13. Разоблачение

В храме было душновато. Белый мрамор отражал солнечный свет, витражи нагревались, и даже Акико, которая обычно держалась с ледяным спокойствием, пару раз промокнула лоб платком. Экскурсия затянулась на полтора часа — полтора часа имён, дат, ритуалов и историй о жрицах, которые Соник старательно запоминал, но не мог заставить себя прочувствовать. Слишком много. Слишком близко. Когда они наконец вышли на свежий воздух, Наклз выдохнул с облегчением, Айс с наслаждением потянулся, а Вектор сразу начал искать, где бы купить мороженого. — Ну что, — сказал Айс, щурясь на солнце. — Домой? — В отель, — поправил Айзек, поправляя воротник. — У нас ещё обед. — В отеле — домой. Какая разница. — Дом — это место постоянного проживания. Отель — временное размещение. — Айзек, ты невыносим даже после экскурсии. — Я всегда невыносим. Ты должен был привыкнуть. — Привык. Не перестало раздражать. Акико вежливо поклонилась и откланялась, сославшись на дела. Группа двинулась обратно в отель. Вернувшись, девушки сразу ушли к бассейну — Руж, Эми и даже такса-администратор, которая, увидев знакомые лица, отложила журнал и присоединилась к ним. Парни потянулись в ресторан. Обед прошёл тихо. Слишком тихо. Соник чувствовал, что Айзек смотрит на него чаще обычного, но ничего не говорит. Просто поглядывает. Оценивает. Ждёт. Айс, как обычно, перекидывался шутками с Вектором, Наклз молча уничтожал третью порцию мяса, Эспио ковырял салат. Майти пил сок. — А где Айзек? — спросил Соник, заметив, что кот исчез. — Сказал, что ему нужно позвонить, — ответил Айс, не поднимая головы от тарелки. — Вернётся скоро. Соник кивнул. Внутри что-то царапнуло, но он отогнал тревогу. Через десять минут Айзек вернулся. И по тому, как он вошёл в ресторан, стало понятно: звонил он не по делам. Он заходил в спа-салон. Его походка была всё такой же чеканной, выражение лица — всё таким же непроницаемым. Но глаза… глаза горели. Холодно, ровно, но горели. Как у кота, который наконец нашёл мышь. Он не сел за стол. Вместо этого подошёл к Сонику, положил лапу на спинку его стула и наклонился так, чтобы слышали только свои. — Кадзэ, — сказал он. Голос спокойный, тихий, но от него стыла кровь. Соник поднял голову. — Я только что разговаривал с Бароном, — продолжил Айзек. — Очень интересный пёс. Знаете, что он мне сказал? — Что я здоров, как бык? — предположил Соник. — Он сказал, что пациент по имени Соник Кадзэ проходил сегодня диагностику. Но пациент этот был белым, усатым и очень разговорчивым. Повисла пауза. Наклз перестал жевать. Вектор отставил бокал. Эспио медленно положил вилку. Айс замер с поднятой ложкой. — Айс, — сказал Айзек, переводя взгляд на брата. — Ты. — Я? — голос Айса звучал слишком жизнерадостно. — Я что? Я ничего. Я был в холле. Я пил кофе. Ты же знаешь, я не пью кофе, значит, меня там не было. — Барон описал тебя до мельчайших подробностей. Вплоть до привычки поправлять усы, когда врёшь. Айс машинально дёрнул лапой к усам — и замер. Поймал себя. — Это нервное, — сказал он. — Это доказательство, — ответил Айзек. Соник вжал голову в плечи. Наклз, который наконец перестал жевать, тихо спросил: — А Айзек всегда такой? — Такой, — сказал Вектор. — Только хуже, — добавил Эспио. — Я слышу, — сказал Айзек, не оборачиваясь. — Мы знаем, — хором ответили Вектор и Эспио. Айзек медленно выпрямился, обвёл всех взглядом — от Наклза, который усиленно делал вид, что его здесь нет, до Соника, который мечтал провалиться сквозь землю. — Итак, — сказал он, — кто придумал эту гениальную авантюру? Соник открыл рот. — Я, — сказал Айс. — Всё я. Соник просто… — Молчи, — перебил Айзек. — Знаешь, что самое обидное? Я потратил полдня, чтобы наказать того, кто надо мной смеялся. А в итоге наказал сам себя. — Не сам себя, — поправил Айс. — Ты наказал меня. Я ходил к Барону. Я лежал с датчиками. Я слушал его вопросы. — Зачем? — Чтобы спасти друга. — Какого друга? — Вот этого. — Айс кивнул в сторону Соника. — Который из-за твоей мстительности чуть не попал в неловкую ситуацию. — Он всегда в неловкой ситуации, — отрезал Айзек. — Спасибо, — буркнул Соник. — Не за что. Айзек посмотрел на брата долгим, тяжёлым взглядом. Потом неожиданно выдохнул — не то чтобы расслабился, но как-то сдулся. — Ты хоть справку получил? — спросил он. — Получил, — Айс осторожно, как бомбу, вытащил из кармана сложенный листок. — Здесь написано, что у пациента Соника Кадзэ нет отклонений в психоэмоциональной сфере. Рекомендовано: чаще бывать на свежем воздухе, избегать стрессов и смеяться не менее трёх раз в день. — Ты подделал? — Барон подписал. — За взятку? — За билет на фестиваль. Айзек сжал челюсти так, что желваки заходили ходуном. — Ты. — Я. — Невыносим. — Я знаю. — Я тебя убью. — Не убьёшь. — Почему? — Потому что я твой