Часть 2. Ветер над Блэкмуром.

Хвойные леса мне открывали чудеса

Драконьими глазами провела меня мечта

Не чувствую ударов, да и криков со спины

Мне спину заслоняют леса мудрые волхвы

Солнце заваливалось за горизонт, заливая залив ржавой, гнилой медью. Каждая вспышка на воде походила на свежий потек крови. Тяжелые волны с глухим, утробным рокотом бились о каменистое подножье скал. В высоком, рваном небе парила Вхагар. Огромная, древняя гора старой, покрытой ракушками зеленоватой чешуи. Её крылья, похожие на паруса пиратских коггов, накрывали тенью целые ущелья. Старуха летела тяжело, с натужным свистом рассекая воздух, а от её глухого рыка у Эймонда под ребрами мелко вибрировали кости.Принц сидел в глубоком драконьем седле, намертво намотав кожаные узцы на кулаки. Ветер нещадно трепал его серебряные патлы, лицо пекло от соленой морской пыли. Единственный глаз Эймонда слезился от бешеного встречного потока, но парень упрямо всматривался в каменистые распадки Блэкмура. Кругом было пусто. Ни дыма, ни пепла, ни следа чужого Бронзового черта. Только крики чаек да бесконечный серый туман.— Пусто, — зло выплюнул Эймонд в штормовой ветер, сильнее дернув поводья. — Паршивая, пустая охота. Деймон в лицо смеяться будет. Скажет, что малец испугался собственной тени.Вхагар заложила крутой вираж над мысом, закрыв своим колоссальным телом последние лучи заката. Эймонд уже собирался разворачивать старуху обратно на Королевскую Гавань, как вдруг его взгляд зацепился за странное движение внизу.Среди черных, изрезанных трещинами утесов Блэкмура туман стоял иначе. Его словно разгоняло изнутри чьим-то горячим, тяжелым дыханием. Эймонд прищурился, до боли втирая пальцы в луку седла.Там, в глубокой затихшей расселине, куда почти не проникал закатный свет, лежал огромный бронзово-черный пласт. Чужой дракон свернулся кольцом на каменистом плато, лениво поджимая мощные крылья со стальными наростами. Из его ноздрей тонкими струйками шел сизый, пахнущий серой дым. А рядом, прямо на голой скале у небольшого костра, сидела Медвежья Волчица. Девка в грубых мехах Скайрима спокойно точила короткий охотничий нож о брусок, даже не подняв головы на тень пролетающей в небе Вхагар. Она знала, что за ней прилетели. И она ждала.Вхагар под принцем утробно, угрожающе зарычала, почуяв чужака. Эймонд оскалился, чувствуя, как в жилах закипает бешеная, дурная кровь. Нашел. Эймонд не собирался тратить время на разговоры с безродной тварью. Гордость и злость задушили остатки рассудка. Парень до упора нажал на поводья, бросая гигантскую тушу старухи вниз.— Дракарис, Вхагар! Выжги её! — взревел принц, срывая глотку в бешеном восторге.Колоссальная зеленоватая гора камнем рухнула с облаков в крутое пике [INDEX]. Встречный поток воздуха едва не выдрал Эймонда из седла, свист ветра заложил уши. Старая драконица широко распахнула пасть, в её глубокой глотке багровым нарывом взбухло вековое, сокрушительное пламя. Секунда — и на каменистое плато Блэкмура обрушился ревущий адский шквал, способный плавить гранит [INDEX].Огонь полностью накрыл расселину. Камни мгновенно раскалились добела, костер Рии разлетелся искрами, а туман испарился со свистом.Вхагар с тяжелым, победным клекотом взмыла обратно в тучи, закладывая вираж, чтобы Эймонд мог полюбоваться на кучку пепла [INDEX]. Девятнадцатилетний всадник оскалился, вытирая пот со лба. Всё. Конец легенде о Медвежьей Волчице. Дядя Деймон может засунуть свои предупреждения себе в глотку.Но когда дым над скалами немного рассеялся, триумф Эймонда застрял у него поперек горла.Риа была жива.Бронзово-черный Игнисар в последнюю долю секунды успел сомкнуть свои мощные, покрытые стальными наростами крылья [INDEX], закрывая хозяйку как непробиваемым щитом. Чешуя дикого зверя дымилась, местами обуглилась, но выдержала удар.Медвежья Волчица медленно поднялась на ноги среди тлеющих камней. Шкуры на её плечах обгорели, лицо было черным от копоти, но карие глаза горели такой первобытной, бешеной яростью, что у Эймонда внутри всё похолодело. Она даже не взглянула на свой сломанный костер. Дикарка закинула голову вверх, в упор глядя на кружащую в небе Вхагар, и глубоко втянула воздух в легкие. На её губах заиграл зловещий оскал Довакина.