8. Инуминато

Инуминато — гласила деревянная стела на въезде в город. Иероглифы, вырезанные глубоко и залитые чёрным лаком, не оставляли сомнений: «Собачий порт». Надпись венчала резная фигурка животного с острыми ушами и скрученным в кольцо хвостом. Наклз хмыкнул. — Серьёзно? — Серьёзнее некуда, — ответил Айзек, не глядя на ехидну. Сегодня он был не в форме — светло-серая льняная рубашка, бежевые брюки, соломенная шляпа, которую он, очевидно, ненавидел, но надел, чтобы не обгореть. — Клан Собак не видит смысла в эвфемизмах. И я советую вам отнестись к этому с уважением. — Мы и относимся, — пожал плечами Наклз. Он был в своей любимой гавайской рубашке — зелёная, с ярко-жёлтыми цветами. Соник рядом с ним в красной смотрелся как ёлочная игрушка. Соник промолчал. Он смотрел не на стелу, а за неё — туда, где начинался город. Узкие улочки выложены светлым камнем, дома с черепичными крышами жмутся друг к другу, будто ища защиты. Вдалеке виднелись портовые краны и мачты кораблей. Воздух уже пах солью, рыбой и жасмином. Они сделали несколько шагов вперёд, и из-за поворота вышла их встречающая. Женщина лет тридцати, с густой шерстью цвета кремово-золотистого песка — грудь и морда чуть светлее, почти белые. Стоячие уши настороженно повёрнуты вперёд, хвост плотным кольцом лежит на спине. Тёмно-карие глаза осмотрели группу спокойно, без лишнего любопытства. На ней был лёгкий льняной костюм цвета морской волны — явно не униформа, но что-то в её выправке выдавало привычку к порядку. Она сложила ладони перед собой и слегка поклонилась. — Доброе утро, гости GUN. Меня зовут Акико, я ваш экскурсовод на сегодня. — Экскурсовод? — Наклз скрестил руки на груди. — Мы в отпуске или в школе? — В школе, — ответила Акико ровно, не улыбнувшись. — Но без домашних заданий. Эми хихикнула. Она была в розовом сарафане и огромной шляпе. Акико жестом пригласила группу следовать за ней и зашагала по центральной улице, чуть покачиваясь с пятки на носок. За ней потянулась пёстрая компания: Наклз, Соник, Эми, Руж в светлом комбинезоне, Майти в простой футболке, Вектор в гавайке с ананасами (очевидно, его лучший отпускной наряд), Эспио в тёмно-синей рубашке; Айзек и Айс замыкали группу. Они прошли мимо фонтана с мраморным лотосом, свернули на широкую улицу, вымощенную светлым камнем, и теперь двигались в сторону старого порта. Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы прогревать черепичные крыши, но ещё не палило вовсю. Акико шла чуть впереди, ровно, с идеальной выправкой. — Королевство Аой-уми, — начала она, не повышая голоса, но так, что слышали все, — разделено на двенадцать герцогств. Каждое возглавляет клан, носящий имя одного из священных животных восточного зодиака. Она обвела рукой горизонт — туда, где за крышами угадывались далёкие холмы. — Крыса, Бык, Тигр, Кролик, Дракон, Змея, Лошадь, Коза, Обезьяна, Петух, Собака и Кабан. Как вы уже заметили, Инуминато принадлежит клану Собаки. — Собачье сердце, — пробормотал Соник себе под нос. — Что? — переспросил Наклз. — Ничего. Акико продолжила: — Каждое герцогство имеет свою столицу, свои законы в рамках общегосударственных и свой герб. Кланы соревнуются, торгуют, иногда ссорятся, но никогда — воюют друг с другом. За этим следит корона. — А где же сама корона? — спросила Руж, делая пометку в телефоне. — У вас есть отдельный город для правящей семьи? Акико чуть замедлила шаг — ровно настолько, чтобы её следующие слова прозвучали весомее. — Да. Столица и её пригороды не входят ни в одно из двенадцати герцогств. Это пристоличная территория. Земля, которая принадлежит непосредственно короне. Там живут королевская семья, род жриц, их родственники и высшая знать. — То есть те, кто не должен подчиняться местным герцогам, — уточнил Эспио. — Те, кто должен быть независим от их влияния, — поправила Акико. Эми тут