Часть 3. Тени сомнений

Дни сливались в непрерывную ленту полумрака — искусственный свет в доме Райана лишь слабо имитировал утраченную дневную жизнь. Алекс оказался на удивление неконфликтным соседом, что только усиливало странное чувство тревоги, поселившееся где-то под рёбрами. Сколько он уже пробыл здесь? Неделю? Десять дней? В этой бесконечной темноте счёт времени нередко терялся, растворяясь в рутинных ритуалах: проверка замков, прослушивание радио-сводок, настороженные взгляды в спины постояльцев. Райан замечал, что невольно начал уделять Алексу больше внимания, чем остальным — он наблюдал за ним исподтишка, выискивал признаки, любые детали, которые могли бы выдать его истинную сущность, если все страхи и подозрения не были пустым наваждением. В своих привычках Алекс был предельно аккуратен — ел вместе со всеми, спал в строго отведённое время, даже пользовался ванной с какой-то механической размеренностью, будто действовал по тщательно выверенному алгоритму. Но именно эта безупречность настораживала Райана сильнее всего. Люди делают ошибки, люди бывают непредсказуемыми, люди могут сорваться… Однажды, спустившись ночью за водой, Райан застал Алекса на кухне — тот сидел в полной темноте, не включив ни одной лампы, просто смотрел в окно с безмятежным выражением лица. Когда Райан включил свет, парень не вздрогнул, не повернулся резко — лишь медленно перевёл взгляд и улыбнулся. — Не спится? — спросил он, и голос его прозвучал слишком мягко для этого потустороннего застывшего мгновения. — Жажда, — коротко ответил Райан, чувствуя, как сердце заходится за рёбрами. Алекс кивнул и продолжил смотреть в окно, словно там, в непроницаемой темноте, виднелось нечто, доступное только его глазам. Райан наполнил стакан водой, но не ушёл, застыв в дверном проёме. — Тяжело, наверное, жить в постоянном страхе, — произнёс Алекс, не оборачиваясь. — Впускать чужаков, не зная, кто они. Каждый день играть в русскую рулетку с собственной жизнью. — Выбора особо нет, — пожал плечами Райан, делая глоток. — Правила выживания просты — либо так, либо… встреча с Бледным. При упоминании Бледного парень как-то странно усмехнулся. В тусклом свете кухонной лампы его профиль казался вырезанным из бумаги — слишком чёткий, слишком графичный. — Знаешь, что самое страшное в Гостях, Райан? — вдруг спросил он, полностью повернувшись. — Не их сила или способности. Страшно то, что они настолько похожи на нас, что мы начинаем сомневаться в своих близких. В себе. Мы становимся своими собственными тюремщиками. Райан не ответил. Эти внезапные философские рассуждения казались неуместными, слишком личными — будто Алекс пытался пробить брешь в выстроенных стенах, за которыми он прятал свою боль, своё одиночество, свои воспоминания о жене. Он допил воду и буркнул короткое «спокойной ночи», чувствуя на себе взгляд Алекса до самого выхода из кухни.

***

Радио хрипело новыми сводками: «…особое внимание прикуса — у некоторых Гостей обнаружен дополнительный ряд мелких зубов на внутренней стороне щёк… избегайте людей с чрезмерно бледной кожей… нижнее веко может непроизвольно дрожать при длительном зрительном контакте…» Райан записывал каждую деталь в потрёпанный блокнот, страницы которого уже пестрели заметками о признаках «не-людей». Сидящий неподалёку Алекс возился с примусом, пытаясь отрегулировать пламя — ещё одна обязанность, которую он добровольно взял на себя за эти дни. С тех пор, как он появился в доме, Райан не мог не заметить, как он методично интегрировался в их маленькое сообщество выживших: помогал с готовкой, чинил протекающие краны, даже нашёл общий язык с замкнутой пожилой миссис Брукс, от которой раньше никто не мог добиться и пары слов. — Третий день подряд одни и те же признаки, — пробормотал Алекс, не отрываясь от своего занятия. — Думаешь, они действительно так быстро выявляют новые черты, или просто пускают старую информацию по кругу, чтобы создать видимость контроля? Райан оторвался от блокнота и посмотрел на своего собеседника. Такие вопросы задавал бы человек, отчаявшийся в эффективности системы, или… Гость, пытающийся посеять сомнения? — Какая разница? — ответил он. — Лучше перестраховаться. — Разумеется, — кивнул Алекс и вдруг улыбнулся так обезоруживающе, что на мгновение Райан забыл о своих подозрениях. — Просто интересно, как долго мы продержимся в таких условиях. Люди не созданы жить в вечной темноте и страхе. — А для чего созданы люди? — внезапно для самого себя спросил мужчина. Алекс поднял глаза — в тусклом свете они казались темнее, чем были на самом деле, почти бездонными. — Для связи, — просто ответил он. — Для контакта с другими. Изоляция противоестественна для человека. Возможно, поэтому Бледный и охотится на одиноких — они уже наполовину мертвы. Эти слова прозвучали как приговор, и Райан ощутил приступ глухой боли, вспоминая годы после смерти жены. Разве не был он сам наполовину мёртв всё это время? Разве не похоронил себя заживо в этом доме, наедине с призраками прошлого? Он захлопнул блокнот и поднялся, избегая взгляда Алекса. — Я проверю генератор, — пробормотал он и вышел из комнаты, чувствуя, как что-то внутри него трескается и осыпается, словно старая штукатурка со стен дома, который слишком долго не знал ремонта.