Она не собиралась выкрикивать валирийские команды. Ей не нужен был «Дракарис».Риа Буревестник открыла рот, и вместо человеческого голоса из её груди вырвался Ту'ум — древний, сотрясающий землю Крик [INDEX]. Сила трех слов магии голоса ударила в небо Блэкмура с мощью сокрушительного тарана. Воздух перед ней буквально взорвался волной чистой кинетической энергии, ломая встречные потоки ветра и направляясь прямо в грудь пикирующей Вхагар. Волна Ту'ума ударила Вхагар прямо в грудь. Многотонная зеленоватая туша старухи содрогнулась, потеряв ритм взмахов, и драконица испуганно, утробно взревела, проваливаясь вниз на добрый десяток футов. Эймонд едва не вылетел из седла — страховочные цепи натянулись со скрежетом, больно врезавшись в бедра.— Что за чертовщина… — прохрипел принц, с трудом удерживая поводья. Пальцы в кожаных перчатках онемели от напряжения.Вхагар тяжело выровнялась в воздухе, яростно хлопая крыльями-парусами. Она была старейшей и самой огромной в мире, но её неповоротливость сейчас обернулась против них [INDEX].— Игнисар! Тор! — хлестко донеслось снизу.Голос дикарки прорезал гул шторма без всякого надрыва, со стальной, непреклонной властью. И бронзово-черный ящер отозвался мгновенно.Игнисар сорвался с каменистого плато свечой вверх [INDEX]. В отличие от грузной Вхагар, этот дракон двигался с пугающей, змеиной точностью идеального хищника. Встречный поток воздуха от его крыльев ударил Эймонду в лицо, заставив закашляться от летящей портовой копоти и морской соли.— Игнисар… — процедил Эймонд сквозь зубы, бешено буравя взглядом чужого зверя.Никакого восхищения не было — внутри принца закипала глухая, черная таргариеновская ярость. Какая-то безродная мразь из заснеженных болот назвала своего выродка валирийским именем, означающим «огонь». Это было оскорблением для всей его династии. Старуха Вхагар под ним глухо, угрожающе зарычала, скаля желтые клыки. Древняя драконица почуяла настоящую, смертельную угрозу.Медвежья Волчица даже не смотрела на принца крови. Она шла наперерез, намертво вцепившись в луку своего странного, обтянутого шкурами седла. Риа Буревестник заложила крутую, хищную дугу над свинцовыми волнами и резко взмыла прямо над головой Вхагар [INDEX]. Игнисар сделал это легко, стремительно, словно откровенно издевался над неповоротливой зеленой горой [INDEX]. Воздух вокруг них завихрился, скалы Блэкмура ответили гулким эхом.Эймонд почувствовал, как челюсти сводит от бешенства. Девка крутила его на Вхагар как паршивого щенка, пользуясь своей скоростью.— Думаешь, ты умеешь летать, дикарка? — проорал Эймонд в ревущий ветер, намертво затягивая уздцы и заставляя Вхагар разворачивать колоссальную грудь навстречу врагу. — Огонь — это моя стихия! Вхагар, хватай её! На таран! Но Игнисар и не думал бежать. Бронзово-черный черт пошел на таран, рассекая встречные потоки с пугающей скоростью. На один бешеный миг их траектории пересеклись так близко, что Эймонд отчетливо разглядел лицо всадницы. Молодое, скуластое, обветренное северными штормами. Сухие карие глаза Медвежьей Волчицы смотрели в упор, без единого проблеска страха. В этом пустом, волчьем взгляде читался лишь леденящий расчет хищника, который точно знает, куда бить.Риа что-то яростно выкрикнула на чужом, лающем наречии Скайрима. Игнисар мгновенно сложил крылья, проскакивая в считанных дюймах над шипастым хребтом Вхагар. Обвальный поток воздуха с грохотом обрушился на Эймонда, едва не сорвав его из седла. Страховочные цепи натянулись с диким скрежетом, соленая пыль обожгла разбитые губы.— Наглая ведьма! — выплюнул принц, до боли сжимая рукоять меча. — Ближе подойди, тварь! Выйди на честный бой!Дикарка обернулась на вираже. Никакой покорности — на ее испачканном сажей лице проступил чистый, издевательский оскал. Она откровенно насмехалась над принцем крови и его неповоротливым зеленым монстром.