же встрепенулась. — А род жриц… Ловеран — они тоже там живут? — Да, — Акико кивнула, не оборачиваясь. — Храм жриц находится на пристоличной территории. Рядом с королевским дворцом — и в то же время отдельно. — Почему отдельно? — не отступала ежиха. Экскурсовод на секунду замолчала. — Потому что жрица — не королева, — наконец сказала она. — У неё другая роль. Король правит землями и людьми. Жрица хранит границы и говорит с Хаосом. Они должны быть близко — чтобы слышать друг друга. Но не слишком близко — чтобы один не подчинил себе другого. Соник шёл последним, опустив голову, и слушал. Слова падали в него, как камни в тёмную воду. Он не знал, почему это так важно. Но что-то внутри не отпускало. Руж, заметившая его напряжение, ничего не сказала — только перевела взгляд на Акико и задала следующий вопрос: — А какой сейчас год по вашему календарю? — Лошади, — ответила Акико. В её голосе впервые прозвучало что-то тёплое, почти одобрительное. — Символ движения, свободы, открытых дорог. Не случайно именно в этом году королевство решило открыть границы для туристов и путешественников. — Удобное совпадение, — хмыкнул Наклз. — Совпадений не бывает, — спокойно возразила Акико. — По крайней мере, у нас так считают. Старый порт Инуминато располагался в пологой бухте, прикрытой от океанских волн длинной каменной косой. Вода здесь была спокойнее, чем у новых причалов, — бирюзовая, прозрачная. Доки из потемневшего от времени дерева уходили далеко в море. На них, на пирсах и прямо в прибрежной воде кипела работа. — Клан Собак славится своими пловцами, — пояснила Акико, пока группа выходила на широкую набережную. — Не все собаки любят воду, но те, кто служит в порту Инуминато — лучшие. Она кивнула в сторону, где несколько крупных псов в обтекаемых гидрокостюмах вытаскивали на деревянный помост сети, полные рыбы. Мокрые хвосты хлестали по доскам. — Впечатляет, — признал Вектор. — А почему старый порт, если есть новый? — спросил Майти. — Новый для гостей, — ответила Акико. — А этот — для своих. Здесь рыбаки, грузчики с многолетним стажем. И… — она чуть качнула головой в сторону улочек, уходящих от набережной, — здесь же находятся самые интересные лавки. Не для туристов. Для тех, кто ищет что-то настоящее. Эми тут же оживилась. — А можно посмотреть? Акико вздохнула — скорее для порядка — и кивнула. — Пять минут. Узкая улочка, вымощенная крупной галькой, петляла между двухэтажными домами с черепичными крышами. Над дверями покачивались деревянные вывески. Соник шёл, не глядя по сторонам, пока нос не уловил запах — жжёный сахар, сливочное масло. Он притормозил у неприметной лавки, где на прилавке под стеклянным колпаком лежали леденцы в форме маленьких лапок с круглыми подушечками и леденцы на палочках — янтарные, с закрученными спиралью краями. — Карамель «Коготок» и медовые петушки, — с лёгкой усмешкой произнесла Акико, подходя ближе. — Подушечки лап делают из тянучки с добавлением морской соли. Говорят, приносят удачу в плавании. А петушки — старый рецепт, с вареньем из унци. — С чего? — переспросил Наклз. — Унци. Такая ягода. На вашем языке, наверное, не перевести. — Я возьму три «Коготка», — тут же сказал Соник, выуживая монеты. — Пять, — поправил Наклз. — Или ты забыл, что я тоже здесь? — Аппетит не помню, а жадность — пожалуйста, — буркнул Соник, отсчитывая монеты. — Шесть. И два петушка. — Как дитё малое, — раздался за спиной сухой голос Айзека. Соник обернулся. Кот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на него с привычной брезгливостью. — Ага, — невозмутимо согласился Соник, пряча пакетик в карман. — Зато у меня будет вкусно, а у вас — только кислая мина на всё лицо. Айзек открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил брат. — Да ладно, братец, — усмехнулся Айс. — Сам вон на леденцы смотришь. Бери, не стесняйся. Жизнь