брат. И потому что без меня ты превратишься в такого же зануду, как наш дядя. Айзек замер. — Не трогай дядю. — Дядя хороший. Но ты на него похож. — Это комплимент. — Это наблюдение. Айзек схватил со стола салфетку, скомкал её и бросил в Айса. Айс поймал. — Это была салфетка? — спросил Наклз. — Это была нота протеста, — сказал Айс, расправляя её. — Это была капитуляция, — поправил Айзек. — Я сдаюсь. Вы победили. — В чём? — Не знаю. Но чувствую, что проиграл. Он развернулся и направился к выходу из ресторана. — Ты куда? — крикнул ему вслед Айс. — В номер. Пить зелёный чай. И думать о том, как я дожил до того, что мой младший брат притворяется импотентом, чтобы выгордить коллегу. — Дипломатия, — сказал Айс. — Это дипломатия. — Это чёрт знает что, — буркнул Айзек и скрылся за дверью. Айс повернулся к Сонику, сияя. — Ну как? — Шикарно, — сказал Соник. — Ты только что обыграл Айзека в его же игре. — Это искусство, — скромно ответил Айс. — Не каждому дано. — И не каждому дано потом выжить, — вставил Эспио. — Айзек не злопамятный. Он просто методичный. — Это страшнее. — Согласен. Соник откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Сегодня был хороший день. Душноватый храм, подстава, разоблачение — но хороший. Потому что Айзек наконец ушёл пить чай. А Айс остался. И это было главным. Номер Айзека был, как и он сам, идеально выверен. Ничего лишнего: кровать застелена, чемодан у стены, на столике — чашка зелёного чая и ноутбук. Хвост не подрагивал. Уши стояли ровно. Только кончики пальцев чуть заметно постукивали по столешнице — и это был единственный признак того, что внутри кота что-то бурлит. Он взял телефон, набрал номер, который знал наизусть, и включил громкую связь. — Амадеус, — сказал он, когда на том конце ответили. — Есть вопрос. — Айзек, — голос главнокомандующего был ровным, безэмоциональным, как всегда. — Вы в Аой-уми? Как миссия? — Миссия в порядке. Вопрос не о миссии. — Тогда о чём? — О после Сонике Кадзэ. На том конце повисла пауза. — Слушаю, — сказал Амадеус. — Я сегодня провёл профилактическую проверку одного из агентов. По подозрению в нелояльности. — Кого именно? — Кадзэ. Ещё одна пауза. Айзек услышал, как на том конце зашуршали бумаги. — И что вы выяснили? — Что подозрения были ложными. Кадзэ не причастен к заговору. Но при этом он… — Айзек запнулся. — Он подменил себя на процедуре. Вместо него к психотерапевту ходил мой брат. — Зачем? — Чтобы скрыть… не знаю что. Но он что-то скрывает. Телефон молчал. Так долго, что Айзек уже хотел проверить, не оборвалась ли связь. — Айзек, — сказал наконец Амадеус. — То, что я скажу, останется между нами. — Слушаю. — Соник Кадзэ — омега. Айзек замер. — Омега? Но в его личном деле… — В его личном деле стоит «мужчина». Потому что он так захотел. — Зачем? — У него есть причины. И они не мои, чтобы их разглашать. Айзек открыл рот, закрыл, снова открыл. — То есть всё это время он… — Он не мужчина. Физически. Айзек молчал. Переваривал. Омега. Женщина. Вся эта история с бинтами, с уклонением от медосмотров, с таблетками, которые он получал в женском отделении. Вся эта ложь, которой он, Айзек, верил, потому что не хотел копать глубже. Айс знал. Наклз знал. Все знали. А он — начальник охраны, правая рука главнокомандующего — ходил вокруг него, допрашивал, подозревал, записывал на процедуры по восстановлению мужского здоровья. — Зачем? — выдавил Айзек. — Это не моя тайна, — ответил Амадеус. — Но если вы копнёте глубже — возможно, поймёте. — Он что, был в Аой-уми раньше? — Айзек. — Я просто спросил. — А я просто сказал: не моя тайна. Повисла тишина. — Это всё, — сказал Амадеус. — Докладывайте по мере поступления информации. — Есть. — И, Айзек. — Слушаю. — Не давите на него слишком сильно. Он прошёл через многое. — Понял. Гудки. Айзек опустил телефон на стол и уставился в стену. Омега. Женщина. Вся группа знала — и молчала. Айс знал — и подыгрывал. Даже Наклз, который обычно не умеет хранить секреты, прикусил язык. А он, Айзек, записал Соника на диагностику мужского здоровья. Он закрыл глаза и медленно выдохнул. Если бы он мог провалиться сквозь землю, он бы провалился прямо сейчас. Но земля не разверзлась. Пришлось жить дальше. Он взял чашку с зелёным чаем, отпил глоток — и поморщился. Остыл. Как и его желание мстить. Завтра он посмотрит на Соника другими глазами. Может быть, даже без подозрений. Может быть. Но это будет завтра. А сегодня он просто сидел в кресле, пил холодный чай и переваривал новость о том, что его коллега, которого он считал слишком худым для мужчины, на самом деле не был мужчиной. И почему ему никто не сказал? Потому что ты начальник охраны, — ответил он сам себе. — Потому что ты бы начал задавать вопросы. Потому что ты бы потребовал отчёт. Он усмехнулся. Вот и допросился.