Игнисар оглушительно взревел, раскинув мощные крылья на фоне багровых туч. Из его пасти вырвалась струя жидкого, золотистого пламени, которая с шипением ударила по скалам Блэкмура, плавя каменистые выступы. В нос немедленно шибануло удушливой вонью паленой серы и кипящей соли. Бронзовая чешуя чужого зверя тлела в сумерках, как расплавленный металл.У Эймонда внутри всё ходило ходуном от бешеного, удушающего гнева. Он привык, что при одном виде Вхагар лорды Вестероса падают на колени и молят о пощаде. А эта дикарка в мехах крутила вокруг него мертвые петли с холодной, убийственной уверенностью вожака стаи.— Вхагар, держи высоту! Не смей проседать! — низким, сорванным от крика голосом приказал он, дергая уздцы до хруста в суставах. — Сейчас мы подрежем этой суке крылья.Старая драконица тяжело, со свистом расправила рваные перепонки крыльев. Огромное брюхо старухи задело верхушку утеса, с грохотом обрушив тонны камней в кипящее внизу море. Воздух между драконами буквально закипал от напряжения. Эймонд видел, как Игнисар закладывает новый крутой вираж, готовясь к решающему пике. Риа Буревестник шла на вторую атаку, и на этот раз она целилась прямо всаднику в грудь. Всё кончилось в одну секунду.Игнисар с разгона протаранил Вхагар, и небо над Блэкмуром взорвалось двойным ревом. Багровый огонь брызнул во все стороны, воздух раскололся — два колоссальных тела сцепились мертвой хваткой и кубарем покатились вниз сквозь дым и встречный шторм. Эймонд почувствовал, как легкие сдавило железными тисками. Дыхание вышибло из груди, страховочные цепи натянулись до треска, больно врезаясь в бедра.— Вхагар! Вверх, сука! — сорванным голосом заорал он, но старая драконица не слушалась. Левое крыло старухи неестественно подогнулось под весом Игнисара, и гигантская туша со свистом повалилась на бок, проваливаясь в прострацию.Всполохи пламени слепили единственный глаз, воздух вокруг звенел от удушливого жара. В лицо летели куски обожженной чешуи, щебень и жирный деготь. Вхагар тщетно пыталась расправить рваные перепонки, но Игнисар жестко приложил её когтями сбоку — и тогда Эймонд понял, что они сорвались в глухой штопор. Кожаный плащ рвался в клочья, серебряные патлы хлестали по лицу, а в горле застрял сухой, царапающий хрип.Свинцовое море неслось навстречу на бешеной скорости. Тяжелые волны, как острые гранитные пики, ждали их внизу.— Поворачивай! — рявкнул принц, со всей силы вонзая шпоры в изувеченное драконье брюхо.Старуха, словно почуяв скорую смерть, дико выгнула змеиную шею и яростно ударила здоровым крылом по воздуху. Падение со скрежетом замедлилось, но каменистый берег уже был слишком близко.Чудовищный рывок. Эймонда со всей дури швырнуло вперед, цепи рванули кожу. Вхагар каким-то чудом выровнялась в паре футов от воды, пропахав концами крыльев морскую пену. Ледяные брызги обожгли лицо, соленый привкус забил рот. Парень из последних сил рванул поводья на себя, направляя старуху к скалистому плато Блэкмура.Они врезались в землю с глухим, оглушительным грохотом. Гул прокатился по ущелью, будто треснул сам остров. Вхагар с тяжелым всхлипом завалилась на бок, земля под ногами ходила ходуном, сверху лавиной посыпались камни. Один из ремней седла наконец лопнул, и Эймонда кубарем швырнуло в колючие кусты. Он прокатился по острой гальке, сдирая локти и напрочь сбивая дыхание.Когда принц с трудом приподнялся на локтях, его немедленно вывернуло желчью. Голова раскалывалась, во рту стоял стойкий вкус железа и грязи. Бушующий залив плескался всего в трех шагах от его сапог. Выжил. Мразь его не утопила. Но это было только начало кошмара. Вхагар хрипела за спиной, судорожно втягивая ноздрями соленый воздух. Древняя драконица была избита, иссечена когтями, но жива. Эймонд сплюнул на гальку вязкую кровь и задрал голову. Высоко над скалами из тумана вымахнула Бронзовая туша.Игнисар. И эта тварь в шкурах всё еще держалась в седле.Чужой ящер тяжело притерся к каменистому выступу всего в десяти шагах. Риа спрыгнула на землю на ходу. Движение вышло резким, точным. Медвежья шкура слетела с ее плеч, а в кулаке уже тускло поблескивал длинный, тяжелый нордский клинок. В Вестеросе таких мечей не ковали.