коротка — съешь петушка. — Я не смотрю. — Смотришь-смотришь. — Я анализирую ассортимент. — Анализируй дальше, — Айс протянул сенбернару монеты. — Мне два петушка. И вот эту лапку, с розовой подушечкой. — Ты тридцатилетний мужчина, — простонал Айзек. — Двадцать пять, — поправил Айс, забирая леденцы. — И у меня здоровые зубы. В отличие от некоторых, я умею радоваться мелочам. Айзек скрестил руки на груди и отвернулся — но сенбернар уже протягивал леденец и ему. — Это бесплатно, — улыбнулся хозяин. — Чтобы вы не ссорились в моей лавке. — Я не ссорюсь, — буркнул Айзек. — Ты всегда ссоришься, — заметил Айс. — Бери давай. Это ж тебе не доклад писать. Просто сахар. Айзек взял палочку двумя пальцами, будто она была заражена, и неохотно сунул в рот. — Ну? — спросил Соник, разворачивая свой. — Слишком сладко, — проворчал Айзек. Но палочку изо рта не вынул. Соник сунул в рот леденец. Сладкий. С лёгкой солоноватостью. Хороший. Он сунул остальные в карман и пошёл дальше. К тому моменту, как они вышли из лавки, улицы заметно оживились. Из боковых переулков, из дверей гостевых домов и с пирса подтягивались всё новые группы туристов в пёстрых рубашках и шляпах. — Смотрите, наши, — кивнул Майти. Из соседней лавки вышли двое мужчин в светлых рубашках — их видели на крейсере — теперь они с любопытством разглядывали вывеску таверны, пытаясь перевести иероглифы. — Первый день — и уже осваиваются, — заметил Вектор. — Или просто ищут, где поесть, — фыркнул Наклз. — Я их понимаю. — Ничего, — утешила Акико. — К вечеру они научатся заказывать местные блюда. Или хотя бы тыкать пальцем в меню. Айс хлопнул брата по плечу: — Слышал, Айзек? Расслабься. Мы в отпуске. — Я никогда не расслабляюсь, — отрезал кот. — Это заметно. Акико хотела повести группу дальше, как из-за угла выкатилась пёстрая стайка — щенки. Маленькие, самые разные: лохматые и гладкошёрстные, белые и рыжие, с висячими ушами и стоячими. Кто-то на двух лапах, кто-то на четырёх — в этом возрасте они ещё не решили, как удобнее. Они носились по мостовой, толкая друг друга, пробуя на зуб хвосты приятелей. Вектор проводил взглядом корги, который пытался откусить локоть своему приятелю-лабрадору: — Детский сад на прогулке. — Подготовительная школа, — уточнила Акико. — Утром, пока не жарко, их выпускают размяться. Щенки заметили группу. Замерли на секунду — и лавина маленьких тел ринулась вперёд. Соник отскочил в сторону, пропуская мимо двух спаниелей. Наклз просто отошёл, глядя на них сверху. Эми сложила лапки, собираясь умилиться — прямо перед тем, как в неё врезался лохматый ушастый комок. Айзека щенки заметили сразу. Возможно, из-за белоснежной шерсти. Возможно, из-за идеальной выправки. Или потому, что он единственный стоял абсолютно неподвижно. — О, смотрите, какая большая белая кошка! — завопил первый смельчак. — Я кот, — поправил Айзек. — И я не кошка. — А покатаешь? — щенок уже вцепился ему в штанину. Второй — пятнистый далматин — подскочил с другой стороны: — А усы длинные! Они отваливаются? — Нет. — А если дёрнуть? — Руки коротки. Третий — корги с огромными ушами — кружил вокруг, пытаясь ухватить за хвост: — А ты умеешь мурлыкать? — Нет. — А рычать? — При необходимости. — А сейчас? Айзек посмотрел на щенка: — Не провоцируй. Наклз издал сдавленный смех под видом кашля. — Ты кашляешь? — спросил Майти. — Нет. Наблюдаю. — А чего улыбаешься? — Это ветер. Эми прижала лапки к щекам: — Айзек-сан, вы такой милый с ними! — Я не милый. — Очень милый, — подтвердила Руж, уже достав телефон. — Я отправлю это в общий чат. Пусть все оценят. — Не смей. — Уже поздно. Вектор решил добить: — Знаешь, Айзек, ты всегда говорил, что мы должны быть готовы к неожиданностям. Вот ты и готовишься. — К чему? — К работе с местным населением. Майти просто улыбался. Эспио отошёл в сторону, скрестил руки на груди и с невозмутимым