***

Впервые Райан заметил отсутствие Алекса случайно. Проснувшись среди ночи от смутного беспокойства, он решил проверить дом — старая привычка, ставшая почти ритуалом. Пройдя мимо комнаты, где обычно спал парень, он заметил приоткрытую дверь. Внутри было пусто — диван был пуст и создавалось ощущение, словно никто на нём и не лежал. Сначала Райан подумал, что Алекс мог просто выйти в уборную, но тревожное чувство заставило его проверить весь дом. К его удивлению и ещё большей тревоге, парня нигде не было. Следующие несколько ночей Райан специально не спал, наблюдая из своей комнаты за коридором. Закономерность обнаружилась почти сразу — около двух часов ночи Алекс тихо выскальзывал из своей комнаты и бесшумно покидал дом. Возвращался он неизменно до рассвета, за час до того, как остальные обитатели дома начинали просыпаться. Для человека, который утверждал, что за ним охотятся агенты КЧС, такие вылазки были более чем подозрительны. Райана терзали сомнения. С одной стороны, Алекс ни разу не проявил агрессии, даже напротив — стал опорой для их маленькой общины. С другой — его ночные исчезновения, странные высказывания, а главное — тот факт, что с момента его появления ни разу не приходил Бледный, хотя раньше регулярно навещал дом… Всё это складывалось в крайне тревожную картину. Той ночью он решился. Он видел, как Алекс выскользнул из дома, и, выждав несколько минут, осторожно последовал за ним. Пустынные улицы окутывал густой туман, превращая редкие фонари в размытые пятна света. Райан держался на расстоянии, стараясь не шуметь, хотя каждый его шаг казался оглушительным в этой давящей тишине. Алекс двигался странно целеустремлённо, словно точно знал, куда направляется. Он свернул в проулок, затем пересёк пустырь и вышел к заброшенной церкви — старому зданию, которое давно обходили стороной. Райан застыл в тени дерева, наблюдая, как Алекс без колебаний входит внутрь. Что ему нужно в этом месте? Кого он там встречает? Вопросы роились в голове, но Райан не успел додумать ни один из них — он услышал за спиной шаги. Медленные, размеренные. Обернувшись, он увидел приближающуюся женскую фигуру. В мутном свете далёкого фонаря её лицо казалось обычным, даже приятным — темные волосы собраны в пучок, строгое пальто застёгнуто на все пуговицы. — Простите, — тихо произнесла она голосом, в котором сквозила едва уловимая неестественность, словно каждый звук был отрепетирован по отдельности. — Я ищу убежище. Могли бы вы помочь?.. В любую другую ночь Райан был бы более внимательным, более настороженным. Но сейчас его мысли были заняты Алексом, загадкой его ночных исчезновений, и он машинально кивнул, указывая направление к своему дому. — Да… Да, конечно. Следуйте за мной, — произнёс он, разворачиваясь в сторону дома и бросив последний взгляд на церковь, где скрылся Алекс. Женщина улыбнулась — слишком широко, слишком механически. Но Райан этого не заметил. Они почти дошли до дома, когда мужчина наконец начал замечать странности. Женщина двигалась слишком плавно, словно не касаясь земли. Её дыхание — Райан вдруг осознал, что не слышит его, даже когда она говорит. А говорила она много — о том, как страшно одной, как благодарна она за помощь, как давно искала такого доброго человека… Что-то щёлкнуло в голове Райана, когда они уже стояли на пороге его дома. Он вспомнил утреннюю сводку: «…у некоторых Гостей был обнаружен дополнительный ряд мелких зубов на внутренней стороне щёк…» Райан обернулся и увидел, как женщина улыбается — слишком