Эймонд едва успел встать на ноги и рвануть из ножен свой учебный меч.Сталь свистнула у самого носа. Девка пошла в атаку без предупреждения, снизу вверх, вкладывая в замах весь вес тела. Клинки сошлись с оглушительным, визгливым скрежетом. Во все стороны брызнули искры. Удар вышел такой дурной силы, что у Эймонда мгновенно онемели пальцы до самого локтя. Его качнуло назад.Дикарка не дала ему перевести дух. Она перла напролом, нанося короткие, рубящие удары. Никаких изящных южных стоек и танцевальных па. Риа била жестоко, как бьют топором, навязывая ближний бой. В каждом ее выпаде читалась суровая школа Скайрима — слепая, животная ярость вперемешку с холодным расчетом.Принц попятился, скользя сапогами по мокрой от брызг траве. В висках бешено стучала кровь. Чужой клинок описал дугу, целясь прямо в незащищенное горло. Эймонд с трудом успел дернуть голову назад, перехватив лезвие на жесткий блок. Сталь снова звякнула.— Ну давай, сука… — прохрипел парень, оскалив зубы.Карие глаза девки были совсем близко. Пустые. Сухие. На дне зрачков плясало багровое отражение пожара. Ни капли страха. Ни единого сомнения. Она пришла убивать.Риа крутанула кисть, освобождая клинок, и резко выбросила вперед левый локоть, целясь Эймонду прямо в разбитую челюсть. В нос принцу шибануло вонью мокрой шерсти, застарелого пота и драконьего дыма.— Слишком много гонора для дикарки! — гаркнул Эймонд, уворачиваясь от удара и наотмашь размахивая мечом, чтобы отогнать её от себя.Но Медвежья Волчица даже не подумала отступить. Она ловко ушла под его замах, пригнувшись к самой земле, и тут же крутанулась на каблуках, нанося новый, подлый удар снизу — туда, где кожаный дублет принца не защищал ребра. Вхагар за его спиной взревела так, что под сапогами просела галька. Старая драконица развернула массивную тушу, почуяв опасность для всадника. По ущелью ударил вихрь из пепла и песка. Но Игнисар уже караулил её на каменистом уступе. Молодой, юркий ящер прыгнул сбоку, намертво сомкнув челюсти на шипастом хвосте старухи. Блэкмур пронзил оглушительный рев боли.Драконы сцепились прямо на побережье, ломая скалы и круша крыльями столетние валуны. Вхагар тщетно пыталась изрыгнуть пламя, но бронзово-черный черт крутился волчком, рвя когтями её плоть и уводя огромную морду в сторону.— Вхагар! Держать! — рванул глотку Эймонд, едва успев отбить очередной выпад дикарки.Звуки драконьей грызни напрочь заглушали человеческие голоса. Эймонд тяжело дышал, пот заливал единственный глаз, но парень упрямо шел вперед. Шаг. Еще шаг. Ему показалось, что девка выдохлась. Её удары стали тяжелыми, дыхание — свистящим, а ноги скользили по мокрым водорослям. Принц крови оскалился. Он замахнулся для решающего, смертельного удара. Мышцы на руках окаменели. Сейчас он прижмет эту суку к камням.Это была его главная ошибка. Новичок в Скайриме всегда ведется на ложную слабость Буревестников.Риа рванулась навстречу его замаху. Скорость у нее была бешеная, нечеловеческая. Вместо того чтобы блокировать сталь, она просто шагнула в клинч. Тяжелое металлическое навершие её меча с глухим, костедробительным треском прилетело Эймонду прямо в грудную пластину дублета.Воздух с хрипом вышибло из легких. Принц отшатнулся, ловя ртом пустоту и теряя равновесие. Восстановить стойку ему не дали. Медвежья Волчица крутанулась вокруг своей оси и наотмашь, без капли жалости, всадила ему тяжелую рукоять меча в затылок.В глазах Эймонда мгновенно полыхнуло багровым, а затем мир с глухим щелчком провалился в абсолютную, вязкую тьму. Он рухнул на гальку Блэкмура как подкошенный мешок с костями. Нокаут. Мир сжался до одной бешеной вспышки боли. Раскаленный лом будто прошел сквозь череп, а к горлу сразу подкатила тошнота. Белый свет в единственном глазу мгновенно выцвел, уступая место вязкой, черной жиже. Руки онемели, пальцы сами собой разжались. Меч выпал, глухо звякнув о прибрежные камни.Потом выключило и звуки.Остался только ровный, тошнотворный гул крови в ушах и глухой, ледяной провал, в который Эймонд рухнул с размаху.