видом выдал: — Я запоминаю для дальнейшего анализа поведения начальства в стрессовых условиях. — В отчёт напишешь? — уточнил Айзек, отбиваясь от щенка, который полез на плечо. — Обязательно. Раздел «Психологическая устойчивость в полевых условиях». — Ты уволен. — Контракт до конца года, — парировал Эспио. — Вы не можете меня уволить. — Тогда кто будет писать отчёты? — влез Вектор. — Эми? Она в каждом слове сердечки рисует. Соника? Он вообще не пишет, он бегает. Наклза? Он текст видит и думает, что это чертёж. — Я могу писать! — обиделся Наклз. — Ты можешь крошить клавиатуру, — уточнил Эспио. — Это разные вещи. Айзек открыл рот — и тут самый шустрый щенок повис у него на рукаве. — Смотрите, я на качелях! — заорал тот. — Снимите его, — попросил Айзек. Никто не пошевелился. Наоборот, все откровенно веселились. Не каждый день такое чудо увидишь. — Я сказал, снимите! — А ты скажи «волшебное слово», — подсказал Соник, дожевывая леденец. — Какое? — «Пожалуйста». Или «я больше не буду вредным начальником». — Кадзэ, я уволю. — Не можете. У меня лучшие показатели по скорости. — Я найду причину. — Ищите. А пока наслаждайтесь щенками. Айс подошёл ближе, навёл телефон на лицо Айзека: — Ну что, братец? Скажи что-нибудь на память. Внукам покажу. — Я тебя пристрелю. — Из чего? Ты даже игрушечный пистолет забыл. — Найду. Из твоего. — У меня нет. Я дипломат. Мы договариваемся. — Я с тобой сейчас договорюсь. — Айзек, не при детях. Щенки услышали слово «дети» и замерли. А потом с удвоенной силой повисли на коте. — Дядя, а ты умеешь мяукать? — Нет. — А шипеть? — При необходимости. — А сейчас необходимо? Айзек посмотрел на щенка. — Отойди. — Неа. Айзек закрыл глаза и медленно выдохнул. — Айс. — М? — Ты — покойник. — Я бессмертный. Дипломатическая неприкосновенность. — Я её нарушу. — Попробуй. А пока — улыбнись. Ты в кадре. Щенок на рукаве подтянулся повыше и попытался укусить Айзека за ухо. Кот дёрнулся — телефон поймал идеальный снимок. — Шедевр, — прокомментировал Айс. — В отдел кадров отправлю. Пусть знают, какой у нас боевой командир. — Я тебя уволю. — Разные отделы, братец. Разные отделы. — Я найду управу. — Ищи. А пока стой и не дёргайся. Щенки любят спокойных. — Я тебя убью. — Уже было. Неоригинально. — Запишу на потом. — Записывай. Щенок на плече раскачался и перелетел на шею Айзеку: — Дядя, а можно я у тебя на спине посижу? Говорят, коты мягкие. — Когти, — прошептал Айзек, глядя в небо. — У меня есть когти. — А ты покажешь? — Не при детях. Акико решила, что зрелище было достаточно эпичным. Она шагнула вперёд, хлопнула в ладоши и что-то коротко рявкнула по-местному. Щенки мгновенно отпустили жертву, отбежали на безопасное расстояние и, весело галдя, умчались прочь. Айзек остался стоять, глядя в пустоту. Его серая рубашка украшалась отпечатками грязных лапок, мятые уши, сбившийся набок воротник и обрывок нитки на рукаве. В полной тишине раздался голос Эспио: — Докладываю: начальство проверку на стрессоустойчивость провалило. — Уволю, — тихо сказал Айзек. — Контракт у меня, не выйдет. — Найду лазейку. — Ищите. А я пока отчёт напишу. — Напиши. Потом подпишу. И порву. — У вас копия останется. Айзек медленно повернулся к брату: — Айс. — Да, братец? — Ты следующий. — Очередь. Я запишусь. — Ты — покойник. — Я уже слышал. Айзек поправил воротник с максимально возможным достоинством, одёрнул рубашку и зашагал вперёд, даже не взглянув на группу. — И куда он пошёл? — спросила Эми. — За новой порцией щенков, — предположил Айс. — А там есть ещё? — оживился Соник. Изумрудные глаза горели лукавством, ехидством и предвкушением. — Инуминато — Собачий порт. Щенков здесь — как грязи. Айзек, услышавший это, ускорил шаг. И вся компания, давясь от смеха, двинулась за ним вверх по улочке — к старым сторожевым башням, к фестивалю и к тому, что ждало их впереди.