широко, слишком неестественно, и в темноте её рта на мгновение блеснуло что-то лишнее, чуждое человеческой анатомии. Но было поздно. Он уже открыл дверь, уже впустил её в дом, нарушив главное правило безопасности — никогда не оставаться наедине с незнакомцем. Остальные постояльцы спали, а Алекс… Алекс был в той проклятой церкви. — Что-то не так? — спросила женщина, и её голос вдруг изменился, стал ниже, скрежещущим. Райан попятился, лихорадочно нащупывая ружьё, которое всегда держал у входа. — Я знаю, кто ты, — выдохнул он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Женщина замерла, а затем её шея начала выгибаться — медленно, неестественно, с влажным хрустом позвонков, пока голова не оказалась запрокинута почти на 180 градусов. В этой невозможной позе она продолжала смотреть на Райана, и её рот растянулся, обнажая не только человеческие зубы, но и ряды мелких, как у акулы, зубов, покрывавших внутреннюю часть щёк. — Разве ты сам не одинок? — прохрипела она, и её голос теперь звучал как несколько голосов одновременно. — Разве не мечтаешь о компании? Мы можем быть вместе… навсегда… Райан наконец нащупал ружьё, но прежде чем он успел его поднять, существо двинулось — стремительно, размыто, словно кадры из старой повреждённой киноплёнки. Оно было перед ним, а в следующее мгновение уже вцепилось в его плечо — не руками, а чем-то, напоминающим многосуставчатые конечности насекомого, прорвавшие ткань пальто. Боль пронзила Райана, когда существо впилось в его плоть — не просто укусило, а безжалостно вырвало кусок мяса. Кровь хлынула по рубашке, и ружьё выпало из ослабевших пальцев. Существо навалилось сильнее, теперь уже целясь в горло, и Райан понял, что это конец. Перед глазами промелькнули образы — жена, смеющаяся в лучах последнего нормального солнца; отец, молчаливый и строгий; и почему-то Алекс, сидящий на кухне и смотрящий в окно с тем странным, непостижимым выражением лица… И вдруг давление исчезло. Существо издало пронзительный визг, и Райан сквозь пелену боли увидел, как нечто бледное и стремительное оттащило Гостью, швырнув через весь коридор. Тварь ударилась о стену с омерзительным чавкающим звуком, но немедленно вскочила, теперь полностью теряя человеческий облик — кожа на лице лопнула, обнажая нечто бледное и сегментированное, руки удлинились, превратившись в гибкие многосуставчатые конечности. — Райан, уходи! — это был голос Алекса, но сам он выглядел иначе — выше, шире в плечах, с каким-то жутким напряжением, исходящим от всей его фигуры. Существо бросилось вперёд с нечеловеческой скоростью, но Алекс двигался ещё быстрее — почти неуловимо для человеческого глаза. Райан привалился к стене, чувствуя, как силы покидают его с каждой каплей крови. Комната кружилась перед глазами, но он всё ещё мог видеть, как Алекс и тварь сцепились в смертельной схватке — быстрой, жестокой, наполненной звуками, которые не должно издавать ничто живое. А затем раздался оглушительный треск — резкий и финальный — и Гостья безвольно обмякла в руках Алекса, её шея была вывернута под невозможным углом даже для такого гибкого создания. Последнее, что увидел Райан перед тем как сознание покинуло его — лицо Алекса, склонившегося над ним, и крайнюю бледность его кожи, и глаза — нечеловечески яркие в полумраке, и понимание, как он мог быть таким слепым, такими глупым, таким наивным… — Всё будет хорошо, Райан, — последние слова, которые он услышал, прежде чем темнота поглотила его сознание. — Я обещаю, что с тобой всё будет хорошо.