много от ее родителей. Она была не похожа на них, и одновременно — они, оба, и Деймон, и Рейнира. Красивая, жестокая, пламенная; вручая ей ошейник, Эймонд вправду признавал, что готов позволить ей владеть им. Это была единственная девушка, которая смогла поставить его на колени, он хотел ее, он тоже скучал по ее близости, и она не была виновата в том, что случилось с детьми Хелейны, но все это было слишком сложно.       И все же нужно было держать себя в руках, не выплескивая на нее злость.       — Разве ты не скучал? — Висенья скользнула к его паху другой ногой. Эймонд перехватил и вторую ее щиколотку.       — Нет.       — Врешь, — уверенно заявила Висенья.       — Может, и так. Но прямо сейчас мне ничего не хочется.       — Кажется, твое тело считает иначе.       — Оно ошибается.       Откинувшись назад, принцесса провела ладонями по своей груди, зная, что выглядит прекрасно. Темный блеск во взгляде Эймонда это подтвердил.       — Ты видишь, что теряешь.              — Вижу, — он разжал пальцы, отпуская ее ноги. — Но разве все это и так не принадлежит мне в любое время?       Висенья подалась вперед, устраиваясь у принца на коленях.       — Точно так же, как все это, — она провела ладонями по его груди, — принадлежит мне. Я хочу тебя, хочу твою боль, хочу твою ярость, хочу твой огонь…       Эймонд поднялся выше, сжал ее бедра, притягивая к себе, так что вода плеснулась через край, и поцеловал так, что Висенья вцепилась в его плечи. Он шире развел колени, позволяя, и она, обхватив рукой, направила его член в себя. Эймонд крепче сомкнул руки на ее талии, но двигаться она начала сама. Волосы намокли, липли к шее и плечам, скользили по его коже.       — Видишь… — Висенья прижалась губами к его скуле. — Ты тоже… меня… хочешь…       Он сжал ее бедра так резко, что она вскрикнула, приподнял и опустил на себя, вбиваясь глубже.       — Хочу…       Движения стали сильнее и жестче. Принц не давал Висенье двигаться самой — поднимал ее на руках и снова опускал на себя, так быстро, как хотел. Она выгнулась, впилась ногтями в его спину, обхватила его ногами и толкнулась навстречу, вгоняя глубже, откинула голову назад. Поймав ее за волосы, Эймонд потянул, заставив снова посмотреть ему в лицо.       Еще один толчок, самый сильный, и тело Висеньи дрогнуло. Волна оргазма прошла через нее ударом молнии, и она вцепилась в Эймонда так, что на его плечах остались царапины. Он с глухим рыком прикусил ее за плечо, кончая внутрь.       Вода в ванне успокоилась. Висенья не спешила слезать с его колен — сидела, прижавшись щекой к плечу, и лениво водила пальцами по ключице. Эймонд обнимал ее за талию одной рукой, другой опираясь о край ванны.       — Я все еще ненавижу тебя, — сообщила ему принцесса. — Не думай, что что-то изменилось.       — Ненавидь, — он пожал плечами. — Думаю, это взаимно.